Chapter Text
— Он двигается! — воскликнула я, аккуратно трогая живот матери, которая сидела около костра и мило улыбалась.
Отец возился рядом, иногда поглядывая на нас с улыбкой. Моими родителями стали Вэй Чанцзэ и Цзаньсэ Саньжэнь. Отец был из ордена заклинателей Юньмэн Цзян, куда бы я хотела попасть учиться.
В этом мире женщины редко становятся заклинателями, скорее их просто отдают замуж для того, чтобы они родили наследника. Мне же повезло родиться у мамы с папой, которые личное мнение ставят намного выше, чем предубеждение глупых людей.
Ведь моя мать тоже заклинатель и училась у самой Баошань Саньжэнь. Она всегда говорила, что там не было легко. Каждый день ей давали задание, чтобы она становилась сильнее и выносливее. Баошань Саньжэнь была очень требовательной к своей ученице. Конечно, попробуй стань ее учеником.
— Ой, — воскликнула я, убирая руки, — он пнул меня. Он не хочет меня чувствовать? — спросила у мамы, которая ласково погладила по голове.
— Ну что ты, А-Сонг. Он, наоборот, рад, ведь ты его сестра.
Я никогда не удивлялась тому, что Вэй Чанцзэ выбрал такую милую и веселую женщину, как моя мать. На ее лице всегда играла легкая улыбка, двигалась она мягко и плавно, а голос ее был всегда уверенный и мягкий. Не женщина, а чудо.
— И когда он родится, ты будешь о нем заботиться. Так ведь? — спрашивает отец, подходя к костру и подкидывая несколько веток.
— Да.
Пусть мне и два года, но говорить уже могу. Честно говоря, я не собиралась скрывать свои таланты, ведь всю жизнь путешествовала с родителями и редко с кем контактировала. Я не любила людей, а им до меня дела не было.
Несмотря на свою дружелюбность, которая всегда была со мной в прошлой жизни, тут ей не пахло. Я прекрасно понимала, что люди отличаются, мировоззрение тоже, поэтому надо было вести себя аккуратно. А лучше стать заклинательницей. Сильной и могущественной, чтобы защитить свою семью и своих будущих друзей.
— Поздно уже. Некоторым пора спать, — весело сказала мама, аккуратно обнимая меня, пока я ей улыбаюсь. — Ложись, А-Сонг.
Я кивнула, поцеловала ее в щеку и, взяв одеяло, скрылась в старом домике, который находился на отшибе. В эту деревню мы приехали недавно и решили остаться до того момента, пока мой брат или сестра не родится. Мама уже на девятом месяце и мы ждем пополнение. Ни я, ни папа не могут отстать от мамы, которая уже устала от нашей опеки. И если мои действия выглядят очень мило и трогательно, то папины наоборот. Он слишком заботливый, поэтому мама хочет скорее родить ребенка, чтобы не только его увидеть, но и избавиться от такой опеки.
Хихикнув, легла на солому, которую нашли недалеко, укрылась одеялом и положила руку под голову. Этот мир мне нравился. Он был чище, искренне, чем тот, в котором изначально я родилась. Конечно, и тут были люди, которые его омрачают, но тут еще была девственная природа, добрые сердца и просто чистый воздух. Иногда я скучала по книгам, по технике, по цивилизации, но поменять бы не хотела. Там я закончила свой путь, а тут только начала.
Я отпустила свою семью и приняла другую. Конечно, иногда скучаю по дедушке с папой и по подруге с другом, которые были в моей жизни больше других. Но у папы был еще сын, а у дедули два внука, поэтому старалась не волноваться о том, что они сломаются под новостью о моей смерти. Подругу жалко, ведь столько терпела меня, а потом увидела, как погибаю. Да и друг тоже, наверное, скучает. Но это больше не моя жизнь. Я ее уже прожила, оставила в том мире, а сейчас у меня новая семья и новая жизнь.
***
Третий крик раздался из дома и мы с папой только сильнее прижались к друг другу. Сколько ни ждали, готовы не были и поэтому, когда мама сказала, что рожает, мы испугались. Она еще нас шандарахнула, чтобы мы не стояли на месте и позвали знахарку. Хоть я не поняла, как ее правильно зовет отец, для меня она была знахаркой.
Что папа, что я чуть ли не прыгали, пытаясь успокоить свои нервы. Вэй Чзанцзэ великий мужчина, ведь прошлые роды он принимал сам и поклялся потом, что ни разу не сделает это снова. Краска на лице мужчины то спадала, то снова появлялась. От всех эмоций, которые переполняли мое тело, я разрыдалась, прижимаясь к отцу. Тот гладил меня, пытался успокоить, говорил разные глупости.
Крик снова заставил нас поежиться и посмотреть на дом, где рожала мама. Чем больше я слышу криков, тем меньше хочу детей. Пусть мой брат или сестра женятся и я буду самой лучшей тетей на свете.
— Скоро? — спрашиваю я тихо, сильнее сжимая одежду отца.
— Скоро, скоро, — шепчет папа, прижимая мою голову к себе и утирая слезы. — Скоро все закончится.
— Маме очень больно? — продолжаю я, смотря на коричневую ткань рубахи, — Ребенок делает маме больно?
Отец молчит, только криво улыбается, слыша еще один крик. Я же слышу неясные слова, и мне кажется, что они плохие по происхождению. Что-то наподобие мата. И мне тоже хочется их кричать и плакать, уткнувшись в грудь отца.
Прекрасно понимаю, что маме плохо, но я ребенок, и разговор более-менее отвлекает. Папа начинает рассказывать, как познакомился с мамой, как ее полюбил, и хоть я не раз это слышала, все равно приятно слушать их историю. Главное, чтобы не мое зачатие, а то тошно станет.
Только на рассвете из дома вышла знахарка и сказала, что родился мальчик. Я аж вскрикнула от счастья и, выбравшись из рук отца, помчалась к брату. У меня есть брат! Брат! Ворвавшись в комнату, я остановилась и посмотрела на уставшую маму, которая с улыбкой целовала лоб младенца. Сделав несколько шагов ближе, снова остановилась и села.
Брат выглядел таким маленьким, таким беззащитным, что хотелось защитить от всего на свете. Он молчал, смотрел своими черными глазками на маму и шевелил руками. Вспоминая свое младенчество, становится плохо. Как я бесилась из-за того, что не могу нормально двигаться и похожа на вялый овощ. Брат же просто выглядел маленьким, которого хотелось спрятать от всего мира.
— А-Сонг, почему ты не подходишь? — удивленно спросила мама, подзывая меня глазами. — Ты не хочешь посмотреть на брата?
Я боюсь, что от моего прикосновения он рассыпится. Он же такой маленький! Вдруг я сделаю что-то не так и буду винить себя всю жизнь? Я лучше тут посижу и посмотрю издалека, мне пока и этого достаточно. И я забуду о том, что хочется подойти и обнять сильно-сильно своего брата, чтобы тот почувствовал всю мою любовь.
— А-Сонг, почему ты не подходишь? — послышался голос сзади.
— Боюсь. — честно ответила я, продолжая смотреть на брата, который разглядывал уже новую обстановку. — Он же маленький.
— Ты такая же была. — отвечает отец, беря меня на руки и подходя ближе к жене, — Такая же маленькая и милая. Посмотри на него, разве он не красавец?
Взглянув в глаза брата и увидев, что он смотрит на меня, слезы снова навернулись. Я прижала руки к глазам, вытирая воду и прижимаясь к отцу. А брат продолжает смотреть на меня, а потом с каким-то звуком тянет ко мне ручки. Отец чувствует, как я дрожу, но смотрит как осторожно протягиваю палец и прикасаюсь к маленьким ладоням. Внутри все обрывается, тянет куда-то в глубину, заставляя только сильнее сжать губы в полоску и тихо сказать:
— Добро пожаловать, брат.
Папа смеется, целует маму в висок и тоже протягивает палец к ребенку. Брат трогает маленькой ручкой, а потом морщится и начинает плакать. Тяну отца назад, чтобы он не расстраивал ребенка, который только недавно родился. Мама начинает тихо петь и укачивать сына. Сердце сильно-сильно сжимается в груди, заставляя привязанность к этому родившемуся ребенку только сильнее окрепнуть.
— А-Сонг, иди сюда, — зовет мама и я делаю несколько шагов к ней.
Она, аккуратно поддерживая брата, отдает мне и показывает, как нужно держать. Ее руки находятся под моими, давая поддержку моей уверенности в том, что он не упадет. Брат еще слишком маленький, а его уже ждет такой огромный мир, который он сможет покорить. На глазах снова появляются слезы, и я все никак не могу успокоиться, ведь сейчас держу самое желанное сокровище на свете.
— А-Сонг, ты будешь замечательной сестрой, - отец садится рядом, гладя меня по голове и немного успокаивая. — Хватит плакать.
— Угу, — киваю я, прижимая к себе брата. — Тяжёлый.
— Ты еще слишком маленькая, поэтому для тебя он тяжёлый. — объясняет мама, прижимая меня к своей груди. — Как его назовем?
— Вэй Ин. — выдыхаю я, а потом ойкаю, испугавшись странных взглядов родителей.
Но они смотря с такой теплотой и любовью, что на сердце становиться легче. Мама задумчиво прижимает палец к губе, а потом широко улыбается и смотрит на мужа.
— Мне нравится. Красивое имя, Вэй Ксу*.
Значит, ты мой брат, Вэй Усянь?
— Лучшая сестра. — прошептала я маленькому Вэй Ину.
***
В деревне Цзыньлун* остались еще на полгода. Папа ждал, пока окрепнет брат и мама, чтобы дальше пойти путешествовать. Так как Вэй Цзянцзэ был умным заклинателем, то подрабатывал в деревне, иногда уча меня всяким премудростям. Иногда он работал в лавке, и я помогала ему, нося легкие предметы или принося из дома теплый обед. Редко, но все-таки ходил на охоту, если рядом появлялась нечисть или для того, чтобы увериться о безопасности. Деньги копили на дорогу, тратили только малую часть на еду.
Я же бегала в мальчишеском наряде, иногда пугая жителей своим чумазым личиком. Папа тогда мягко ругался и оттирал лицо, приговаривая, что похожа на мальчика. Мне же было все равно, ведь тело еще оставалось детским, а значит - неуклюжим, поэтому падала много.
Мама возилась с братом, пытаясь вытащить из меня материнские чувства. Сестринские вытащила, но вот другие не хотят показываться, скорее прячутся. Не хочу рожать и не хочу испытывать такую же боль, как и мама. Я еще не настолько сильна для этого.
Иногда мама оставляла на меня брата и уходила, хотя на улице не лето и не весна. Деревья уже потеряли листья и выглядели очень одинокими, но мне нравилась осень. Иногда, сидя рядом с братом, я рассказывала ему, что шепчут мне ветра, гуляющие между деревьев и около маленького озера. Казалось, что Вэй Ину интересно меня слушать, от чего сердце каждый раз выскакивало из груди, когда на меня смотрели маленькие угольки глаз.
Со временем цвет поменялся на серый, хотя иногда мне казалось, что меня смотрят все те же черные глаза. Это меня не пугало, только притягивало.
Когда снег покрыл землю, отец уплотнил дом, делая его уютнее и теплее. Хоть мне и нравилось это место, но душа ждала путешествия вместе с родителями и маленьким братом. Вэй Цзянцзэ начал работать с удвоенной силой, а мама только вздыхала, смотря с некой бездыханностью. Кажется, она понимает, что он не успокоится, пока не удостоверится нашей безопасности.
— Папа, обед, — воскликнула я, вбегая в лавку и смотря на отца, который помогал хозяину перенести мебель.
— Спасибо, А-Сонг. Подожди минуточку.
Я кивнула, прижимая к себе тарелку с рисом завернутую в ткань, чтобы еда не остыла. Хозяин посмотрел на меня, усмехнулся и сказал:
— Умный парнишка для своего возраста.
— Это девочка, — спокойно отвечает папа, не скрывая веселых искорок в глазах.
Мужчина только вздрагивает и переводит взгляд на меня, рассматривая одежду и кое-как собранный в хвост волосы. Я улыбаюсь ему, кивая на слова отца, а потом, когда он освобождается, протягиваю ему еду. Папа треплет по голове и достает гребень. Сначала расчесывает, а потом делает аккуратный пучок и только после этих действий садится кушать.
— Мама сказала, чтобы ты пришел пораньше! И купил еще риса, а то у нас заканчивается, — говорю я, дожидаясь пустой тарелки, чтобы унести ее домой, — Вэй Ин сегодня капризничает, и мама говорит, что по тебе скучает.
— Хорошо. — кивает головой отец, сидя рядом со мной и слушая мою болтовню.
— А ты видел, на улице сколько снега! Ого-ого! Много-много. А еще он лепится, и я сделала человечка около дома. Только он маме не понравился.
— Почему же не понравилась?
— Она смеялась, — обиженно произнесла я, хотя снежный человек и вправду вышел не очень.
— Это не означает, что твой маме не понравилось, — говорит отец, целуя меня в макушку и отдавая тарелку, — Спасибо за обед.
— Пожалуйста, — киваю головой и бегу обратно домой.
Мама встречает меня с улыбкой и кидает маленький снежок в меня. Я смеюсь, только прибавляю в скорости и попадаю в теплые объятия Цзансэ Саньжэнь. Меня зацеловывают и душат в теплом коконе из рук. От мамы идет приятный аромат, состоящий из трав и теплого дома. Неуклюже целую маму в щеку, прижимаюсь к ней и весело хихикая от холодных пальцев на щеках.
Нас прерывает плач Вэй Ина, который требует к себе тоже внимание, и я пытаюсь согреть свои пальцы, чтобы брат не заболел. Мама тоже не прикасается к коже сына, только крепче сжимает ткань в которой завернут ребенок. Вэй Ин ищет что-то руками, но серые глаза смотрят только на меня.
— Он хочет к тебе, — говорит мама и кладет мне его между ног.
Так как взять на руки тяжело, то я скрещиваю ноги и туда укладывают Вэй Ина, которому нравится так лежать. Он тянет свои маленькие тоненькие ручки ко мне и ловит только красную ленту, которая держит мой пучок. Тихий смех заполняет маленький дом и тут не хватает только отца, который обязательно прижмет маму к себе.
— Не плачь, — шепчу я, наклоняясь к ребенку. — Не плачь.
Пальчики сжимают красную ленты и тянут на себя, но силы еще очень мало, поэтому толку от этого нет. Волосы еще очень короткие, но я знаю, что подарю брату потом. Такую же ленту, как у меня, и мы будем ходить с красным цветом в волосах. Вэй Ин пускает пузыри, что заставляет меня улыбнуться.
Любовь к этому маленькому комочку счастья только растет и останавливаться не намерена. Мне нравится возиться с братом, пусть он не все понимает и только начинает познавать мир, но само присутствие Вэй Ина успокаивает, радует меня.
— Видишь, ты больше не плачешь, — трогая уже теплыми руками нос брата, который его морщит и шире открывает глаза.
Его пальцы ловят мой и тянут ко рту. Я мягко качаю головой и забираю его, ведь он еще не помыт, значит, там микробы. Не хочется, чтобы Вэй Ин заболел, поэтому прошу маму принести мне немного воды. Она сидит рядом, делает разные амулеты, которые потом пригодятся на охоте. Тарелка с теплой водой ставится рядом, и я аккуратно мою руки, чтобы не потревожить брата.
Тому явно не нравится, что у него забрали палец и начинает морщиться, выдавливать из себя слезы. Но я успеваю дать то, что ему хочется, и он успокаивается, сося кончик и кусая его. Зубок еще нет, но я предчувствую бессонные ночи, хотя прекрасно понимаю, что никогда не буду злиться из-за этого. Знаю, же как это больно и невозможно контролировать себя в эти месяцы.
— О большем и мечтать нельзя, — говорит папа вечером, когда видит, что я вожусь с братом, давая маме спокойно покушать.
И вправду. О большем и мечтать нельзя.