Work Text:
– Ма Ён Э? Ян Ок Кым? – звала Се Ри, беспокойно оглядывая темные ряды рынка вокруг, но ее спутниц нигде не было видно. – На Воль Сук?
Она ведь просто задержалась у прилавка на пару минут. Приценивалась к чайным чашкам. В доме Ри Чжон Хёка невозможно было найти больше двух похожих друг на друга чашек, а ей почему-то хотелось сервиз на шесть персон. Ну, ладно, те наборы посуды, что здесь предлагали купить, вряд ли заслуживали гордого звания сервизов, но все же… Шесть чашек – как раз всем мальчишкам, Чжон Хёку и ей самой. И, воображая, как расставит на столе эти белые чашки с нарисованными на них условными розами, она не заметила, как осталась у прилавка одна.
Мимо нее бежали люди, продавцы громко переговаривались между собой, подзывали покупателей. Се Ри оглядывала торговые ряды, лишь кое-где освещенные разномастными масляными фонарями на прилавках, силясь понять, куда ей теперь идти, чтобы добраться домой. Все темные переулки, выходившие на рыночную площадь, казались одинаково незнакомыми.
– Тётушка, – обернулась она к торговке за посудным прилавком, – вы не заметили, куда моя компания направилась?
Та пожала плечами.
– Кажется, вон на ту улицу свернули. А ты откуда?
– Из военного городка.
– Ну, тогда все верно, – покивала торговка. – Там как раз можно пройти.
– Спасибо, – с облегчением выдохнула Се Ри и побежала к переулку, на который ей указали.
По темной улице вдалеке и вправду шла компания. «Долго же я на чашки любовалась, – удивилась Се Ри. – Как далеко ушли».
– Ма Ён Э!
Ей показалось, что в ответ помахали рукой, и она побежала вперед. Ну, то есть, не побежала, просто попыталась. Бежать в темноте по немощеной дороге было просто опасно. «Ничего, – думала она. – Постепенно я их догоню». Тётушки шли впереди, о чем-то переговаривались, пересмеивались. Свернули в переулок. Потом во второй. А в третьем Се Ри их потеряла.
Она еще долго плутала по темным узким улочкам – между сплошными стенами, оградами и темными окнами. Пару раз стучалась в ворота, чтобы спросить, как вернуться к рынку, но ей не ответили, и больше она не решалась никого звать. Ей хотелось плакать. Она брела куда-то в равнодушной темноте, даже не зная, не удаляется ли от рынка, на который так хотела вернуться. Небо сверху смотрело на нее – так же молча и бесстрастно, как тогда, на берегу моря, в ее полузабытый день рождения…
***
Чжон Хёк возвращался домой, думая только о том, как теперь посмотрит в глаза Юн Се Ри. Как объяснит, что она неправильно поняла его… заботу о ней. Да, заботу. Порожденную ответственным отношением как к судьбам подчиненных, так и к ее собственной жизни. Желанием смягчить тяготы, выпавшие на ее долю. Сделать ее незапланированное пребывание в чужой стране как можно более комфортным и…
– Капитан Ри! Капитан Ри!
Ожидавшие у ворот тётушки бросились к нему, и что-то в выражениях их лиц ему очень не понравилось. То ли страх в глазах всегда легкомысленной Ян Ок Кым, то ли заискивающая улыбка На Воль Сук, обычно такой самоуверенной.
– Что случилось?
– Мы вас искали, – начала На Воль Сук. – Из-за вашей невесты… Понимаете, мы были на рынке вместе, но она куда-то скрылась…
– Скрылась? – переспросил Чжон Хёк растерянно.
– Она была с нами все время, – вступила Ян Ок Кым. – А потом вдруг пропала. И уже темнело. Мы не могли ее найти, потому…
Он не дослушал. Сорвался с места и побежал к поселку.
«Она же не любит темноту. Боится темноты».
Как она перепугалась в тот первый вечер, когда отключили электричество. Как разрыдалась тогда, увидев его. Как вытирала слезы рукавом его рубашки. Рубашки, кроме которой на ней было только полотенце. На голове.
Чжон Хёк недовольно мотнул головой, пытаясь прогнать из памяти вставшую перед его глазами картину, и твердо решил больше никогда об этом не вспоминать. Попытался понять, где ему искать Се Ри. Что ей могло понадобиться на рынке?
Он помнил, как накануне она недовольно разглядывала свои ногти: «Мне срочно нужен лак». Помнил, как она расчесывала волосы перед зеркалом в ванной, когда он заглянул туда, сам не зная, зачем. «Ри Чжон Хёк! – воскликнула она, изображая возмущение. – А если бы я тут разделась?!». Она смеялась, а он думал – хорошо, что обычно она не встает рано. Думал, как она приходит в ванную каждое утро. Приносит теплую воду. Умывается. Смотрится в его зеркало. Наполняет ванну водой. Наклоняется над ней, ополаскивает волосы. Разбирает пальцами мокрые тяжелые пряди… Хорошо, что в казарме есть душ.
На рынке все еще было людно и довольно шумно, но у тех прилавков, где, Чжон Хёк полагал, можно было купить лак для ногтей, Се Ри не оказалось. Он прошел по рядам, спрашивая о молодой женщине, отставшей от подруг. Пытался понять, как описать ее. «Она… красивая. У нее длинные волосы – тяжелые, шелковистые. Темные как ночь глаза. Острый нос. Добрая улыбка. Ерунда какая-то… ». Слова оказывались бессильны. Се Ри просто была сама собой. И он… он должен был заботиться о ней. Хотел заботиться о ней. Не хотел терять ее. Ни за что на свете.
– А, такая маленькая и востроносая? – покивала тётушка, паковавшая какие-то тарелки в коробку. – Да, была тут. Кажется, час назад. Подружек искала. Во-он в тот переулок за ними побежала.
***
Се Ри уговаривала себя не реветь. Она устала бродить в темноте по нескончаемому лабиринту неосвещенных улиц и решила дожидаться утра. Сидела на ступеньках у ворот очередного темного молчаливого дома. Старалась отвлечься от давящей темноты. Считала – проговаривала цифры шепотом. «Когда будет светло, я найду дорогу, – убеждала себя. – Только вот Чжон Хёк будет сердиться. Наверное». Она шмыгнула носом и поплотнее закуталась в кофту. «Не злись, я выбирала нам… тебе чашки». Какая чушь… А все потому, что здесь вечно нет освещения.
В этот момент откуда-то издалека послышался голос.
– Юн Се Ри? – Звал ее Чжон Хёк. – Где ты, Юн Се Ри?
Она вскочила и замерла, не понимая, куда идти.
– Я здесь!
Он тут же переспросил:
– Где «здесь»?
– Если бы я знала.
– Расскажи, что ты видишь.
Она огляделась в темноте.
– Ворота, – сообщила убежденно. – Дом за воротами. Какие-то деревья… Все, кажется.
– Продолжай говорить.
– Еще тут лужа посреди дороги. А над головой у меня небо. Ри Чжон Хёк?
– Что?
– А ты где?
– Посмотри направо, – судя по тону, он улыбался.
Справа над оградами плыл огонек. Се Ри всхлипнула.
«Как он умудряется находить меня все время? Нет, я вовсе не против. Просто это… сверхъестественно».
– Как ты меня нашел, Ри Чжон Хёк?
– Я купил тебе свечу, – он проигнорировал вопрос, но она уже привыкла к тому, что на некоторые вопросы он, казалось, стесняется отвечать.
– Ароматическую? – спросила она, тоже разулыбавшись.
– Конечно.
Он шагнул из тьмы переулка и протянул ей свечу – зеленоватый воск в пластиковом стаканчике, пахнущий травами.
– О, наконец-то я приму ванну по всем правилам! – она схватила свечу и подняла повыше, чтобы видеть его лицо. – Ри Чжон Хёк…
– Что?
– Спасибо.
Душная темнота отступала. Он немного растерянно разглядывал ее лицо, даже приблизил руку к ее щеке, хотел коснуться пальцами, но почему-то раздумал.
– Ри Чжон Хёк?
– Не плачь… – просто сказал он. – Я же нашел тебя.
– Я не плачу, – Се Ри вытерла щеки. – Уже не плачу.
***
Она думала, что этой ночью точно придет к нему. Что уткнется лбом в его плечо и уснет без всяких таблеток – как всегда рядом с ним.
Он был твердо уверен, что расскажет ей о Со Дан и постелит себе на полу.
Говорят «если хочешь рассмешить вселенную, расскажи ей о своих планах».