Work Text:
1. Учебник
Тот подозрительный учебник не понравился Лелиане сразу. Он сделан из зелёноватой кожи, весь обшарпанный, ей даже подумалось, что он в любой момент оживёт и начнёт кусаться. Айрис только пожимает плечами, жестикулирует: «это просто книга» и продолжает поглощать новые знания.
Лелиана не может не наблюдать, как оживлённо Амелл обсуждает эту жуткую книгу с Морриган. Была у неё такая мысль, что можно к ним тихонько подкрасться и подслушать… Да вот только вместе с ней подтянется добрая часть отряда. И особенно Алистер. По его взгляду понятно, что его тоже беспокоит дружба Амелл с ведьмой Диких земель.
Интуиция редко подводит Лелиану – не подвела и теперь. В дымке колдовства Амелл пропадает. На её месте появляется… Паук. Громадный, мохнатый, с длинными лапами и тельцем. Паутина оплетает разбойника. Яд разъедает кожу. По всему телу Лелианы проходятся мурашки.
После Глубинных троп хочешь не хочешь, а от вида гигантских пауков начнёшь содрогаться.
Однако кое-что ясно даёт понять, что это всё та же Амелл: глаза. Чёрные бусинки смотрят на неё ласково и грустно.
2. Опасные глаза
Есть что-то чарующее в том, как Лелиана рассказывает о птицах в волосах аристократок, непрактичных, но красивых туфлях и запахе Милости Андрасте в платяном шкафу. Отсветы костра делают её рыжие волосы ещё более яркими. Голос сладок, но в глазах таится загадка. Печальная и вместе с тем – опасная.
Блеск огней загорается в её взгляде каждый раз, когда удар врага застигает Айрис врасплох. Порождение тьмы валится с ног, в последний момент подкосившись от точного выстрела в ногу. Тяжело дыша, магесса заканчивает читать заклинание и обрушивается яростным роем на вожака-генлока, ускользая из-под ударов мечей его прислужников.
3.Песнь Лелианы (постканон DA:O - Awakening)
Тот, кто стал Стражем однажды, останется им навсегда. Так или иначе. Скверна никуда не исчезнет и продолжит разносится по её телу, с каждым разом всё дальше. Айрис прекрасно осознаёт это.
Однако с Лелианой это мрачное понимание размывается. Становится каким-то... Далёким. Мол, это всё будет не скоро и точно не сейчас.
Айрис всё не может избавиться от мысли, что очередное спокойное путешествие с любимой рано или поздно оборвётся очередной бедой. Однако дни проходят спокойно. Амарантайн принимает их с распростёртыми объятиями: местные жители помнят, что сделала для них Командор Башни Бдения. Город постепенно оправляется от пережитой беды. В таверне снова полно народу, звучат байки и песни. Совсем немного, но приятно насладиться всеми удобствами цивилизации.
Как и год назад, Лелиана играет у камина прекрасную, чуткую песнь. Люди завороженно слушают её. Служанка украдкой утирает слезу и принимается разносить посетителям выпивку. Даже суровые выражения лиц стражников смягчаются. В отдалённом уголке, никем не замечена, стоит фигура, полностью скрытая тенью и плащом. Айрис чувствует и понимает, кто это, но не оборачивается.
Когда Лелиана заканчивает новую песнь, сочинённую в походах, она начинает играть на струнах лютни знакомую мелодию. Страж узнала бы её из тысячи. Эту песнь Лелиана пела тогда, в лагере, когда Мор ещё буйствовал в Ферелдене и судьба мира ещё была неизвестна.
Теперь эти времена кажутся Айрис далёким воспоминанием. Далёким и, несомненно, пугающим.
4. Друг
«В Круге у меня был друг», - как-то раз за привалом рассказывает ему Айрис.
Сейчас она видится Алистеру особенно бледной и хрупкой. Не ясно, дело ли в свете луны, или тёмных тенях под глазами, а то и потому что лицо её становится печальным, и руки едва заметно дрожат, жестикулируя. От холода или чувств?
«Он оказался магом крови», – делает Амелл специфический жест, который Алистер узнаёт не сразу: проводит пальцем по ладони точно кинжалом.
Ночной холод закрадывается к Алистеру в самое сердце. Он хочет сказать что-то, подбодрить подругу, но выдаёт только короткое «о-о-о». Между ними повисает тяжёлое, некомфортное молчание. В попытке смягчить обстановку Алистер ободряюще приобнимает за плечи. Аккуратно и мягко, чтобы не прижаться к её телу слишком близко, сильнее чем позволяет их дружба.
Айрис не отталкивает его. Только благодарно кивает.
5. «Мне жаль»
Руки у Айрис маленькие и тёплые. Они касаются щёк Алистера мягко, бережно. Чувствует, как от этих касаний внутри всё ломается. Не должно было сложится всё так.
Одними губами шепчет: «Мне жаль». Когда Алистер пытается отмахнуться, как делал это множество раз, она не отпускает. Смотрит печально и в то же время серьёзно. Глаза её горят в свете костра. Из себя Алистер не может выдавить ни слова. Даже глуповатой шутки.
Неловкость повисает в их разговорах в походах на Глубинных тропах. Битвы с порождениями тьмы позволяют отвлечься. Не думать об Остагаре. О мёртвых телах Кайлана и Дункана. О чахнувшем в Редклиффе Эамоне. О своей несчастной влюблённости. Однако они настигают его снова и снова во время привала.
Он понимает, что не может злится на неё. Только не за собственную глупость. Когда он говорит это, Амелл строго одёргивает его: «Это не глупость. И сам ты никакой не дурак».
Алистер сдерживается из последних сил. Он и без того всё время ноет – не хватало ещё начать «пускать нюни». Но уверен, что даже в таком случае Айрис его бы не осудила.
Повезло Лелиане, думает про себя. Ловит внимательный взгляд за спиной Амелл. Одно внушает надежду: разбойница будет её оберегать и защищать с тем же рвением, с которым это делает Алистер.
6. Тоска (таймлайн DA:I, упоминается Инквизитор/Дориан)
Инквизитор напоминает Лелиане о ней.
Она понимает это, когда вновь перечитывает отчёты о прошлом милорда Тревельяна. Из чужих рассказов перед глазами появляется знакомая картина.
Ребёнок, отдалившийся от остальных. Ребёнок, нашедший спасение в изучении магии. Ребёнок, заслуживший признание за свои многочисленные успехи в обучении. Однако ему так и не суждено было стать одним из старших чародеев.
Когда Бальдр листает записи Наставнице во дворе, Лелиана наблюдает за ними и вспоминает Амелл, читающую диковинный учебник. К нему подходит Дориан, с лёгким подозрением проходится по строкам. Сестра Соловей лишь усмехается: сама также нависла над Айрис, поначалу отговаривала ту от занятия такой малоизученной магией, а потом, смирившись, вздыхала и просила просто быть осторожной. Не сомневается, что Дориан просит Инквизитора о том же.
Наверное, поэтому ей так легко говорить с ним обо всём. О миссиях. О своём прошлом. О взглядах на то, какие перемены нужны Церкви. Тревельян внимательно слушает.
Глаза Айрис тоже изредка отливали зеленью, едва заметно. Особенно утром. Когда солнце только-только восходило на горизонт и стопами можно было нащупать утреннюю росу.
Сердце Лелианы вновь смутно сжимается от тоски.