Work Text:
«Вспоминая, что было 10 тысяч лет назад, поспешное противоборство оставило неприятный осадок. Сейчас луна скрылась, и ветер усилился, повсюду беспорядки. Я хочу, чтобы ты и я, наконец, смогли объединиться. Ты умрешь, я буду жить, чтобы сохранить братские отношения. Я, Е Цзунь, почтительно преклоняюсь».
Срубленная словно ударом огромного клинка грань столба и надпись, высеченная на ней. Старший брат обращает на нее внимание не сразу. Глупец, думает, что оковы, созданные десять тысяч лет назад, еще могут удержать Е Цзуня. Но когда наконец замечает, не может не приблизиться и не коснуться. Все такой же предсказуемый, все такой же недалекий в своем благородстве, чести и искренности.
Прикосновение ладони брата к небесному столбу неожиданно становится изысканной и почти интимной лаской старого любовника. Гранитная поверхность не создана для чувственных удовольствий, но Е Цзунь все еще тесно связан с камнем, когда-то пленившем его столь надолго, и поэтому переживает все сильно и остро. Чужой жар от ладони, ее трепет и влажность, гнев человека, дотронувшегося до камня, и с особым удовлетворением, мелькнувший на самом краю разума, страх. Они снова, как в детстве, делят эмоции – забытое чувство, как и ощущение родной крови - оно завораживает и волнует, заставляя задыхаться даже без легких. Подобное тянется к подобному, и темная энергия не позволяет Шэнь Вэю больше отойти ни на шаг. Сначала насильно удерживая, воспринимая попытки освободиться, как трепыхание бабочки, попавшей в сеть к пауку, а потом стягивая обманчиво изящные запястья, накрепко связывая цепями и наконец обездвиживая. Его старший брат закованный, распластанный на камне и готовый ко всему, что Е Цзунь захотел бы ему дать. Вид от которого энергия клокочет, поднимаясь волнами и отдаваясь мощными разрядами внутри. Кровь еще не бурлит, он, к сожалению, не успел обрести телесную оболочку. Но скоро. Это свершится скоро. Когда он сделает последний необходимый глоток чужой жизни и силы.
А пока. Пока, он мучает братца иллюзиями, вытаскивая из уголков разума старшего все до чего может дотянуться. Он теперь угрызения совести и оплот страха великого посланника в черном. Всех тех, кого дацинский рыцарь без страха и упрека не успел или не смог спасти. Он вторгается в самые укромные уголки, вскрывает старые раны, глумится над его потерями и неудачами. Рыдания и крики Шэнь Вэя для Е Цзуня - музыка небесных сфер. Он сожалеет лишь о том, что не может попробовать на вкус его слезы, слизнуть наслаждаясь их солью, смакуя их горечь и безнадежность. Любую свободную секунду от плетения интриг и заговоров на поверхности Хансина в городе Дракона - он здесь, рядом со своей старой тюрьмой, чтобы мучить и жалить, торжествовать и упиваться победой.
Пробиваясь через сопротивление разума Вэя, он закономерно набредает на темный закуток, в который его не пускают сопротивляясь из последних сил. Он ломает глупого упрямца, причиняя нестерпимую боль, погружая жертву то в огонь, то в холод, разрывая его на части, но, когда запоры падают с сокрушительным грохотом, Е Цзунь сам кричит от ярости и ревности.
Неужели! Любовь к чужому человеку?! Всего лишь человеку! Это бесит до вопля! До бешенства! До изнеможения! Брат принадлежит только ему. Никто не имеет права касаться его, обладать им, быть с ним. Никто не смеет занимать его мысли.
Теперь за темным покрывалом клубящейся темной энергии Шэнь Вэя не видно и неслышно. Е Цзунь алчно пьет все звуки и вздохи, не желая делиться ни с кем. Он не может по-настоящему коснуться обнаженной кожи, не может вгрызаться зубами в горячую плоть, не может напиться крови, вылизывая укусы, не может ворваться внутрь, наслаждаясь чужой болью и унижением, и поэтому злится, сжимая хрупкое тело в объятиях чистой силы, обжигая огнем незамутнённого желания. Приходит в неистовство, когда братец брезгливо отворачивается от навеянных грез. Теперь поглощение чужой жизни и способностей обретает дополнительный смысл. Он слишком голоден и ненасытен - вожделение рвет его на части. Никого и никогда он не желал так безумно и неистово, с такой одержимостью. Ему нужно физическое тело. Он пьет, не останавливаясь и захлёбываясь, чужие жизни и силу, но все равно опаздывает. У брата еще остались силы и союзники. Как на поверхности, так и под ней, готовые отдать жизнь за обманщика и предателя Шэнь Вэя. Когда Е Цзунь застает у небесного столба разорванные цепи без пленника, его накрывает неистовая волна ярости. И очередная жертва его ненасытности, исчезает, не успев даже вскрикнуть.
Последняя капля! Тот последний глоток, которого ему не хватало. Он складывает себя из мельчайших частиц, собирая заново. Забытые чувства. Тепло. Холод. Прикосновение ткани к коже. Влажность губ. Свет и темнота. Он удовлетворенно смотрит в зеркало, разглядывая свое отражение. Все идеально. И губы сами складываются в хищный оскал.
Старший брат, ждать осталось не долго!