Work Text:
Если уж говорить начистоту, то в самый первый раз Дэн воспринял поступок Теда как должное. Ну в самом деле, когда это у киборгов было что-то действительно свое и зачем бы оно могло им понадобиться?
Про себя Дэн почти уже решил, что просто рано расслабился, и напарник, хоть и говорит совсем обратное, но видит в нем, Дэне, в первую очередь не друга, а оборудование, предназначенное исключительно для облегчения жизни человека. Однако на все остальные сферы их взаимного общения притязания Теда не распространялись. Даже наоборот, тот с удовольствием делился пивом, чипсами, играми, фильмами и, в особо тяжких приступах щедрости, одеждой, что совсем не вязалось с представлениями Дэна об отношении людей к киборгам. Подначивания, шутки, иногда даже слишком навязчивые (про прогулки в вакууме, например), разговоры...
И вместе со всем этим недавно начала соседствовать привычка, которая Дэна задевала: Тед постоянно тырил его чай! И кофе! А один раз вообще какао! (И это было особенно жестоко.)
Стоило только заварить себе кружечку горячего, свежего, ароматного чая или кофейку и настроиться на уютные посиделки с баночкой сгущенки, как смуглая рука неумолимо протягивалась к этой самой кружечке, и оставалось только вздохнуть и начать все заново.
Первое, с чего Дэн начал, — обиделся. Весь его предыдущий жизненный опыт, приобретенный до попадания на транспортник, говорил ему, что надо скрыть свои эмоции и при случае отомстить сообразно своей обиде. Зато опыт, полученный уже на транспортнике, рационально возражал, что Тед — балбес, каких поискать, но хороший друг и пакостить ему не стоит. Есть существенная вероятность того, что пилот вообще не поймет, за что ему вдруг прилетело, и уже сам обидится на Дэна. Ни к чему это.
Тем не менее, оставлять все как есть навигатор не хотел. Раз команда принимает его, то должна и понимать. Он ведь старается понять их привычки и объяснения!
С объяснений Дэн и решил начать.
— Ты мог попросить меня сделать тебе чай, — заметил он вовремя очередное посягательство пилота на свою кружку.
— Мог, — не стал отпираться тот, — но ты куда-то ушел, и я решил, что про чай ты забыл.
Дэн молча продемонстрировал пилоту пачку печенья, опровергая его слова о забытом чае.
— Ну извини! — развел руками Тед, одновременно пытаясь выхватить печенье из рук Дэна, на что тот только недоуменно фыркнул.
Дэн налил себе еще кружку и уселся на диване, подальше от пульта. Печеньем делиться не стал. Из принципа. И почему-то ему показалось, что Теда это только развеселило.
Практика показала, что и дальнейшие просьбы не трогать Дэнову кружку Тед игнорирует. Что в нее налито, не имело никакого значения. Главное, чтобы выполнялись условия: Дэн налил напиток в свою кружку и не начал сразу же его пить. Дэн пробовал пить из другой кружки, из чашки, из банки и экспериментальным путем выяснил, что причуда пилота распространяется только на кружку, которую Дэн считает «своей». Конечно, можно взять любую, на корабле был запас посуды, но так повелось, что каждый из экипажа облюбовал какую-то одну чашку и пил в основном из нее. Дэн тоже решил, что может так поступить, и облюбовал себе черную кружку со звездочками. И теперь Тед нагло пытался ее отбить! Желательно вместе с содержимым.
Так началось Великое скрытое кружечное противостояние.
Суть его состояла в том, чтобы не дать Теду пить из кружки то, что Дэн только что приготовил для себя. Конечной целью — отучить товарища от этой вредной привычки, хотя Дэн понимал полную утопичность этой идеи.
Потерпев поражение в попытках воздействовать на совесть друга вербально, Дэн решил попробовать действовать через эмоции. В ход пошли страдальческие вздохи (тщательно отобранные с помощью Маши в различных фильмах и отрепетированные перед ней же), несчастное выражение лица и даже беспомощные взмахи рукой, когда Тед в очередной раз совершал свое «преступление».
Сперва такая тактика дала некоторый эффект. Дэн улавливал незначительные всплески адреналина и мелатонина, обычно сопровождающие чувство стыда и неловкости. Чаще всего Тед в таких случаях старался успокоить свою совесть и как можно незаметнее подсовывал Дэну что-нибудь вкусное, подвинув ближе вазочку с конфетами или тарелку с бутербродами.
Но борьбу за кружку не прекращал.
Дэна такое поведение напарника удивляло и, да, веселило! Понятно было, что злобностью или пренебрежением здесь не пахнет. Теперь Дэну стало интересно, что за необъяснимый выверт человеческого сознания движет пилотом. И, что важнее, что с этим делать, потому что оставлять просто так, конечно же, нельзя.
Следующей фазой противостояния предполагалась огласка требований. Разумеется, Дэн не стал собирать команду и оповещать ее о недостойном поведении пилота. Это было бы совершенно неспортивно и неинтересно. Дэн решил действовать через письменные послания. Может быть, в таком виде информацию Тед воспримет лучше, чем в устном? Мало ли, может, у него со времен воспитания родителями образовался блок на вербальные внушения правильного поведения?
Дэн долго думал, как сформулировать свою просьбу наиболее четко, доступно и коротко, чтобы можно было быстро прочитать и сразу осознать. Перепробовав множество вариантов, включавших в себя вежливые слова, он остановился на простом, но доходчивом: «Тед, не наглей!» И сразу понятно, кто адресат, и емко объясняется, что от него требуется. Осталось придумать, как эту мысль до Теда донести.
Карточки с надписью, подсунутые под нос пилоту в момент посягательства, не подходили. Дэн, конечно, в качестве эксперимента попробовал положить такую карточку на кружку с чаем во время следующего же общего чаепития, но кто-то неловко смахнул ее в чужой чай, когда забирал свою чашку, а Тед послания даже не заметил. Кружку с карточкой Дэн быстро забрал себе.
Потом возникла идея слать эту фразу Теду на комм, как только он будет уличен в посягательстве. Но, обдумав все как следует, Дэн с сожалением от нее отказался, поскольку не было никаких гарантий, что пилот посмотрит на комм сразу, а по прошествии времени фраза теряла свой воспитательный эффект. Откуда Теду знать, по поводу чего он не должен наглеть, если он прочитает текст, к примеру, в час ночи? Собрался он спать лечь, а тут Дэн ему: «Тед, не наглей!» И что? Вряд ли пилот будет смотреть время отправления сообщения. А даже если и посмотрит, то что он в этот момент делал, точно не вспомнит.
Мысль привлечь Машу Дэн отмел сразу. Проще уж действительно всех собрать и попросить пристыдить пилота. Оставалось одно, но признанное самым верным, решение. Надпись была выведена белым маркером по черному боку кружки. Среди звезд она смотрелась весьма органично.
В следующий раз, когда Дэн сделал себе чай, Тед исправно себе его присвоил, отхлебнул глоток, а потом прыснул этим чаем на стол от смеха, наконец-то увидев надпись.
Дэн с внутренним вздохом расписался в полном своем поражении.
— Я не наглею! — решил объяснить свое поведение отсмеявшийся пилот. — Я, по завету известной тебе личности, привношу в наши отношения дух соперничества и соревнования! Спарринг с тобой не устроишь — даже желания такого нет. Но нельзя же просто так совсем... Скучно! А тут — кто быстрее, тот и молодец!
— То есть это ты мне так свое дружеское расположение показываешь? Знаешь, Тед, — с чувством ответил ему навигатор, прикрывая глаза руками и тоже начиная смеяться, — наш капитан абсолютно прав, когда называет нас мозгоедами. Теперь я его очень хорошо понимаю.
На этом Великое скрытое противостояние, разумеется, не закончилось. Теперь Дэн без зазрения совести использовал свои киборгские способности, Тед пытался их переиграть, а команда молча за ними наблюдала, иногда покручивая пальцем у виска, благо на остальных этот дурдом не распространялся.
Обижаться на друзей глупо. Зато подкалывать — весело, даже если эти самые друзья обзываются заразами и возмущенно смотрят вслед победителю, легко несущему кружку кипятка, налитую вровень с краями.