Work Text:
Ибо поворачивает ручку, забрасывает чемодан вперед себя и, наконец, заходит в квартиру сам. Громко хлопнув входной дверью, вжимается в стальную поверхность и с трудом пытается отдышаться. Сердце истерично заходится в груди, грозясь выскочить, в горле кисло, подступает тошнота. Жадно хватая ртом воздух, парень раздирает на себе рубашку, не обращая никакого внимания на отлетевшие пуговицы, скидывает куда-то в сторону обувь и медленно съезжает по стене вниз. Обхватывает себя за колени, утыкается в них лицом. Так хочется расплакаться сейчас, но глаза как назло совершенно сухие. Пальцы прячутся в залитых лаком волосах, с силой тянут их, Ибо морщится и шипит от боли, но слезы вместе с необходимым облегчением так и не приходят.
Не включая свет, он на ощупь проходит на кухню, открывает кран и, набрав в ладонь немного воды, жадно отхлебывает, тут же сплевывая. Горечь в горле немного отступает, от прошедшейся ледяной ладони по шее и щекам становится чуть легче. В голову медленно возвращается ясность, выравнивается дыхание. Ибо убирает в ящик оказавшийся вдруг в руке нож. Ныряет в шкаф под раковиной и достает пару бутылок рисовой водки. Усмехается своей прозорливости (купил всего пару недель назад, на всякий случай, а ведь до этого в доме вообще алкоголя не водилось).
Пробирается в комнату и оставляет бутылки на столике, а сам устало падает на диван. В кармане гудит вибрацией телефон, даже смотреть не надо - менеджер. Ибо тыкает на кнопку сбоку, не дожимает всего секунду. Телефон не отключается, только переходит в беззвучный режим, но парень этого не замечает, отбрасывает трубку на другой конец дивана.
Одной рукой поудобнее перехватив бутылку, он отщелкивает пробку и вливает в себя почти половину содержимого. Другой нащупывает пульт и включает телевизор. Бесцельно пробегаясь по каналам, он замечает лежащие на полу микрофоны для караоке. Не успел убрать, они слишком вымотались в прошлый раз, а с утра проспали и метались по квартире как ненормальные, надевая по ошибке вещи друг друга и только мешая собираться.
Грустная улыбка сама наползает на лицо.
Прошла всего неделя, нет - целая жизнь.
Наконец, нашли брешь в двух графиках - целый вечер только для них двоих. Они дурачились, пытались сами приготовить ужин (Ибо только отвлекал и хватал полуготовые куски со сковородки). Дурными голосами фальшивили в караоке, вместе мыли посуду после позднего ужина. В душ пошли тоже вместе. Ибо вроде как предложил сэкономить время и воду, и его безропотно поддержали.
Они провели вместе ночь, такую долгожданную и желанную для Ибо. Да и для Него, наверное, тоже. Не зря ведь чужие дрожащие руки так отчаянно цеплялись, не отпуская ни на секунду, а губы неотрывно блуждали по всему телу, лишь бы не дрожать тоже.
Утром была всепоглощающая нежность в объятиях друг друга, такая, что весь мир подождет. Вот только мир не хотел ждать. У Ибо приближалось время вылета. У Него - с самого утра загруженный график. И появившаяся откуда-то тоска в глазах, легкой тенью мелькнувшая в зрачках, на нее слишком просто было не обратить внимания. Еще в то утро был долгий поцелуй у порога. И обещание встретить после прилета.
Может, лучше было обойтись без обещаний. Ибо недовольно передергивает плечами, пытаясь скинуть внезапно окутавший его морозный кокон. И вливает в себя остатки из первой бутылки. В протянутой руке оживает теплым светом один из микрофонов, второй безжизненно покоится на коленях. Через пару щелчков пультом находится та самая песня, Ибо растягивается на полу, опираясь о столик спиной, прикрывает глаза и надрывно стонет, услышав начало песни.
«Он влюбился в него случайно».
Никогда и никому не признается, что не просто влюбился, а пропал навсегда он именно в их первую встречу. Прекрасный главный вокалист из группы новичков своей улыбкой вышиб все слова сценария из головы. Оставалось только стоять и не слишком глупо улыбаться в ответ. Стараться встать рядом. Коснуться случайно. Ловить все взгляды. Пытаться вести шоу. Не выглядеть слишком заинтересованным. Улыбаться. Смотреть.
«Он был так очевиден».
Всю сознательную жизнь Ибо приходилось бороться. Постоянные соревнования - как смысл существования. Не видеть преград, не думая - только вперед. Он не смог попросить его номер. Позорно струсил. Подбежал после шоу к чужой гримерке, столкнулся с Ним в дверях, пролепетал что-то и бросился наутек. Потом краснея оправдывался перед старшим, умолял добыть для него такой желанный номер телефона. Через пару дней получил его, а в придачу и понимающий взгляд в спину.
«Не может отпустить сейчас».
Теперь Ибо поет злобно, вновь вспоминая их утренний разговор. Действительно встретил, как и обещал. Даже номер специально снял, отель ближайший к аэропорту. Не мешал Ибо раздевать Его. Откликался на поцелуи и ласки. Обнимал крепко (как в последний раз - уже тогда прощался). Был таким податливым и нежным, стонал под ним задушенно в свою же прижатую к губам ладонь. Но в душ вместе идти отказался. Встречал посвежевшего, в одном полотенце на бедрах Ибо уже полностью одетым. По напряженной позе можно было догадаться о неладном. Но Ибо спросил прямо. И получил такой же прямой ответ. «Ничего не выйдет. Нам надо расстаться». Хлопнувшая дверь била крепче любой пощечины.
«Но и держать не может».
Почти шепотом, размазывая одинокую слезу по щеке, проводя по губам.
Хотелось броситься следом, схватить и не отпускать, применить силу, сковать объятиями. Но ужас осознания парализовал, брошенные слова связали лучше самых крепких веревок. Двинуться не получалось.
«Что может дать тебе маленький мальчик».
Такой маленький. Такой глупый. Он пролежал без сил несколько часов в том номере. На спине фантомными болями тянуло обрезанные крылья. В ушах все звенели Его последние слова. Кожа даже после душа горела от чужих поцелуев. Наверное, следовало чувствовать себя использованным. Отвергнутым. Попытаться разбудить гордость, которая рядом с Ним впадала в спячку.
Первые два звонка были сброшены. Вложенная в третий злость разбилась об «абонент недоступен».
Четвертый звонок - уже менеджеру, недовольному внезапной пропажей подопечного. Десять минут на сборы, и вот он уже сидел в машине, требуя везти его по названному адресу. Наплевать, что из офиса их вызванивали уже не первый час, сначала одно неотложное дело. Или он возьмет такси/пойдет пешком/все равно сделает по-своему. Угрюмый взгляд окончательно убедил, и через какой-то час по пробкам они подъехали к знакомому уже зданию - пару раз забирали на съемки, пару раз подвозили после. Менеджер понимающе хмыкнул, вот только Ибо было наплевать в тот момент на его понимание. Он вбежал в здание, вместе с лифтом прилежно отсчитал этажи, не без труда нашел нужную дверь, а за ней - знакомое лицо. «Был сегодня, взял отпуск на неделю. Улетел домой». Вычеркнул легко и быстро.
«Я скучаю по тебе сейчас».
Глоток из второй бутылки обжигает горло, Ибо кашляет и пропускает следующую строчку.
«Я так люблю тебя».
Его любовь ничего не стоит, видимо. Поэтому она оказалась не нужна. Что он мог дать? Молчаливое восхищение? Которое долгое время не решался озвучить. Славу и деньги, которые он сейчас обменял бы на возможность не бояться любить, кого хочется. Не оглядываться. Не думать. Уткнуться бы сейчас в изгиб Его шеи. Провести носом по ямке над ключицей. Легко огладить выступающие ребра и бедренные косточки. Прижать крепко к себе и утянуть в танец под эту самую песню. Стоять, обниматься, чуть покачиваясь в такт.
«Хочу спросить, как ты сейчас».
Рука тянется к телефону, но вместо этого сжимается на бутылке.
«В твоем сердце нет больше грусти?».
Остается надеяться, что нет. Он сам принял решение, сам привел в действие. А вот у Ибо сердце пропитано грустью насквозь, хоть отжимай.
«Не могу забыть свою любовь».
Не будет даже пытаться забыть. Окунется в работу - способ переживать неудачи отработан до автоматизма. Будет неустанно пахать до тех пор, пока травмированный орган не зарастет крепким рубцом.
«Но могу попытаться отпустить тебя».
Пропевает, шмыгая носом, когда песня уже закончилась. Последние капли алкоголя летят в рот, смахиваемые с горлышка языком. Ибо тянется через весь стол к телефону. Его первое расставание должно быть красивым. Как улыбка того, кто его бросил. Он напечатает текст любимой песни и отправит в качестве прощания. А потом, может быть, заблокирует этот контакт. Нет, не будет больше поступков маленького мальчика. Блокировать и удалять номер он не станет. Взрослые люди умеют расставаться друзьями.
Ибо жмет на кнопку включения, экран загорается неожиданно быстро. От удивления чуть не роняет телефон и случайно закрывает уведомления. Дрожащими руками снимает блокировку. Заходит в чат. Читает и перечитывает неверяще.
В груди медленно зарождается тепло, не имеющее ничего общего с алкоголем. Сердце тонет в нем и потихоньку начинает биться заново.
«От: Сяо Чжань
02:20
Я идиот, Бо-ди, я такой идиот.
02:22
Люблю тебя. С ума схожу без тебя.
02:25
Прилетаю завтра утром. Встретишь?».