Work Text:
Новый куратор был... горе какое-то, а не куратор. Даром что называл себя другом Солдата. Ага. Таких друзей – за шкирку и в музей, как говорил куратор Карпов. Вот он был правильный мужик, не то что некоторые.
Да, положим, Солдат частично вспомнил Роджерса. Положим, даже не убил. Но одно дело – помнить кого-то, а совсем другое – с ним работать.
Новый куратор оказался... тюфяком. Лучше и слова не подобрать. Мямлил, будто боялся отдать приказ. Вежливый – зубы сводит. И какой-то... боязливый, что ли. Все время смотрит на Солдата, будто виноват. «Баки, может, ты ляжешь спать? Баки, может, тебе принять ванну? Баки, ты не хочешь поговорить?»
Солдат эту вежливость давно знал и боялся. Такие всегда начинают вежливо. Разговаривают. Ищут слабые места.
«Я знаю, тобой многие пытались управлять, и некоторые – слишком жестоко. Но я уверен, мы с тобой подружимся, Солдат».
«Ты увидишь, со мной очень легко работать. Тебе нужно просто меня слушаться».
«Не знаю, как они могли держать такое сокровище в криокамере. Тебе кто-нибудь говорил, как ты красив, Солдат?»
Тьфу.
Все больше не хватало Карпова. Тот как грянет: «Солдат, а ну на место, дратататать!» И все понятно. И слушаешься. Знаешь: ничего неуставного не будет.
А вот друзья...
Самое плохое, что Солдат сам признал Роджерса. Сам пришел к нему. Чего ждал – непонятно. Не этого же виноватого взгляда.
Ладно. Дождался стоящего задания, и то слава богу. Какие-то склизкие инопланетяне пролезли через портал в небе и напали на Вашингтон. Причем опять Солдат подсуетился сам. Куратор его и брать-то с собой не хотел. Но если бы не хотел на самом деле – не говорил бы так громко в квартире, где стены толщиной в горчичник.
Поэтому, выходя из комнаты со щитом, Капитан Америка наткнулся на своего Солдата – одетого по форме, в кевларе и со звездой.
– Где неприятности, детка? – спросил Солдат. Слышал эту фразу в каком-то фильме. Ему показалось, вышло лихо.
Но у куратора лицо опять скривилось.
– Бак, может, тебе не надо? Может, тебе отдохнуть пока? Я сам...
Нет уж. Солдату в утиль рано.
– Я готов отвечать, – сказал он отчетливо. – И директор Фьюри допустил меня до операций.
Хорошо все-таки, что он тогда Фьюри не ликвидировал.
Стив вздохнул:
– Хорошо. Идем.
Инопланетянам они дали взбучку – любо-дорого глядеть. Солдат отвел душу, нашинковал их, как картошку в салат. Правда, весь измазался в какой-то слизи, но, что уж там, на задании отличился. Даже приободрился как-то. И куратора пробрало, так что он наградил Солдата по дороге на базу – купил кофе со сливками. Солдат на самом деле кофе обожал – только никому не признавался, чтобы не отняли. Так и пил мелкими глотками, пока не долетели.
И все было хорошо, пока не дошли до квартиры.
– Ты такой молодец сегодня, – сказал Роджерс, и Солдат изо всех сил держался, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке. Знаем мы эти похвалы. И чем это кончается, знаем, плавали. Поэтому он официально уточнил:
– Миссия прошла успешно? Ты мной доволен?
– Однозначно. – Глаза у куратора потеплели, и появилось в них что-то... что-то очень родное, еще секунду – и Солдат вспомнит.
«Тебя зовут Джеймс Бьюкенен Барнс».
«Ты знал меня всю жизнь».
А потом Солдат моргнул – и как не было ничего.
– А теперь – как насчет отдохнуть, Бак?
Он вздохнул с облегчением. Он давно этого ждал. И так целый месяц без крио – любой устанет, даже суперсолдат. При слове «отдыхать» он словно кожей ощутил лед криокамеры и почувствовал необычайный покой, который наступает, когда закрывают крышку.
Кажется, он все-таки заулыбался.
Но тут Стив сказал:
– Я наберу тебе ванну, хочешь?
Ванну? Нет, конечно, Солдата уже хранили в ванне со льдом. Он не очень хорошо помнил, как это было. Может, не так уж крепко он в ней и спал.
И все-таки. Щ.И.Т., международная организация, у которой наверняка много богатых покровителей – и его опять собираются держать в ванне?
Спасибо, не в подполе с картошкой. Такое с ним тоже уже случалось. Кажется.
– Спасибо, Стив. – Куратор любил, когда его звали по имени. – Я сам наберу. А...
Роджерс смотрел выжидающе.
– Где мне взять лед?
– Лед? – нахмурил брови Стив. – Но ведь сейчас не так уж жарко. Баки, у тебя случайно нет температуры?
Он тронул Солдату лоб. Тот не шелохнулся. Рука у Стива была теплая.
– Да вроде бы все нормально... Ну хочешь, я тебе сделаю кофе со льдом?
– Хочу, – из чистой наглости сказал Солдат, и Стив почему-то так просиял, что он не удержался: – Пожалуйста.
Но, как бы то ни было, льда из кофе на заморозку не хватит. И вода в кране не настолько холодная. Солдат это проконстатировал, сидя на краю ванной.
Ладно; может статься, это очередной тест. Он не беспомощный, гуглить умеет.
За полчаса он нагуглил вполне приличную компанию по производству льда и успел заказать несколько партий, с мстительной радостью расплатившись карточкой куратора – а нечего оставлять ее где попало.
«Все-то надо делать самому, – явственно ворчал в голове голос Карпова. – Понабирали лимиты! Сталина на них нет!»
Солдат внимал голосу с ностальгией. Он ощущал с недавнего времени, как сильно скучает по Карпову. Чем дольше он оставался вне криокамеры и без обнулений, тем четче становились воспоминания о кураторах. По многим из них он совсем не стал бы скучать. Но вот Карпов...
Солдат с удивлением понял, что будет скучать по Стиву, несмотря на всю его мягкотелость. Потом – еще с большим удивлением – он подумал, что когда-то по Стиву уже скучал. Сильно, до боли.
«Ты знаешь меня всю жизнь».
«Ты мой друг».
Господи, ему в самом деле пора в крио. Да хоть бы и в ванну со льдом.
Когда приехал рефрижератор и дюжие ребята начали заносить в квартиру ящики, куратор, казалось, удивился.
– Что это, Бак?
– Лед, – очень терпеливо сказал Солдат. Как будто Роджерс никогда не видел, как замораживают.
И откуда он такой взялся? С курсов «Маленькие помощники Гидры» для людей с ограниченными возможностями?
Вслух он этого не сказал только потому, что помнил, как дорого обходится остроумие.
Но теперь Солдату было как-то совестно оставлять куратора одного. Вот так уйдешь в крио, а он наделает глупостей. Одна надежда – что Гидра за ним присмотрит. То есть Щ.И.Т.
Когда дверь за поставщиками закрылась, Солдат стал носить ящики в ванную и высыпать лед. Роджерс увязался за ним. Впрочем, это соответствовало процедуре. Он же обязан проследить, чтобы заморозка прошла успешно.
– Помнишь, – зачем-то сказал куратор, – как мы с тобой возвращались домой в рефрижераторе?
Солдат так и замер с пустым контейнером в руках. Потому что помнил. Удивительно; раньше он не знал, что в его голове хранится столько воспоминаний.
– У тебя был совсем красный нос, – сказал он, хотя это было совсем не по уставу. – И руки ледяные.
Оказалось, что это воспоминание ему не нравится. Он тогда подверг опасности здоровье куратора – и сейчас в толк не мог взять, зачем.
Но Роджерс улыбался; значит, Солдат уже расплатился за ту поездку. Он вздохнул и начал раздеваться, аккуратно складывая одежду, пока не остался в одном белье.
– Эй! Ты в самом деле полезешь в эту ванну?
Солдат не удостоил его ответом. Но тот не унимался. Сказал все тем же нерешительным тоном:
– Баки… В ванну обычно забираются без одежды. Я сейчас выйду, просто…
А вот этого Солдат снести не смог. Когда-то они в самом деле это делали. Когда-то они держали его раздетым, чтобы наказать – или принудить к чему-то? Но он, черт бы все побрал, стал отличным Солдатом. И в последнее время никто его так не наказывал. Пусть он оружие, но даже у оружия есть…
Он поискал слово. Cперва не нашел, а потом ударило, как током.
Достоинство.
И он не позволит Щ.И.Т.у и даже новому-старому куратору отнять у него то, чего не забрала даже Гидра.
– Сэр, – сказал он настолько вежливо, насколько смог. – Вы сказали мне, что довольны мной, верно?
Стив кивнул.
– Операция прошла успешно, верно?
– Ты же сам знаешь, Бак…
– Я имею право на отдых, – все также вежливо сказал Солдат. – Я рассчитал необходимое количество льда, которое поможет мне находиться в состоянии заморозки в течение месяца. Техникам нужно только следовать плану, который я оставил на раковине. – Он сообщил это не без гордости: тест был не из самых простых.
– Подожди. – Стив прервал его, не дав сформулировать главную просьбу: не уходить на лед раздетым. Он долго хмурил брови над оставленным на раковине листком – и это тоже было ужасно знакомо.
А когда он снова посмотрел на Солдата, взгляд у него был стальной. Куда только подевалась нерешительность.
Ну все, вот и кончилась дружба. Сейчас начнется. Солдат снова оказался прав.
– Послушай, Баки. Заморозка – это устаревший протокол.
Ага, эти разговоры он тоже знает. И хуже всего – почти никогда нет возможности проверить.
– Ты ведь больше не работаешь на Гидру. Ты работаешь на Щ.И.Т.
– Это одно и то же.
– Нет, – возразил Стив, и в его голосе прозвучала такая же сталь. – Так было раньше, но не сейчас Щ.И.Т. – отдельная организация со своими правилами.
Вот тут Солдату стало не по себе. Куратора называл лимитой, а сам… Даже не поинтересовался новым сводом правил. Конечно, Солдату не полагается задавать много вопросов… и все же.
– И какой же теперь протокол? – он надеялся, что не звучит совсем уж безнадежно. – Был приказ «отдыхать».
– Совершенно верно. Был приказ. Но я имел в виду обычный отдых. Без заморозки.
Теперь Солдату стало понятно и то, почему они не оснащены криокамерой.
– Без заморозки, – пробормотал он, – я буду бесполезен.
– Устаревшая информация, – снова кивнул Стив. – На самом деле ты провел без криокамеры месяц и не потерял боевых качеств, и сегодня это доказал. Так что дальнейший отдых…
Он замялся. И в конце концов сказал прежним, совсем не кураторским голосом:
– Давай выгребем этот лед, и я наберу тебе нормальную горячую ванну. А потом ты поешь и постараешься поспать. А если сразу не заснешь – посмотрим фильм. У меня их в списке много…
Вот дела, подумал Солдат. Это что же получается – повышение? Или… или в Щ.И.Т.е просто другое отношение к оружию? И оно рассматривается как полноценный сотрудник?
Как бы то ни было, Солдату эта новая политика нравилась.
– И мне будет позволено ознакомиться с новыми протоколами? – спросил он, обмирая от собственной дерзости.
– Разумеется.
– Но, куратор, – он сбился, – Стив. А что же делать со всем этим льдом?
Стив оглядел ванную. Опять такое знакомое выражение лица – «Прости им, они не ведают, что творят».
– Коктейли, – сказал он наконец. – Мы будем делать много, много коктейлей.
И Солдат наконец позволил себе улыбнуться. Широко, во весь рот.
– Так точно, – он собирался сказать «сэр», но язык почему-то соскользнул. – Так точно, Стив.