Work Text:
8-е января 1905-го года (по старому стилю). Россия, окраины Санкт-Петербурга
Дверь распахнулась, и в помещение вместе с морозным воздухом ворвался поток ангельской благодати. Кроули даже не стал оборачиваться. Они договорились здесь встретиться, а других ангелов в этом богоспаса… тьфу ты, дьяволопогубляемом месте быть не могло.
Сияя неизменной улыбкой, Азирафэль прошествовал в зал, не забывая по дороге осенять благодатью всех подвернувшихся под руку. Кроули подумал было заставить кого-нибудь уронить поднос, просто в порядке компенсации, но передумал: ангел уже устраивался напротив. Улыбка, кажется, стала ещё радостнее, хотя куда уж дальше. Кроули криво ухмыльнулся в ответ, отсалютовал бокалом и пододвинул собеседнику блюдо.
— Я заказал тебе эти, как их, крепы. Тебе понравятся, ангел, голову даю на отсечение!
— Спасибо, дорогой мой, только это блины, — шутку про голову Азирафэль то ли благодушно пропустил мимо ушей, то ли искренне не заметил. Зато к содержимому блюда ожидаемо проявил интерес. — Но они тоже очень вкусные, хочешь?
— А разница? — Кроули подцепил кусок с его тарелки и подозрительно оглядел со всех сторон. — Один фиг поджаренное тесто с дырочками.
— Нет, ты что, они совсем не похожи! — ангел возмущенно округлил глаза. — Блины и крепы, они… Они как ангелы и демоны! Огромная разница!
Кроули закатил глаза под очками. Вот и корми его после этого крепами! То есть блинами.
— …крепы делают совсем из другого теста, — продолжал распинаться Азирафэль. — Тут оно дрожжевое и рыхлое, а крепы тонкие-тонкие и обязательно с хрустящим краешком, ммм…
Он осторожно намазал блин сметаной и на секунду заткнулся, чтобы откусить следующий кусок.
— Масло в них кладут сливочное, — объявил он, дожевав. — И едят их обычно на десерт, например, «Сюзетт». А ещё крепы могут быть из гречневой муки! И в них нет дырочек, иначе бы начинка проливалась.
Азирафэль отвлекся на то, чтобы полить мёдом очередной блин (начинка в самом деле проливалась), сложить и отправить в рот. Прожевал, издал удовлетворенный вздох, которому Кроули веками пытался найти определение, отличное от «порнографический» и не находил, и продолжил разглагольствовать.
— Впрочем, есть еще галеты. Не те, что сухие, — пояснил он, заметив, что Кроули изумленно выгнул бровь. — Они почти как крепы, но их как раз едят с солёными начинками.
Глаза ангела мечтательно затуманились.
— Но я все-таки больше люблю крепы. Помнишь, в пятом веке люди придумали есть их на Сретение? Во Франции до сих пор жив этот обычай, представляешь? Они говорят, что крепы — как маленькие солнышки и символизируют приход весны. Не понимаю, правда, при чем тут Сретение, но, по-моему, это мило.
Ангел нежно улыбнулся последнему блину на тарелке.
Кроули подумал, что, если кто тут и символизирует солнышко, то точно не дурацкие блинчики. Того гляди нимб засветится при всем честном народе! И что до Сретения еще почти две недели: во Франции точно успеет что-нибудь случиться. Что-нибудь, требующее ангельского присутствия, разумеется.
Но вслух сказал:
— Не вижу ничего милого. Лично я помню мерзкий обычай святить в этот день все подряд свечи. Гадство.
— Есть свои минусы, — кивнул ангел, аккуратно смазывая маслом оставшийся блин, явно растягивая удовольствие. — Но всё-таки французы знают толк в хорошей кухне, этого у них не отнять. Кстати, напомни мне, когда вернёмся, недавно я привёз из Нормандии отличный кальвадос. Отпразднуем годовщину твоего пробуждения?
— Было бы что праздновать…
С набитым ртом укоризненно смотреть было тяжеловато, но Азирафэль приложил все усилия.
Кроули даже стало бы самую чуточку стыдно, если бы это не выглядело так забавно.
— Ладно, отпразднуем, — сдался он. — Люблю кальвадос.
Ангел просиял.
— Мммм, все-таки жаль, что ты не стал пробовать. — Он дожевал последний кусок и аккуратно промокнул губы полотняной салфеткой. — Спасибо, Кроули, это было восхитительно.
— И познавательно, — кисло отозвался Кроули. Представление «ангел предается греху чревоугодия» как всегда интересовало его куда больше, чем кулинарная премудрость, а теперь оно кончилось.
Азирафэль снова пропустил сарказм, и у Кроули было сильное подозрение, что вовсе не по рассеянности.
— А есть ведь ещё панкейки… — протянул ангел мечтательно.
— Какие ещщщё?!.. — Кроули встревоженно зашипел. — Говори по-русски! Мы, черт возьми, в России, на нас коситься начнут! Ты бы ещё на шумерский перешёл…
— Панкейки. Почти как блинчики, но они более плотные.
— Как вот это? — Кроули на миг повернулся, ухватил небольшую поджаристую штуковину с подноса пробегавшего подавальщика и продемонстрировал ангелу.
— Нет, это оладушки, Кроули! И необязательно было так делать, — Азирафэль опасно насупился, но блиноподобную штуку взял.
— Обязательно, — отрезал Кроули. — Так в чем разница? Ешь ты их все так, что за ушами трещит. Объясни-ка поподробнее…
И тот объяснил.
Кроули не был большим фанатом лекций (если не читал их сам под возмущенные перешептывания коллег по Преисподней), но все эти высокоучёные рассуждения о выпечке навели его на поистине дьявольскую мысль.
Так, сам того не ведая, Азирафэль подготовил в тот день обширную базу для будущих кулинарных срачей в интернете, за изобретение которых Кроули впоследствии с успехом отчитался в Аду. Потому что добро тоже таит в себе ростки собственного поражения. Только постоянно об этом забывает.