Chapter Text
Хотя человек и полагает, что его решения имеют широкий диапазон разнообразия,
в действительности же они — просто колебание между бегством и тоской.
Герман Брох
Хан Соло бросил обеспокоенный взгляд на своего пассажира, сидящего в кресле второго пилота, и услышал негромкий раздраженный вздох, дающий понять, что делает это слишком уж часто.
— Знаешь, я пока не собираюсь разваливаться на части.
Хан поморщился. Не потому, что переживал о том, что оказался застигнут врасплох. Хан никогда не позволял чужому мнению помешать сделать то, что считал правильным. Его огорчала сама эта мучительная необходимость во взглядах украдкой — совершенно непреодолимое стремление убедиться, что его друг всё ещё здесь, что с ним всё в порядке.
Хотя Люку не нравилось, когда с ним нянчились, поэтому Хану, пожалуй, не следовало показывать, как сильно он на самом деле беспокоится.
— Ну, это и к лучшему, — жизнерадостно объявил он. — Хоть эта груда металлолома и близко не стояла рядом с Соколом, я всё равно не собираюсь копаться в её грязных деталях.
— Ага, понятно. Ты — капитан, поэтому мелкие домашние обязанности ниже твоего достоинства.
— Угадал с первого раза, малыш.
Люк Скайуокер слабо улыбнулся в ответ, и это придало смысл попыткам Хана поддерживать шутливый тон разговора, несмотря на то, что его внутренности были завязаны в узлы запутанней, чем сюжет лучших кореллианских голодрам.
Его друзья-контрабандисты посмеялись бы при мысли о том, что Хан Соло, со своей репутацией безжалостного и расчетливого дельца, никогда не позволяющий личным чувствам помешать ему заполучить своё, всерьёз станет участвовать в подобной экспедиции. Ведь она не несла никакой финансовой выгоды, никаких материальных благ, никакой награды, а точнее — никакой денежной награды.
Хан и сам первым готов был заявить, что это сумасшествие — заводить личные привязанности, ведь эта галактика не отличалась особой справедливостью, и вопреки распространенному мнению не слишком умных её обитателей, плохие вещи всё-таки случались с хорошими людьми.
Но все эти рассуждения никак не облегчали их нынешнее положение.
Чувствуя себя раздраженным из-за невозможности изменить ситуацию, Хан ударил кулаком по панели управления, и эта проклятая штуковина имела дерзость протестующе запищать. Хан выругался и ударил по ней ещё раз.
Люк мягко перехватил его руку.
— Хан, всё будет нормально.
— Тебе легко говорить! — огрызнулся Хан, но резко умолк, увидев, как Люк склонил голову набок, и на лице его появилась улыбка, выражающая мягкий укор. Хан пристыженно опустил глаза и притих. — Хорошо, ну тогда тебе это нелегко говорить.
— Мы его найдем, — произнёс Люк.
Должно быть, все эти недели лихорадочных поисков, бессонных ночей и кошмарных снов окончательно доконали Хана, потому что его ответ прозвучал так, словно его буквально вырвали у него из груди.
— Откуда тебе знать? Проклятье, Люк, мы гонимся за какой-то неясной легендой вымерших существ, даже не имевших письменности!
— Ну, тогда не должно быть и никаких расхождений в переводе.
— Люк! — Желание придушить этого парня временами становилось просто непреодолимым.
Люк вздохнул, нервно теребя застежку на своем мундире Альянса.
— Хан, я не могу объяснить. Я просто знаю, что мы отыщем ответ.
Хан внимательно всматривался в лицо мальчишки, недоумевая, почему он никак не мог перестать так называть его про себя. Люк сильно изменился после уничтожения Звезды Смерти, стал уверенней в себе, хотя Хан и догадывался, что с момента недавнего кризиса эта уверенность отчасти была лишь видимостью с целью успокоить своих друзей. Люк всё ещё обращался к Хану за поддержкой в тяжелые моменты, и с недавних пор они случались слишком уж часто. А за исключением всё больше и больше погружающейся в свои заботы Леи, у парня просто больше никого не было.
Тем не менее, эта странная убеждённость друга смущала Хана. Их поиски были почти наверняка безнадежными, но Люк казался таким уверенным…
Какое-то время он следил за беспокойными руками Люка.
— Ты выглядишь не слишком-то довольным для человека, настолько уверенного, что мы обязательно найдём ответ.
Люк скривил лицо, и Хан, почти не отдавая себе отчета, инстинктивно протянул к нему руку, опасаясь, что у того начинается очередной приступ.
— Я в порядке, Хан, — отмахнулся Люк. — Не суетись.
— Люк?
— Мы приближаемся к планете, — заметил Люк, указывая на сканер.
— Что ты мне недоговариваешь?
— Хан, если мы сейчас не выйдем из гиперпространства, мы проскочим мимо неё!
Ухватившись за кресло Люка, Хан развернул мальчишку к себе лицом и угрожающе приставил палец к его груди.
— У нас полно времени, так что не пытайся использовать со мной этот трюк про неправильный курс. Я применял этот приём, когда ты ещё пешком под стол ходил.
Губы Люка сжались в тонкую нить, его исхудавшее тело задрожало от неприкрытого гнева, глаза впились в лицо Хана.
Вот теперь это тот Люк, которого он помнил! Как смесь кислорода и реакторного топлива — готов взорваться в шестидесяти разных направлениях сразу.
— Выкладывай, малец. Мы никуда не полетим, пока я не узнаю, что тебя беспокоит.
Люк опустил глаза, его короткая вспышка ярости, по-видимому, угасла, словно последние всплески энергии затухающей звезды.
— Это ерунда, правда…
Или, возможно, это просто сказывается усталость, подумал Хан, глядя, как поникли плечи Люка. Но Хан не собирался отступать, так как у него определенно было плохое предчувствие по поводу всего этого.
— Люк?
Люк пожал плечами.
— Я же сказал, я не могу объяснить. Я знаю, что так или иначе мы найдем то, что нужно, но вот сам процесс поиска вряд ли окажется очень приятным. — Люк поморщился. — А вернее, совсем не приятным.
Услышав абсолютную убежденность в голосе Люка, Хан вздохнул и закатил глаза.
Проклятье. Приведёт ли это к неминуемой вселенской катастрофе, окажись хоть одно его плохое предчувствие неверным, разнообразия ради?