Chapter Text
Что бы кто ни говорил, Геральт далеко не так беспомощен в сфере… общения с людьми. Он понимает всяческие полунамеки, игры словами, социальные ключи. Не реагировать на них - его персональный выбор, а не непонимание. Геральту просто неинтересно участвовать в завуалированных способах получить свое при помощи долгих взглядов и загадочных вздохов. Ему привычнее действовать прямо.
Все было так просто.
А потом начались сложности.
Тогда, на горе, Геральт не был прав: проблемы в его жизни начались задолго до Лютика. Лютик попросту был не в то время и не в том месте.
Не с тем… существом.
Когда они впервые встретились, Лютик был так молод. Совсем еще щенок. Это описывало его идеально - как щенок, он только что не вилял хвостом, выбивая из Геральта редкие хмыки и односложные реакции.
Геральт не дурак, он прожил достаточно, чтобы заметить горящий влюбленный взгляд. Несчастный бард смотрел на него, как на героя, восторженный, глупый, навязчивый в своих чувствах. Но он хотя бы не пытался признаться, за одно это Геральт был ему благодарен.
-Знаешь, Геральт, за столько лет ты мог бы и немного расширить свой… словесный репертуар, - Лютик поднимает глаза от своих записей, кусает ноготь, -Я понимаю, что чудовища - не самые разговорчивые компаньоны, но не провел же ты всю свою долгую жизнь по лесам?
-Смелое предположение.
Лютик фыркает, шуршит записями, протягивая к костру ноги. Ворошит блестящими, новенькими, как и он сам, ботинками листья у ног Геральта.
-Кто я без смелых предположений, друг мой? Это мой долг как барда!
Геральт хмыкает. Все песни Лютика действительно были скорее смелыми преувеличениями, чем дословным пересказом событий. Не то чтобы это его смущало - такие вещи Геральта мало волновали - но любовь Лютика к приукрашиванию нельзя было отрицать.
-Мог бы для разнообразия спеть что-нибудь правдивое.
Лютик хохочет, подтягивая ноги к груди, заливисто, звонко. Пока Геральт раскладывает лежак, смех затихает, превращаясь в широкую улыбку. Иногда Геральту кажется, что Лютик никогда не прекращает улыбаться.
-Я тебя умоляю, Геральт, правда в твоем понимании - грубые и неинтересные рассказы, качество которых ничуть не отражает весь вес твоих подвигов! Ты сам не понимаешь, как отдать честь собственному делу, и я не планирую тебе в этом пособничать.
Геральт вздыхает, не отвечая. Барду не обязательно получать ответ на свои пространные размышления, с диалогом он справится и сам.
Лютик действительно продолжает говорить о чем-то мелком, незначительном, то и дело бросая на него косые взгляды. Геральту не нужно переводить глаза с неба на него, чтобы видеть улыбку - ее слышно в голосе.
Уже после того, как затухает костер, Лютик наконец ложится, заботливо укладывая лютню у головы. Устраиваясь, он ненароком касается плеча Геральта, вздыхает довольно, поворачиваясь к нему спиной. Как будто не боится спать с ним.
Геральт до сих пор не может понять этой легкости. Принять ее он тоже не может, но это уже другой разговор.
Непоколебимая уверенность Лютика в способностях Геральта, в его живучести и в том, что он одолеет любого монстра, свела бы Геральта с ума, позволь он себе задуматься об этом.
Искренняя вера в то, что он, ведьмак, выживет и вернется с головой очередной твари в руках, кажется излишней, но Геральт не может отказать себе в комфорте этой мысли.
Как давно в последний раз в него так бескорыстно верили? Порой Геральт на удивление слаб. Разумеется, ничто из этого не высказывается вслух: Лютик просто смеется над сомневающимися посетителями таверны, над фыркающим городничим, считающим, во сколько оценить жизни пропавших на днях соседских детей, над хмурящимся у костра Геральтом. Смеется, затихает и смотрит на него так, будто Геральт не грязный, пропахший потом и кровью ведьмак, а божественная сущность, давшая ему пропуск к вечному счастью.
Игнорировать эти взгляды, улыбки и смех не составляет большого труда. В конце концов, у Геральта достаточно опыта за плечами и нежелания разбираться с щенячьим восторгом барда, чтобы преуспевать в этом. Геральт упрям.
Если он будет достаточно долго это игнорировать, Лютик сдастся. Кому хочется тратить свои вздохи на того, кто упорно их не замечает?
Это приходит Геральту в голову, когда он снова наблюдает за Лютиком в очередной вечер у костра. Тот уже успел возмутиться готовностью Геральта ночевать под открытым небом, тем, как спокойно к этому относится Плотва, невозмутимостью самого Геральта и, конечно, их скромным по меркам Лютика ужином, и теперь записывал что-то на мятых, но бережно хранимых им в седельной сумке Геральта бумагах. Геральт не помнит, когда он согласился на то, чтобы возить записи барда, но чужая трепетность по отношению к исписанным листкам заразительна, да и Плотва вряд ли заметила новый груз.
Мысль о том, что рано или поздно Лютик устанет смотреть на него исподтишка, когда ему кажется, что Геральт не замечает, Геральту мало нравится. То, что он ввязывается в эту игру, решаясь игнорировать этот взгляд, ощущается неправильно. Глупо. Кто-то мог бы сказать, что лицемерно.
Геральт отказывается исследовать эту мысль дальше - он уже принял решение, ни к чему переливать из пустого в порожнее.
Лютик поднимает на него глаза.
-Раз уж ты обратил на меня внимание до того, как я к тебе воззвал, может, одаришь меня какими-нибудь любопытными деталями? Чем ты щедрее, тем мои баллады правдивее, Геральт, это тебе же на пользу…
Геральт хмыкает, соскальзывая взглядом к строчкам. Почерк Лютика выглядит абсолютно нечитаемо.
-Деталями чего именно, бард?
-Не знаю, того, горели ли их глаза жаждой мести, холодил ли их крик кровь, пробежали ли у тебя мурашки от вида застарелой запекшейся крови… Необходима самая мякотка! - Лютик всплескивает руками, чуть не роняя лютню, бережно прислоненную к ноге. Геральт хмыкает снова.
-Пока ты справляешься и без моего участия.
Лютик оскорбленно фыркает, пускаясь в тираду о правдивости и ценности вклада непосредственных участников боя для новой баллады. Его голос баюкает, несмотря на то, как он пестрит оскорблением какого-то знакомого Лютику барда, пишущего свои тексты о каких-то несусветных, по мнению Лютика, вещах. Это не так уж и важно, решает Геральт, приваливаясь к дереву и не отрывая взгляда от сучащего в запале сапогами по листьям Лютика.
Игнорировать взгляды гораздо проще, чем то, как Лютик в очередной раз стукается коленями о его колени в таверне, улыбаясь ему над тарелками. Геральт не двигается, чувствуя тепло чужого тела сквозь ткань штанов. Снова задумывается о том, почему Лютик делает это.
Геральт прекрасно знает, что места под столом достаточно. Он видел, с какой грацией Лютик уворачивается от нежелательных прикосновений пьяных зрителей, гарцуя по тавернам с лютней наперевес. Лютик в состоянии избежать контакта, если он того хочет, что бы он там ни говорил по этому поводу.
Колени приятно жгут его собственные. Геральт не двигается, не смотрит на Лютика, обращая все свое внимание на тарелку перед ним.
Рано или поздно Лютику надоест, и все вернется на круги своя. Геральт проходил это столько раз, что нет смысла даже начинать считать.
Отсутствие ответа убивает интерес на корню. Кому, как Геральту, это не знать…
Они поднимаются в комнатку - небольшую, добытую Лютиком с его медовыми речами и убедительным мешочком монет. Одна на двоих, но чистая и теплая, с достаточной широкой кроватью. Лютик вне себя от радости, и Геральт не может его в этом винить - даже он иногда устает от костра и запаха леса и земли.
Пока Лютик скидывает сапоги и устраивает лютню на стуле у кровати, Геральт тяжело вздыхает, прислушиваясь к таверне под ними. Все постепенно затихает, и сердцебиение Лютика пополам с его безостановочным мурчанием какой-то смутно знакомой мелодии прекрасно перебивают звон тарелок и ругань владельца с женой.
-Какой же ты шумный.
Лютик оборачивается с лицом оскорбленной невинности - будто заранее знает, что Геральт не имеет в виду ничего плохого. Удивительно, как легко он научился считывать тон Геральта с его редких реплик.
-Я бы попросил! Геральт, я сегодня на удивление тих и спокоен, мне казалось, ты заметил и оценил мои старания угодить этим твоим чутким ведьмачьим ушам…
Геральт хмыкает, наблюдая за тем, как бард притягивает к себе лютню, не прекращая говорить.
-Возможно. Но сейчас ты все это рушишь.
Лютик втянул воздух, дергая струны. К несчастью, такой мелочью Геральта не провести - он видит улыбку в светлых глазах. Геральт не может долго смотреть в них, не чувствуя себя лгуном. И он отворачивается.
Он чувствует на себе чужой взгляд, пока стаскивает доспех, хотя лютня не замолкает, пока умывается и заливает в себя сразу добрых пол кувшина воды.
По крайней мере Лютик не говорит об этом. За это стоит быть благодарным - игнорировать разговоры о том, почему именно бард не сводит с него по-щенячьи влюбленных глаз, вкупе с этими самыми взглядами было бы вдвойне сложнее.
-Что… Что ты тут делаешь? - Геральт даже не скрывает раздражения в голосе. Бард пожимает плечами, насколько позволяет веревка.
-Некоторые люди не ограничиваются устными оскорблениями, как ты, когда им надоедает меня слушать. Кстати, рад тебя видеть! Местные виды, конечно, волшебны, но я предпочел бы возможность наблюдать за ними со свободными руками.
Геральт мрачно поднимает брови. Лютик сидит связанный под деревом у одного из старых могильников, разбросанных по Велену, и в голове не укладывается, где он тут нашел неблагодарных слушателей.
Он переводит глаза на садящееся за лесом солнце.
-Может, оставить тебя здесь? Жить сразу станет спокойнее…
Лютик оскорбленно вздыхает всем телом, неловко поднимается на ноги.
-Мастер ведьмак, я вам еще пригожусь! - передразнивает он кого-то и тут же меняется в лице, заглядывает Геральту в глаза, -Кстати, я в процессе написания новой песни, уверен, ты оценишь!
Плотва фыркает, тыкаясь мордой в плечо барда, и Геральт сдается. Раз уж и она не против…
Свежеосвобожденный бард, чертыхаясь, отбегает к ближайшим кустам и появляется на свет уже с чехлом в руках.
-Бросили мою красавицу… Струну одну порвали.
-Так в будущем не перебегай дорогу ненавистникам искусства.
Лютик фыркает, прижимая инструмент к груди и, прихрамывая, равняется с Плотвой.
-Ну, куда теперь?
Геральт молча берет поводья Плотвы.
-Что, составишь мне компанию на нашей бренной земле?
-Здесь все мостки насквозь гнилые. Чем меньше на Плотве веса, тем ей безопаснее идти.
Лютик хмыкает, на ходу высвобождая лютню из чехла.
-Так какими судьбами? Заказ?
-Водяная баба. Здесь неподалеку, - Геральт косится на невозмутимо исследующего порванную струну барда, -Тебя что, бросили ей на прокорм?
-Возможно! Что было бы весьма трагично, не приди ты мне на спасение. Еще раз спасибо. А можно будет понаблюдать за тобой в деле?
-Водяные бабы могут атаковать на расстоянии. Это опасно, и я не горю желанием закапывать твой труп в болоте.
Лютик громко прыскает.
-Я тебя умоляю, тебе же будет лучше - избавишься от назойливого барда, получишь возможность убить водяную бабу, пока она будет обгладывать мое тело… А в случае успеха получишь еще одну восхитительную балладу, показывающую тебя как героя, что есть истина! Одни плюсы, друг мой!
-Мы не друзья.
-Да-да, в любом случае, Геральт, мне нужно это видеть.