Work Text:
Полупрозрачные пальцы светятся, словно состоят только из переполняющей тело энергии. Тонкой, теплой, пронзительно зеленой на взгляд.
Юноша обнажен, хрупок, беззащитен перед окружающим его миром, но он свято верит - его защитит существо-создатель.
- Мама... - беззвучно шепчет юноша, касаясь стекла. Но сквозь свои бесплотные руки он видит лишь свое же мерцающее отражение. Призрак самого себя.
Позже - силуэт зеленоглазой женщины за спиной.
- Кадаж.
У него не было имени - он не мог сам себе его дать. Его назвала Дженова, Мама - единственное живое, что Кадаж знал с момента своего появления на свет. Обретя имя, юноша начал утверждаться в пространстве сам - в буквальном смысле обрастать плотью и чувствами. Это было жутко неприятно, и Кадаж, стараясь безропотно терпеть боль, невольно начал бояться будущего.
Вскоре юноша начал слышать посторонние голоса. Нежные и резкие, пронзительные и хриплые - они друг другу что-то доказывали, спорили, обсуждали... Как сильвер ни вслушивался, понять из их болтовни он ничего не мог. И по-прежнему он был одинок, огибаем этими голосами, словно камень - спокойными водами реки.
Дженова оставалась всего лишь привидением, даже тогда, когда Кадаж плакал от тоски.
- Мама... мамочка, забери меня отсюда.
От пальцев, касающихся стекла, разбегаются круги, словно на поверхности воды во время дождя. Мелкая рябь искажает образ женщины - хорошо различимы ярко-зеленые глаза и поток длинных серебристых волос. Кажется, что хищные черты лица заострились.
- Ты всего лишь моя тень, Кадаж, - взгляд, бывший недавно ласковым, обжигает, заставляет передернуться. Голос чужой - низкий и тяжелый.
- Мама! - юноша в отчаянии бьет сначала ладонями, а потом кулаками по стеклу, пытаясь прогнать видение. - Ты любишь меня?
Ему кажется - он сходит с ума, потому что слышит два голоса, сливающихся в один. И чувствует два взгляда, направленные на него из-за зеркальной грани.
- Сефирот сильнее и послушнее тебя, - двойной голос бьет по нервам, натянутым, словно струны. - Идеальный сын своей матери. Сын, которым можно гордиться.
- Его ты любишь больше, Мама?!
Стекло, содрогаясь от ударов, трескается. Отражение, изуродованное паутиной трещин, усмехается.
- Ты всего лишь дух Сефирота, его энергия и страсть.
- Не надо так говорить!...
Осколки стекла, сжимаемые в ладонях, плавятся подобно льду.
- Тебе самому никогда не стать идеальным. Будь хорошим сыном и найди меня настоящую - наше воссоединение сделает тебя совершенством, какого достиг Сефирот!
Острые края дыры впиваются в кожу и рассекают ладони, когда юноша цепляется, чтобы высунуть в прореху голову.
Кроме плеска вытекающей из пробитого бака жидкости голову кружила какофония звуков - вой сирен, писк аппаратуры, крики переполошенных людей... Среди суматохи резкой вспышкой оказался звонкий юношеский крик, подобный крику младенца:
- Мама!
И синхронно пришли в движение, почувствовав силу свободного духа, "образцы" в двух соседних капсулах.
- Я найду тебя, - хрипит Кадаж, ступив ногами на твердый пол, слыша шаги своих проснувшихся освобожденных братьев и чувствуя в руке тяжесть собственного меча. - Мы найдем, Мама.