Chapter Text
Высокое собачье тявканье раскатилось над водной гладью, на которой покачивались плоские листы лотосов, донеслось до ушей. Цзян Чэн замер, прислушиваясь. В Пристани Лотоса уже почти тридцать лет не водили собак, и сейчас поневоле внутри что-то сжалось.
Звук исходил от самого причала, в который только что со стуком уперлась носом лодка с прибывшими адептами Ланьлин Цзинь.
Конечно, они везли не только себя, но и еще одно сокровище, звонкий голос которого был слышен за несколько ли. Цзян Чэн нахмурился, вслушиваясь в ругань.
— Эй, смотри под ноги, не наступи на нее!
— Господин, она довольно большая, чтобы ее не заметить... — пытался увещевать второй голос, но безуспешно.
— Она еще совсем щенок!
Золото одежд сверкало в закатном солнце, и одежды одного человека — ярче остальных.
Цзинь Лин расхаживал по лодке, тыкал пальцем в других адептов и раздавал им указания. Затем он присел на корточки и некоторое время что-то говорил приглушенным тоном.
Цзян Чэн хмыкнул, остановившись поодаль. Легким шагом Цзинь Лин спрыгнул на причал с носа джонки, и та почти не шелохнулась.
Затем Цзян Чэн невольно приподнял брови, потому что следом, тяжело оттолкнувшись так, что крупная рябь пошла по воде, выпрыгнул крупный щенок и затрусил следом.
Он неуклюже перебирал массивными лапами, с любопытством озираясь по сторонам и при этом стараясь не отставать. Розовый язык свисал из приоткрытой пасти. Всю дорогу Цзинь Лин что-то ему говорил, на лице его в этот миг не было привычного и сердитого выражения лица, и от картины этой было сложно оторвать взгляд.
На миг Цзян Чэн будто увидел на его месте себя, и воспоминание это оказалось настолько далеким и призрачным, словно было с ним в другой жизни. Возможно, отчасти так оно и было.
Подняв голову и встретившись с Цзян Чэном взглядом, Цзинь Лин просиял.
— Дядя! — выкрикнул он.
Цзян Чэн едва не улыбнулся в ответ, но в последний момент сдержался, словно внутри что-то одернуло его.
— Тебя слышно за несколько ли, — вместо приветствия сказал он, — а на твой крик могут сбежаться все твари с округи.
Нисколько не смутившись, Цзинь Лин тут же выдал:
— Ты на плацу горланишь громче, — хмыкнул он в ответ, бровь его изогнулась — копия отца, когда тот дулся.
Щенок в это время обнюхивал сапоги Цзян Чэна, и он с трудом поборол желание протянуть руку и почесать его за ухом. Собаки это любили — нюхать, знакомиться, играться.
— Смотри! Дядя Яо подарил, — Цзинь Лин присел и принялся чесать толстую шею щенка, зарываясь пальцами в густую шерсть, и тот от радости разинул пасть еще шире. — Это собака-оборотень, когда вырастет, сможет загрызть даже лютого мертвеца!
Цзян Чэн скрестил руки на груди.
— И кто же его будет на это натаскивать?
Цзинь Лин был полон уверенности, глаза его сверкали воодушевлением.
— Я, кто же еще.
— Цзинь Лин, ты едва способен позаботиться о себе, какое же тебе воспитание собак?
— В Ланьлине хотя бы есть псарни, я научусь!
Цзян Чэн промолчал, поджав губы.
Остаток вечера он только и мог, что отчитывать, как Цзинь Лин неправильно обращается с щенком, а тот краснел, бранился в ответ и обижался. До той степени, что дважды за ужин выскакивал из-за стола.
Перед отходом ко сну у покоев Цзинь Лина Цзян Чэн встретил нового питомца.
Накануне Цзинь Лин горланил, что это девочка и что он дал ей достойное имя — Феечка, которое Цзян Чэн про себя полностью одобрил. Конечно, какое же еще имя как нельзя лучше подойдет маленькому щенку?
Феечка сидела, поджав под себя задние лапы и неуклюже завалившись набок. Она задрала голову и посмотрела на Цзян Чэна. На этот раз он все-таки опустился с ней рядом и запустил пальцы в густую шерсть за ухом. Феечка доверчиво подалась головой вперед, и на сердце у Цзян Чэна в этот миг заметно потеплело.
Она должна вырасти хорошим другом, который никогда не оставит в беде. Возможно, и самому Цзян Чэну тогда будет спокойнее, если у Цзинь Лина появится еще один защитник, который всегда будет при нем.
Цзян Чэн пошарил рукой в широком рукаве, достал небольшой сверток и протянул его содержимое на раскрытой ладони. Феечка повела носом, лизнула ладонь теплым языком, а затем — громко зачавкала.
Его щенки тоже любили это угощение — маленькие засушенные кусочки свинины, которые оставались на кухне после готовки. Цзян Чэн таскал их своим щенкам, и от радости те втроем всегда валили его с ног. Он до сих пор хорошо помнил каждого.
В Пристани Лотоса уже давно нет псарни и вряд ли появится снова, но, может, и стоило бы завести хотя бы щенка?