Chapter Text
Волейбольный мир удивительно большой и поразительно тесный. Последнее обнаруживалось внезапно, как только ты начинал представлять собой хоть что-то.
Сакуса, всегда основательно берущийся за каждое новое дело в своей жизни, очень быстро ощутил всю необъятность и тесноту волейбола. Сотни команд, тысячи разных игроков, множество выездов. И — одни и те же фамилии и лица.
В некоторых случаях буквально одни и те же.
Близнецов Мия он начал узнавать с четвёртого класса средней школы. Хотя по-настоящему Сакусу интересовали тогда не близнецы, а их старший товарищ Аран. Именно его Сакуса пристально высматривал на играх, считая своим потенциальным соперником наравне с Вакатоши и Кирю.
Но когда их команды наконец-то договорились о товарищеских выездах, Аран уже перешёл в старшую школу.
Сакуса узнал название — «Инаризаки» — и заранее выделил их команду себе на будущее. Как и старшую Шираторизаву, как и Муджиназаки.
За неимением Арана на товарищеских выездах, всё своё внимание Сакуса сосредоточил на близнецах. И очень быстро понял, что ждать от них можно чего угодно.
Такое он просто терпеть не мог. Когда соперник был сильным и при этом легкомысленным и беззаботным. Близнецы то поражали слаженностью и проработанностью движений, то могли начать соревноваться друг с другом, забыв обо всём вокруг. Они толкались и пихались во время разбора игры, но потом дольше всех (кроме, разве что, Сакусы) задерживались в зале, отрабатывая подачи и приёмы.
Сакуса любил стабильность. Единственное, в чём были стабильны близнецы — в вызывание у Сакусы зудящего чувства тревоги каждый раз, стоило потерять их из виду. Поэтому он продолжал украдкой наблюдать за ними. Просто для собственного спокойствия.
Но внимание это оказалось слишком уж пристальным. Он попался, его заметили. Сначала близнецы таращились в ответ. Потом стали переговариваться между собой, не спуская с Сакусы глаз.
И, в конце концов, однажды подошли, замирая над складывающими сетку Сакусой и Мотоей.
— Эй, чел, чо у тебя на лице?
Без номеров на майках, Сакуса понятия не имел, кто с ним говорил. Уже позже, вспоминая этот момент, решил: это был Ацуму.
Худший близнец.
Но тогда Сакуса только непонимающе сдвинул брови, проводя ладонью по щекам и вопросительно глядя на Мотою. Что у него на лице? Сними это, пожалуйста, чем бы оно ни было.
— Э... Родинки? — неловко предположил тот, пожав плечами.
— Я ж говорил, что он не индус, — протянул второй близнец, и от его тона, голоса и странных слов у Сакусы по спине пронеслась волна мурашек.
Близкое знакомство с кансайским диалектом оказалось не из приятных.
— А кто думал, что он индус?
— Ты! И поэтому проиграл мне йогурт.
— Это была шутка, а не настоящий спор, балда!
— Это ты балда, увидел точки на лбу и сразу же про индуса начал трещать!
— Они даже не по центру, все знают, что у индусов они по центру!
— Если ты знал, что он не индус, чего же спрашивал?
— А я и не про родинки вообще! — И один из Мий снова уставился на Сакусу. Видно было, как сильно он не хотел делиться йогуртом, но причём тут Сакуса? Пусть сам решает свои проблемы, где-нибудь вдалеке.
Всё это было очень странно, потому что обычно к Сакусе не лезли. Обычно его сторонились.
Мотоя называл это «природным обаянием наоборот». Сакусе было всё равно, как это называть, главное, что оно работало. Главное, что окружающие не липли к нему, на инстинктивном уровне понимая, что им совсем не рады.
У близнецов то ли отсутствовали инстинкты, то ли они успешно их игнорировали.
Близнецы, подобравшиеся так близко, ужасно напрягали.
«Дикие», — подумал Сакуса и поморщился.
— Я спрашивал: «Чо у тебя вечно на лице такое вот?» — сказал проигравший йогурт Мия, ухмыльнувшись и надавив ладонями себе на лоб, собирая вокруг глаз кучу морщин.
«Такое вот» выглядело, как уродливая хмурая гримаса.
Второй близнец покатился со смеха.
Мотоя растерянно хохотнул, положив ладонь на плечо Сакусы, приободряя и придерживая.
Не то чтобы до этого у Сакусы было какое-то особое мнение о близнецах… Но в тот момент им удалось испортить впечатление о себе на всю жизнь. Весь оставшийся выезд он таращился на них исподлобья, следя, чтобы те больше к нему не приближались.
А уже после, на национальных, Сакуса и вовсе поставил на них жирный крест, когда они прямо во время матча рискнули повторить чужой приём. Судя по реакции команды, к такому не были готовы даже сами близнецы.
«Дикие», — думал Сакуса, провожая их с площадки хмурым взглядом, ощущая противное сосущее чувство под рёбрами. И почему-то ужасно злясь.
Бесило, что про них продолжали говорить и высоко оценивать. Что, хотел он того или нет, а с близнецами всё ещё приходилось считаться. Приходилось следить за ними, держать их в уме, пусть даже они — вот такие. Дикие.
Старшая школа расширила необъятный мир волейбола. И одновременно сделала его ещё теснее для тех, кто всё ещё что-то собой представлял.
Близнецы, как не прискорбно было это признавать, что-то собой представляли. Ещё и умудрились поступить в Инаризаки вслед за Араном. А значит, они продолжали встречаться на турнире.
На товарищеских играх.
В тренировочных лагерях.
— Эй, Сакуса Ки-ё-о-ми-кун!
Каждый слог собственного безобразно растянутого имени заставлял желудок чувствительно поджиматься.
Только один человек умел настолько виртуозно играть на его нервах.
В старшей школе разобраться, с каким из близнецов имеешь дело, стало возможно хотя бы по цвету волос.
Ещё, считал Сакуса, их можно было различать по степени назойливости. Темноволосый Осаму к Сакусе почти не лез. Только раздражал высокомерными ухмылками, когда не удавалось поднять его съём.
Кошмарно же осветлённый Ацуму то и дело подкрадывался возмутительно близко, ни с того ни с сего заговаривая с Сакусой. Как будто они были хорошими знакомыми.
Знакомыми — возможно, но хорошими?
— Опять один! Стоит Мото-куну с кем-нибудь зависнуть, так ты опять один. Похоже, тебя даже собственная команда терпеть не может.
— Как и тебя, — фыркнул Сакуса, глядя на свежий квадрат пластыря прямо над правой бровью. До ужина его лоб был целый.
Вместо того чтобы отбрить, его слова как будто наоборот подбодрили Мию.
— А ты всё пялишься и пялишься. Понравился наш Аран-кун? — вкрадчиво протянул он, приваливаясь к той же стене, что и Сакуса.
Близнецы различались позицией на площадке, цветом волос и назойливостью. И ещё почему-то только из-за Мии Ацуму у него под рёбрами начинал сворачиваться противный узел. Возможно, тревоги. Возможно, какая-то скрытая болезнь реагировала на его отравляющее присутствие.
— Да, ведь он сильный, — поджав губы и отодвинувшись, признал Сакуса.
Второго Мии рядом не было. Вообще никого рядом не было: Сакуса специально устроился здесь, чтобы не стоять в толпе да спокойно последить за чужой отработкой. И совершенно не ждал, что к нему прицепится один из близнецов. Это напрягало. Ухмыляющийся Мия под боком напрягал.
Вот чего он вечно лип? Чувствовал же, что Сакуса его терпеть не мог. Любой бы это почувствовал.
Раздражённо нахмурившись, он выпалил:
— Это нормально, знаешь ли. Наблюдать, присматриваться к соперникам. Для того и нужны эти выезды.
— Нормально? Это ты-то нормальный? — подняв брови, прыснул Мия. И прежде чем Сакуса успел возмутиться, зачастил: — Не-а, ни в жизнь не поверю. Ты же напрочь отбитый, чел. Только максимально отбитый будет тренить в стену столько, сколько ты. И на Арана нашего ты пялишься именно поэтому. У тебя взгляд просто дикий.
— Что… — Сакуса моргнул, шокированный до глубины души. Не то чтобы он не слышал в свою сторону таких вот слов, скорее, их можно было назвать привычными. Но слышать такое от одного из Мий — просто возмутительно.
Мия довольно рассмеялся, растекаясь в до жути нелепой позе: упираясь в стену одними лопатками, отъехав на пятках и сложив руки на груди.
Вот от этого Сакуса должен был выслушивать заявления об отбитости?
— Вот Саму считает, что с тобой лучше лишний раз не заговаривать, но, как по мне, так почему бы и нет? И во-о-обще, это он первый тебя заметил. Так вот, Ки-ё-о-ми-кун, пялься и дальше. Пялься и запоминай: скоро наш Аран станет ещё сильнее и круче, таким, каким ты его не видел. Потому что я стану его основным связующим.
Сакуса открыл рот, не зная, что и сказать. Разумеется, для него не было секретом, что Мия Ацуму — высоко оценённый связующий, он даже получал награды в последних турнирах средней школы, но…
— Но ты-то тут вообще при чём? — спросил он, окатив Мию придирчивым взглядом с головы до ног.
— Что значит при чём? — взорвался возмущением Мия, пружинисто отталкиваясь от стены. — Да при том! Я буду его связующим! Он будет в моих руках! И я сломлю им вашу команду, понятно теперь?
Сакусе было понятно, что у него голова от этого Мии шла кругом и, кажется, начиналась изжога.
Он всего лишь хотел присмотреться к Арану. Ну и, возможно, к связке близнецов. Чего этот привязался к нему? Почему именно он – связующий – а не хотя бы его брат? И что это за мрак про «он будет в моих руках»? Дикий!
— Я не могу всерьёз воспринимать того, кто считал меня индусом из-за родинок.
— Чел! — буквально захлебнулся возмущением Мия, закашлявшись и тут же продолжая: — Это была шутка! И вообще, это был Саму. Ты что, совсем нас не различаешь?
«Увы, как раз наоборот», — удивлённо подумал Сакуса, насупившись и уставившись себе под ноги.
В какой-то момент «дикие» стало «диким».
Хотя ведь раньше близнецы его совсем не волновали, только Аран.
А теперь он зачем-то отделил одного Мию от другого. Блеск.
— Эй-эй, ты чего сломался? — сказал этот дикий, нагнувшись и попав в опущенный взгляд Сакусы. Фу.
Вот так поразительно тесный мир волейбола Сакусы Киёми стал для него ещё теснее.
***
Если бы Сакусу спросили, какие люди ему нравятся, а какие — нет, пришлось бы признаться, что ему в принципе не особо нравились люди. По большей части они были ему абсолютно безразличны.
Он редко прикипал к людям, редко обращал на них внимание, редко менял своё мнение о них.
Иногда — очень редко — находились и те, кого Сакуса всегда выделял для себя. Те, кто был ему дорог или же сильно интересен. Особенные.
Мотоя. Вакатоши-кун. Иизуна-сан. Тренер. Семейный врач.
Разумеется, среди особенных не было и быть не могло Мии Ацуму. В этом Сакуса был уверен на все сто. В нём не наблюдалось ничего важного и близкого для Сакусы.
Он был отчаянный, из тех, кто готов надорваться ради одного лишь очка, не думая о последствиях. Вряд ли он вообще знал слово «последствия».
Вряд ли он умел думать.
Он был сильным, но в их окружении было немало сильных игроков. Куда более сильных. Куда менее навязчивых и нарциссичных.
Приятно, конечно, утереть нос такому вот наглецу, но даже тут Сакуса не знал, как грамотно рассчитывать утирание. Он чаще утирал нос блокирующим или асу противника. Да и смотрел в основном именно на них. И полученными очками с ними мерился. А с Мией Ацуму ему чем мериться?
Но и оставлять Мию в общей массе безразличных ему людей не хотелось.
Это неправильно. Зачем вообще тогда эти категории, если он так безответственно к ним относится?
Нет. Мии Ацуму не место среди них. Он компрометировал всех нестоящих внимания тем, что постоянно обращал внимание Сакусы на себя.
Он слишком выделялся.
Был слишком требовательным и навязчивым.
Поэтому он был переведён в категорию раздражающих.
Там ему (и, ладно уж, его брату тоже) самое место.
На этом в конце своего первого года в старшей школе Сакуса Киёми и закончил с Мией Ацуму.
Раз и навсегда поставив на его персоне жирную точку. Штамп-печать, как на папке с личным делом.
«Раздражающий, держаться подальше».