Chapter Text
— Друг мой хищный, я не могу! — В голосе Лосяша звучали возмущение и напряжение.
Копатыч оторвался от готовки и недоуменно посмотрел на лося.
«Ишь, городская неженка! Еда ему, видите ли, не та!» — подумал он.
— Чой-то тобе бутерброд не угодил? — поинтересовался он, ставя на стол кастрюлю, полную картофельных вареников — Карыч обещал заглянуть на ужин. А медведь, как никто другой, знал, что приведёт ворона в хорошее расположение духа — конечно же картофельное пюре, сваренное в кожуре из нежного теста.
— Но в нём колбаса, — произнёс Лосяш таким тоном, будто это что-то объясняло.
— Э-э-э… Ну… да… — Копатыч почесал затылок. — Колбаска. Да ты не боись, она вкусная!
— Да… да… да вы… да вы знаете, что предлагаете?! — от гнева Лосяш даже начал задыхаться. — Я… я не какое-то там дикое животное! Я цивилизованный лось!
Копатыч сделал шаг назад и настороженно посмотрел на него.
— Тоби шо, блоха куснула? — наконец выдавил он. — Причём здеся… эта… твоя… цувилизация?
— А притом, друг мой незнающий, что в городах давным-давно запретили колбасу! Это негуманно и нарушает право индивида на жизнь! Вы хоть знаете, из кого делают колбасу?! — Лосяш прижал уши. Копатыч снова чеснул в затылке.
— Ну… да, — произнёс он озадаченно. — А шо, в этих самых городах… рыбалку запретили?
— Что? К чему тут ваша рыбалка, милейший? Я говорю о сотнях замученных парнокопытных, которых, простите, превратили в колбасу! Ни один уважающий себя лось не станет есть то, из-за чего, возможно, погиб его родственник!
— Погодь! — до Копатыча стало доходить, о чём, собственно, говорил его собеседник.
Лосяш не так давно появился в их Долине и ещё не успел как следует влиться в местную жизнь. Его городские повадки бесили многих, особенно Копатыча — хозяйственный медведь просто не понимал многие поступки Лосяша, и это его напрягало. Вот и сейчас: вроде невинная на вид колбаска — а сколько возмущения. И — Копатыч широко открыл глаза, не веря зрению, — страха!
— Эй, Лосяшик, — мягко проговорил он и подошёл к замершему на стуле лосю. Тот съёжился и глядел на него очень подозрительно, щурил светлые голубые глаза, словно опасался, что медведь бросится на него. Копатыч очень аккуратно положил лапу на его золотистый бок и пригладил немного вздыбленную шерсть. Лосяш замер, а медведь негромко произнёс: — Ты чаво, думаешь, я энту колбасу из мяса сделал?
— А из чего ещё? — не менее тихо ответил Лосяш. Он старательно отводил взгляд от невинно разложенных на тарелке бутербродов, настолько старательно, что Копатыч понял — пора прекращать этот цирк безумия.
— Да ты выбрось эту чушь… ну, из бошки то! — громыхнул он, да так, что Лосяш подпрыгнул на своём стуле. Но зато прекратил изображать из себя замёрзшую статую — глаза лихорадочно заблестели, а ноздри упрямо раздулись.
— Это не чушь, это — живодёрство! — воскликнул он и сдулся под жалостливым взглядом медведя. — А… можно вопрос? Громкий вы мой.
— Да, конечно.
— Кого вы пустили на свою колбасу?
— Ни-ко-го-шень-ки, — Копатыч хмыкнул. — Усе живы, здоровы и колбаску мою кушают. Да, старина?
— Это да, дружище, ваша колбаса великолепна, — раздался довольный голос Карыча.
Пока лось и медведь общались, ворон успел прийти и даже снять шапку — на улице стояла поздняя весна, но было ещё холодно, так что Совунья велела всем тепло одеваться. Карыч прошёл к столу и со вздохом наслаждения развалился в кресле.
— Вы… тоже? — Лосяш тревожно заёрзал.
— Что «тоже», дружище?
— Тоже… едите колбасу?
— Да, конечно. Её все едят. А! — Карыч вдруг захохотал хриплым, каркающим смехом. — Дружище! Копатыч, ну чего вы новичка нашего наивного пугаете? Расскажите правду, будьте милосердны!
— Я не наивный, — буркнул Лосяш и зарделся, когда медведь присоединился к веселью.
— Да того, не успел я... это... милосердие проявить. Ну, ща покажу! — Копатыч схватил Лосяша за лапу и потащил на кухню. — Идём.
— Куда идём? — Лосяш упёрся копытами в палас, но это ему не особо помогло — медведь был намного сильнее. — Никуда я с вами не пойду! Отпустите!!! Карыч! Помогите же, чего вы улыбаетесь?!
— Идите, идите. — Ворон взял с тарелки бутерброд, откусил кусочек и прикрыл глаза. — Блаже-е-енство!
— Боже… — Лосяш задрожал. Он вдруг понял, почему в Долине жило так мало смешариков. Понял, куда делись родители той чудесной розовой свинки Нюши, с которой он познакомился на днях. Понял, что попал в смертельный капкан, который захлопнулся за его спиной, не оставив ни шанса на спасение.
— Пощадите… Прошу вас, я всё сделаю… М-милейший… — заикаясь, простонал он, когда Копатыч затащил его на кухню и подтолкнул к столу.
— Усё? Эт хорошо. — Копатыч вытащил нож из подставки и провёл когтём по лезвию. — Да хорош дрожать, боязный! — сердито рявкнул он, когда лось ойкнул, увидев своё отражение в стали, и прижался к столу, будто собираясь пройти сквозь него. — Я ж сказал, шо не убиваю никого! Для моей колбасы только рыба надобна, — медведь отодвинул шторку с проёма в кладовку и продемонстрировал Лосяшу нагромождённые друг на друга бочки, из которых нёсся сильный рыбный запах.
— Р-рыба?!
— «Йа-йа», как сказал бы наш Пин. Уже познакомились? О, думаю, вы, это, поладите, — Копатыч улыбнулся. В порядке исключения — совершенно не зловеще. Лосяш немного успокоился и отлип от стола. — Он тоже рыбу «любить». И колбасу из неё.
— Но, позвольте, какая колбаса из рыбы? — слабым от недавно пережитого страха голосом проговорил Лосяш. — Разве она будет вкусной?
— За уши не оттащишь! — убедительно произнёс Копатыч. — А тобе, если не по нраву окажется, я из гороха сварю. Оно, конечно, не так вкусно, но в порядке этого… экспуримента… сойдёт.
Лосяш нащупал стул и молча сел на него, вытерев со лба выступивший пот.
— Ну и напугали вы меня, друг мой рыбный, — вздохнул он. — А в городе такой переполох… Снова нелегальную ферму обнаружили. Ну, где коров на мясо забивали, чтобы колбасы делать.
— Ужос! — Копатыч покачал головой. — Звери!
— Ага. А ещё цивилизованные.
— Ну, у нас тут не город, мы своих не кушаем.
— А… а чужих?
— А чужих туточа не бывает.