Work Text:
Потом говорили, что этот случай был не первый и этих мошенников видели и в других королевствах тоже. Они появились у ворот конфетного замка одной летней ночью.
— Откройте! — стучал в дверь из толстой венской вафли тот, который позже представился как Квон Бадаг.
— Кто такие?
— Мы гости вашего короля! — ответил второй, назвавшийся Чхве Санданом. — А, кстати, что он любит?
Службу в тот день нес Ли Сынхун, пончик, которого любили за его сладкие щеки. Он ответил предельно честно:
— Блестящие шмотки. И чем ярче блестят — тем лучше.
— Так передай, что к нему приехал дуэт лучших модельеров во всем сахарном мире.
Король Мино гостям и правда обрадовался.
— Сошьем вам самый богатый костюм на свете, — рассказывал ему Чхве Сандан, расхаживая по тронному залу, украшенному лакричными колоннами. — Ручная вышивка сладким хворостом! Пуговицы из лимитных скиттлз с сакурой!
— Но главное, — добавлял Чхве Бадаг, косясь на трон из чистой золотой карамели, — костюм будет волшебным!
Придворный маг Ким Джину с самого начала с подозрением отнесся к швейному дуэту. Сами подумайте: костюм, который увидит только “просвещенный человек”, — таких не могло быть много среди обычных подданных-пончиков, верно? Но процесс было уже не остановить:
— Наконец-то Сынюн перестанет копировать мой стайл, — радовался король Мино.
Кан Сынюн — лучший друг короля и, по совместительству, главный государственный советник, по мнению Джину, как раз относился к тем людям, которым должно было хватить ума рассмотреть костюм, каким заколдованным он бы ни был (иначе как Сынюн получил свою должность?), но король уперся, как застрявший в зубах леденец.
В итоге через два месяца примерок за закрытыми дверями и бесконечно растягивающегося, будто желейные конфеты, бюджета состоялась презентация нового королевского наряда.
— Так я и думал, — мрачно констатировал Джину, поглядев на голые королевские бока из неприкрытого ничем теста, и отдал приказ стражнику Сынхуну схватить двух мошенников.
— Хочу так же! — завопил Сынюн, скидывая с себя шоколадную крошку и спешно оттирая с кожи густую глазурь.
— А-фи-геть, — подумали простолюдины-пончики, которые и так знали, что у них король — самый раскрасивый красавчик во всем сахарном мире, но теперь могли убедиться в этом, не отвлекаясь на блеск сахарной пудры и сияние белоснежного крема.
Король Мино вышел к народу абсолютно голый не потому, что так диктовала ему мода, Сынюн или заезжие эксперты. Он был уверен в себе и знал, чем порадовать свой любимый народ.