Work Text:
— …вы представляете? Смел со стола бумаги, вывалил на него какой-то грязный мешок и попросил за содержимое золота столько, сколько этот мешок весит! — Алеринда поставила тонкого стекла чашку так, что блюдце отозвалось жалобным звоном. Но эльфийка этого не заметила, продолжая разоряться. — Вечное солнце! Я так на него посмотрела! Мешок он, конечно, не убрал…
Нэстерис кивнул, слушая ее вполуха. Над его плечом замерло фиолетово-синее перо, то самое, что сопровождало ночнорожденного всюду, куда бы он не решил пойти. Зачарованное еще учителем, оно пронесло отголосок его магии сквозь века и практически не нуждалось в подпитке извне.
— Еще чаю? — спросил Нэстерис, когда син’дорай с неожиданной для хрупкой девушки агрессией засерпала, и она закивала в ответ, изящно встряхивая рыжеватой гривой волос.
Маленький чайник, буквально на пару чашек, выпустил пар из-под крышки и взлетел в воздух, поддавшись на аккуратное движение темно-серой кисти, потом подплыл к опустевшей чашке и наклонился, наполняя ее до краев. По Дазар’Алору, меньшей его части, тут же разлетелся нежный запах роз и айтрила, сладковатый, но свежий, который приятно щекотнул ноздри. Повинуясь ладони Нэстериса, чайник уронил последние капли в его собственную чашку и отправился на полку над головой, на законное место.
— Что же было потом? — жрец доброжелательно улыбнулся, подпирая ладонью щеку, и Алеринда закатила глаза.
— Урна для праха. Ободранная, но с на удивление целой печатью, — ровно пояснила она. — Я бы за нее меньше одного золотого не дала, да и в целом постыдилась бы хоть кому-нибудь показывать. Ужасно, Нэстерис, ужасно! Никакого уважения к труду археолога! — глоток дался ей спокойнее. Эльфийка аккуратно потерла подведенные глаза, бросила короткий взгляд на соседний стол, где теснились «сокровища». — Этого, так называемого «героя», я выгнала прочь.
— А, так вот кого гоняла зандаларская стража… — пробормотал жрец, кивнув.
— Утром-то? Да, его…
— И урну вы определенно вскрыли не сами, так?
— Именно так! — Алеринда снова рассердилась, сжимая чашку так, будто хотела ее удушить. — Представляете, этот проклятый тролль разбил урну о пол! Что тут началось…
— О, этому я был свидетелем, — жрец испустил тяжелый вздох. — Жабы были везде. Я, кажется, вытащил парочку из волос, — он заговорщически подмигнул. — Никому не рассказывайте, драгоценная. Я на вас рассчитываю.
Алеринда нежно заалела щеками и уткнулась в чай.
— В общем, все утро мы потратили на то, чтобы выловить эту… — она стрельнула глазами по сторонам и низко наклонилась, почти беззвучно шепнув «погань», — и все равно несколько штук все еще где-то прыгают.
— Любопытно, — Нэстерис побарабанил пальцами по столешнице, откинулся на позолоченную спинку стула. Он тоже посмотрел в сторону сначала одного выхода, потом другого. Зандаларская стража давно не заглядывала внутрь, оставив огромную комнату на откуп Реликварию, даже снаружи поставили стражу из отрекшихся, но то и дело в проеме без дверей мелькала высокая клыкастая фигура с копьем.
— Даже для описания ничего не осталось, — Алеринда коротко вздохнула. — Если нам так и продолжат приносить хлам, мы разоримся.
— А если его не продолжат приносить, мы никогда не охватим все места раскопок. Даже с помощью ночнорожденных и нашей магии.
Син’дорай сморщила носик.
— Мне в принципе все это не…
Нэстерис прижал палец к губам и покачал головой.
— Мы обязательно справимся, драгоценная. Во славу Темной Госпожи, — сказал он громче и дернул ухом.
Из-под стола явно квакнули.
— Алеринда, — жрец нахмурился, — у вас есть банка?
— Банка? — она смешалась и захлопала глазами.
— Банка, — терпеливо повторил Нэстерис. Он указал длинным пальцем в угол, чуть левее ящика, в котором в беспорядке валялись тортолланские свитки с характерными печатями. Между ним и ножкой стола поблескивали маленькие глазки.
— Я боюсь жаб, — прошептала син’дорай. — Особенно чумных. Особенно в маленьком помещении.
Жрец глубоко вздохнул и промолчал, хотя на язык просились комментарии один язвительнее другого. Алеринда замерла, кажется, даже подобрав ноги на стул — подол свисал так, что не понять было. Нэстерис обшарил комнату быстрым взглядом и, поморщившись, попытался припомнить все, что знал о жабах. Выходило немного, но в целом… С полки слетел чайник, порядком увеличившись в размерах, мелькнуло фиолетовое оперение, ныряя в темноту, куда забиралась разве что магическая метелка. Распаренные ароматные листья кучкой легли в блюдце и…
Аркана вспыхнула переливами розового и лилового, высветив перо, метнувшееся вниз острым концом. Послышалось возмущенное протяжное «квак!» и жаба прыгнула вперед — прямо в горлышко подставленного чайника. Крышка со звоном плюхнулась поверх — магия притянула ее, как лассо, и снова вспыхнула, запечатывая.
— Мой герой, — трепетно сказала Алеринда, рискнув опустить ноги на пол.
Ее лицо расслабилось, но было тому причиной облегчение или же айтрил наконец-то оказал седативное действие, жрец не знал. Он легко уловил арканный поток, зачерпнул сколько смог и уложил на крышку чайника еще пару витков заклинания.
— Не разбейте, — улыбнулся он, передав его син’дорай из рук в руки. — И берегите от кошек.