Work Text:
Стучащее барабаном сердце норовило пробить грудную клетку Мэй Няньцина, стоявшего на коленях над Цзюнь У, которого ноги уже, кажется, не держали. Но императорская рука была тверда, сомкнувшись тисками на тонкой шее Наставника.
Несмотря на положение, в котором он оказался, Мэй Няньцин смотрел в перекошенное яростью лицо бесстрашно и жестом вытянутой руки показал Се Ляню, что всё в порядке. Он был готов ко всему, что бы сейчас ни произошло, он ждал этого момента давно и не отступится ни за что.
— Моё дорогое Высочество, зачем Вы делаете это с собой? — он спрашивал требовательно, и выражение его менялось с каждым словом к отчаянному, наполнялось печальной жалостью и сочувствием. — Я очень скучаю по Вам, по старым временам... Столько лет прошло, Ваше Высочество... Я устал. Один только взгляд на Вас делает меня очень уставшим. А Вы? Разве Вы не устали? — в заблестевших слезами глазах плескалась безграничная нежность к этому жестокому человеку.
И этот человек, казалось, растерялся на мгновение.
В следующее же, чуть подрагивающая рука Наставника поднялась, намереваясь потянуться к испещрённому страшными шрамами лицу...
Но путь её был прерван хрустом, более похожим на глухой щелчок. Таким тихим, что слышать его могли лишь Цзюнь У и стоявший рядом Се Лянь. Оба они замерли на месте, а на лице Мэй Няньцина застыло печально-удивлённое выражение, сменившееся в ту последнюю секунду, когда он ощутил напряжение порывисто сжавшихся пальцев, стиснувших его горло, из которого успел вырваться лишь короткий жалобный хрип.
Рука Наставника упала и повисла плетью.
Цзюнь У изменился в лице и побледнел, неверяще уставившись в пустые глаза, стеклянно блестевшие всё ещё стоявшими в них слёзами.
...Он... Он... Не хотел... Никогда не хотел на самом деле убивать его! Чего испугался сейчас? Отчего рука его дрогнула?!
Как обожжённый, Цзюнь У отдёрнул руку, а на лице его мелькнул ужас, когда обмякшее тело Мэй Няньцина рухнуло на него сверху. Из-за меча, торчавшего из груди Императора, оно привалилось набок.
Владыка Небес словно впал в оцепенение. Он не слышал отдалённых криков Фэн Синя и Му Цина, даже не дрогнул, когда опомнившийся Се Лянь ухватился за рукоять Чжусиня и рывком выдернул чёрный клинок из его сердца.
Наследный принц наставил на него меч, но Цзюнь У не обращал внимания ни на что вокруг. Его губы приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но ни звука из его рта не выходило. Этому Наставнику больше не нужны его слова.
Это последний человек из его эпохи. Тот, с кем он разделил юность. Тот, кто знал его вдоль и поперёк.
Тот, кто мог его понять. Единственный.
Он убил его своими руками.
Он не знал, что мог бы сейчас сказать, если бы в этом ещё был смысл.
В глубине души ему хотелось рвать и метать, впасть в неистовство, злиться на себя и всех вокруг, чтобы лилась чужая и его собственная кровь, но весь его запал продолжать бой пропал. Император почувствовал, как разом ослаб.
Без всякого выражения на лице, только с непривычной для него скорбью в тёмных глазах и невыносимой тяжестью на сердце, Цзюнь У безмолвно вновь протянул к Мэй Няньцину руку, но на этот раз так осторожно и нежно, как только мог, дрожащими пальцами сначала едва-едва коснулся его щеки и трепетно погладил кожу, затем опустил его веки и большим пальцем стёр непролитые слёзы с его ресниц.
В ответ на это касание в его шею упёрся острый кончик чёрного меча, и тонкая струйка крови потекла из места укола. Медленно, с трудом Император поднял голову на возвышавшегося над ним Се Ляня, в чьих влажных от слёз глазах пылал яростный огонь.
— Сяньлэ.
Он опустил взгляд обратно на Наставника и подтянул его на себя, аккуратно уложив его голову себе на грудь, не торопясь заправил выбившуюся прядь ему за ухо, погладил по волосам и нежно приобнял бездыханное тело. Цзюнь У слабо улыбнулся Наследному принцу, в его осунувшемся лице и усталых глазах заметна была просьба и надежда.
— Убей меня.
Се Ляня не нужно было просить дважды. Чёрный клинок резко и безжалостно опустился, отсекая голову Небесного Императора.