Chapter Text
лабиринт старых, доперестроечных ещё гаражей обрывается тупиком, и яша, обернувшись на звук шагов, жмётся лопатками к полуразвалившейся кирпичной стене. мир вокруг, серый и шумный, как дерьмовые фотографии, вспыхивает тремя оранжевыми звёздочками - огнями зажжённых сигарет.
- ты, бля, чё тут забыл, пидорок? - зычно спрашивает васильев, выдыхая дым прямиком яше в лицо, - захотел в пятак получить? или, - васильев скалится, откидывая окурок в тень, - в жопу?
гулкий грубый смех разносится по пустому переулку. яша молчит. васильев - сын полковника местной полиции, с ним шутки плохи; случись чего - и никто в этом дрянном городишке не докажет его причастность. дружки его, впрочем, тоже не лыком шиты. яша прекрасно понимает, что оказался в полной жопе, и навряд ли кто-то спасёт его отсюда. и какой чёрт его вообще дёрнул идти короткой дорогой? знал же, что так будет. суицидник, блин.
- смари как к стене прижался, бои-и-и-ится, - насмешливо тянет тот парень, что повыше. яша видит его не впервые, но до сих пор не знает имени - и слава богу, наверное. - кис-кис, пидорок. в жопу дашь?
тебе - не дам, думает яша. думает без злости и даже без насмешки, потому что вся злость и вся насмешка, которые в нём были, давно потратились. яша устал. яше остопиздело. он заторможенно поднимает голову, заглядывая васильеву в глаза, и тут же чужие тяжёлые руки пришпиливают его к стене, как бабочку; кулак проезжается по скуле и едва не сворачивает нос.
- ты чё, сука, - рычит васильев; от него пасёт мерзким дешёвым пивом из пивнушки недалеко от школы, - страх потерял, блядь?
потерял, потерял. давно ещё, в тот момент, когда решил выйти из шкафа перед родителями. вот до этого страх был его постоянным спутником, а теперь - теперь-то чего бояться? того, что отпиздят? ничего хуже того дня, когда отец отходил его балясиной до чёрных синяков и сломанных костей, уже точно не случится. того, что убьют? ну, смерть - не самый худший вариант.
яша щурится, ощущая, как скула вспыхивает болью. в ушах звенит, и немного дрожат колени. васильев замахивается для ещё одного удара, но кулак не долетает до яшиной щеки - ровно в предплечье прилетает крупный обломок красного кирпича. васильев шипит и зычно матерится, целой рукой стискивая воротник яшиной ветровки, озирается по сторонам, и дружки его, резко перестав улыбаться, принимаются рыскать в темноте, как дворовые псы. яша морщится, оттирая лопатками кирпичную стену. бормочет себе под нос:
- кто бы ты ни был, чувак, я тебе сочувствую.
чувак, кем бы он ни был, спрыгивает с гаража на пыльную дорогу. спрыгивает - и с негромким «бля» заваливается на задницу. взгляд кошки, грация картошки, некстати думает яша, и смех поднимается тёплой волной у него в груди, сметая все остальные чувства. он тихо фыркает. васильев стискивает пальцы на воротнике его куртки ещё сильнее, поднимает вверх, заставляя встать на носочки, и оборачивается, вглядываясь в серый сумрак.
- братиш, - низким и хриплым, словно бы сонным голосом говорит незнакомец, - отпусти парня.
васильев фыркает. двое его дружков разражаются хохотом. воздух в переулке звенит, как колокол, эхом их смеха, отражающегося от стен гаражей. звук петляет лабиринтами и тоже, наверное, не может найти выхода.
- чё, - васильев поворачивает голову к яше и наклоняется ближе, дыша прямо в лицо, - парня себе нашёл? так мы и его, бля, ща получать научим.
рука, сминающая воротник яшиной куртки, разжимается. яша заторможенно смотрит, как незнакомца - его сегодняшнего спасителя - обступают со всех сторон. тот только фыркает, поджимая улыбающиеся губы, склоняет голову к плечу и смотрит на васильева с высоты своего немаленького роста. ждёт.
в голове у яши появляется мысль по-тихому слинять, но этого новоиспечённого героя потом кому-то придётся соскребать с пыльной бетонной дороги, что гопники явно делать не будут. он вздыхает и садится на корточки, обнимая руками колени, смотрит на потасовку снизу вверх: вот один из дружков васильева не выдерживает и всё-таки замахивается для удара; вот герой перехватывает его руку и дёргает на себя, ударяя коленом под рёбра; вот сам васильев летит вперёд с зажатой в кулак рукой и попадает мимо, спотыкаясь об своего дружка. всё это происходит так быстро, что яша даже не успевает придумать язвительный комментарий.
герой ловко уворачивается и также ловко бьёт, и совсем скоро васильев трусливо сваливает, обещая устроить ему тёмную, адские муки и сотню переломов. яша морщится, а герой - герой смеётся, прикрывая глаза. в свете вышедшей из-за облаков луны он похож на статую греческого бога - улыбчивый и кудрявый. яша поднимается на ноги и медленно обходит его по дуге. герой смотрит неотрывно, заглядывает не в глаза, а, кажется, прямо в душу, и всё ещё лыбится. это пугает яшу сильнее, чем гопники.
- парень, - тянет герой всё тем же хриплым сонным голосом.
яша не успевает подумать - отвечает на автомате:
- а? - и приходится остановиться, потому что сбегать после такого как-то не очень хорошо.
- тебя как зовут?
- яша.
герой протягивает руку. алеющие сбитые костяшки видно даже в хрупком, исчезающем свете луны. яша осторожно хватается за ладонь и сжимает её в пальцах - тёплую, почти горячую.
- олег, - представляется герой. - хочешь, провожу?