Work Text:
Ты видишь меня?
Я тебя вижу. Я вижу тебя. Крепкие запястья и драгоценные плетёные дороги вен, несущие отработанную кровь в лёгкие, что перегоняют бурый в алый. Их автоматический бой — почти как ход часов, такие же привычные до незаметности вдохи-выдохи, точь-в-точь как механическое тиканье — тик-ток, тик-ток, вдох-выдох, вдох-выдох, тик-ток, тик-ток, вдох…
...и ты забываешь выдохнуть. Когда я подхожу со спины или смотрю прямо. И ты так часто отводишь, закрываешь глаза — чтобы не видеть меня? чтобы видеть лучше? Мне жаль в любом случае. Ведь возлюбленный мой бел и румян, лучше всех остальных, голова его — чистое золото, кудри его волнистые, темные, виноградные ветви, глаза его — как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве. Глаза — ум и воображение — твои не описать никаким древним языком, ни нынешним, ни будущим, нельзя взять метафору у неосторожного современника, нельзя выхватить из устремлённого вперёд бега времени, нельзя вернуться к словам древних крестьян и скотоводов. Но в чём-то они были правы — в глазах твоих первородная стихия, примальный потоп, повторения которого они так страшились. Гнев агнца, гнев божий. Не низведённый цивилизацией до кротости сизого голубя, сидящего в довольстве. Бушующий поток. Я хочу видеть его чаще — потому и жаль. Я хочу видеть этот водяной поток скованным льдом, затянутым туманом, подёрнутым зелёной ряской, освещённым прямыми лучами полуденного солнца, почти исчезнувшим за чёрным провалом зрачка. Хочу быть виновником каждого состояния. И иногда хочу даже… Впрочем, никто не видит тебя, кроме меня. Даже ты сам. Поэтому я всё уже получил — но когда я не желал большего?
Я умею ждать — но не умею отказываться от своих желаний.
Кто ещё видит, что возлюбленный мой грозный, как полки́ со знамёнами, что в гневе своём он блистает, как кровавая заря? А, сыны и дщери иерусалимские? Иногда я так хочу показать тебя всем — но я жаден. Я собственник. И даже себя показывать другим не желаю. Но тебе — тебе — возможно.
И надеюсь, что ты уже видишь.
Ведь я тебя вижу. Я вижу тебя. Хмурую складку на лбу, которую необходимо разгладить поцелуем. Беззащитный висок. Излом губ, абрис подбородка, тень ресниц, адамово яблоко — все они нуждаются в моих прикосновениях, моих пальцах, даже если ты еще не знаешь об этом. А может, уже знаешь? Иногда с тобой я могу только гадать — там, где привычно и строго рекомендуется знать. Иногда мне кажется, что для тебя может не хватить и бесконечной способности к импровизации. Кажется, кажется, кажется. Иногда, иногда, иногда. Я не люблю эти слова, не люблю то, что они приносят с собой, им уже долгое время не было места на моём пути, но ты везде и всегда оказываешься исключением. И тем не менее я сделаю всё, чтобы твой выбор всегда был в мою пользу. И в пользу жизни. Жизнь — это огромная сокровищница, и из этой сокровищницы я умею выбирать самые чудесные драгоценности. Ведь можно петь и быть здоровым, убивать и писать стихи, травить и играть на кифаре. Петроний, зачем выбирать, если всё делаешь хорошо? Арбитру просто не хватило решимости, а нам с тобой хватит, и Нерон не посмеет встать на пути.
Хронос на нашей стороне.
Только посмотри на меня. Рассмотри. Скажи, что тоже видишь.