Work Text:
— Нет, нет и ещё раз нет. Даже не проси, — Цинцю сделал несколько панических шагов назад, чудом не сбив проходящую мимо парочку туристов.
— Ну, Цю-гэ, пожалуйста. Неужели ты боишься? — состроил совершенно противозаконно умилительное лицо Бинхэ. — Это ведь всего лишь один маленький шажок.
— Один шажок? Это так ты называешь идиотскую идею прыгнуть в бесконечную пропасть? — Цинцю знал, что не должен кричать, знал, что выглядит глупо, знал, что, вообще-то, он старший в этих отношениях и должен вести себя соответсвующе, но панический страх при виде закреплённого на перекладинах и балках моста оборудования вызывал в нём настоящий звериный ужас. Он бы с огромным удовольствием убежал отсюда, вот только ноги превратились в кисель, так что он даже стоял с трудом.
— Но Цю-гэ, это же совершенно безопасно. Отсюда все прыгают уже несколько лет. И ни с кем ничего не случилось, — паршивец продолжал смотреть на него своими грустными глазами, а на лбу собрались несколько скорбных складочек. Цинцю прямо чувствовал, как сердце разрывается, желая смыть это выражение. Но стоически держался.
— Пока не случилось, — отчеканил он, стараясь сдвинуться так, чтобы не видеть ни оборудования, ни топчущихся чуть в стороне организаторов этого адского «развлечения».
Бинхэ дёрнулся было что-то сказать, но лишь тяжело вздохнул и, оглянувшись на конструкцию для роуп-джампинга*, схватил Шэнь Цинцю за руку и практически потащил за собой. Мимо аттракциона. В сторону оставленной машины.
Внутри у Цинцю что-то противно заныло, как будто он натворил что-то ужасное и знает, что должен быть наказан, но его почему-то не трогают. Он ненавидел чувствовать себя виноватым. А ещё ненавидел видеть Бинхэ таким печальным. Особенно, если его парень пытался делать вид, что с ним всё в порядке.
— Бинхэ, — неуверенно начал он, — почему мы идём назад?
— Потому что Шэнь-гэ не хочет прыгать со мной.
Цинцю дёрнулся. Почему-то это старое обращение, давно оставшееся в прошлом, сейчас казалось если не неправильным, то точно обидным.
— Но ты ведь можешь прыгнуть один. Разве не это было твоим желанием на совершеннолетие?
— Нет, — Бинхэ остановился так резко, что спешащий «на прицепе» Цинцю врезался ему в плечо, не успев затормозить. Бинхэ обернулся, скорее по привычке помогая Цинцю выпрямиться, и отпустил его руку, смотря прямо, продолжая чуть хмурить брови. — Моим желанием на совершеннолетие было прыгнуть с самого высокого моста в мире с моим любимым Цю-гэ.
Шэнь Цинцю мысленно взвыл. Ну что за мальчишка упрямый! Его сердце не могло выдержать этого скорбного лица. Но проблема в том, что и прыжка с моста высотой 565 метров* оно тоже не выдержит. Вот уж дилемма достойная самого Соломона.
— А-Хэ, любовь моя, почему тебе так важен этот прыжок? — Цинцю постарался сделать тон как можно мягче и заглянул в глаза уже давно переросшему его Бинхэ.
Первое время тот молчал, лишь смотрел, то и дело переводя взгляд в сторону, но Цинцю не торопил. Он отлично знал своего парня — тому всё ещё нелегко давались разговоры по душам, но они исправно работали над этим все эти годы.
Наконец Бинхэ выдохнул и взял Шэнь Цинцю за руку, чуть поглаживая тыльную сторону ладони.
— Цю-гэ, долгое время я чувствовал себя лишь ребёнком: неопытным, глупым и ни на что не годным, — Цинцю стоило огромного труда не перебить его, чтобы тут же начать убеждать в обратном. Но он сдержался, понимая, что, если сделает это, Бинхэ снова закроется, спрятавшись в раковину. Его Бинхэ всё ещё был слишком раним, хоть и тщательно скрывал этот факт под маской молчаливой надменности. — Всё детство мне приходилось доказывать, что я чего-то стою. Что я способен на большее. Наверное, мне просто хотелось нравиться, хотелось, чтобы меня любили, но я совершенно не понимал, как этого добиться. Даже когда ты появился в моей жизни, я действовал по той же схеме. Так было проще. И безопаснее. Я всегда сражался, преодолевал все страхи и сомнения, безжалостно уничтожая их, искореняя под чистую. Но потом всё изменилось. Ты дал мне так необходимые поддержку, тепло, заботу, а потом и любовь, — Бинхэ тяжело вздохнул, словно ему не хватало воздуха в легких, и посмотрел с таким бездонным океаном нежности во взгляде, что воздух враз покинул и Цинцю. — Я хочу дать тебе весь мир, стать твоим миром. Хочу стать ещё сильнее для тебя. И с тобой. Я хочу разделить с тобой каждое мгновение своей жизни, хочу чтобы во время всех важных событий ты был рядом, хочу чтобы вспоминая свою жизнь я всегда видел рядом тебя, смотрел в твои глаза, держал твои руки, целовал твои губы... Я понимаю, что это очень эгоистично, я не должен просить тебя идти ради меня на жертвы, и мне больно от того, что ради своей глупости я причиняю тебе неудобства. Но это так сложно... не быть с тобой, что я... Прости...
Цинцю больше не мог это слушать. Его сердце разрывалось, а душа кровоточила. Бинхэ, его прекрасный Ло Бинхэ, продолжал страдать, а он ни разу не заметил, даже не подумал поговорить, будучи уверенным, что того, что они, наконец, вместе, достаточно. Невежественный глупец!
Цинцю вырвал руку из хватки Бинхэ, но ещё до того, как тот успел как-то среагировать, заключил в крепкие объятия, уткнувшись лицом ему куда-то в шею.
— А-Хэ, милый мой, хороший, ты не должен извиняться. Ни в чём. И уж тем более в этом. Я... безумно боюсь. Просто до чёртиков. Но если ты хочешь, мы прыгнем, — Цинцю чуть отодвинулся, чтобы посмотреть своему парню в глаза. Сияющие омуты чуть влажно блестели, но на губах уже была готова зародиться счастливая улыбка, так что Цинцю продолжил: — Но только при условии, что ты будешь обнимать меня крепко-крепко и ни за что не отведёшь от меня взгляда.
— Да! Да, конечно, — Бинхэ настолько ярко светился счастьем, что Цинцю от греха подальше прикрыл глаза, снова прячась куда-то ему в шею. — Я ни за что не отпущу тебя, баобэй*.
Что-то в груди почти болезненно сжалось от накатившей нежности и любви. Возможно, если Цинцю, конечно, переживёт этот прыжок, они станут ещё ближе друг другу, и его А-Хэ, наконец, поверит, что достоин любви, и перестанет бояться.
Шэнь Цинцю старался не отводить взгляд от тепло улыбающегося Бинхэ, пока обслуживающий персонал аттракциона крутился вокруг, надевая на них каски, закрепляя многочисленные обвязки, веревки и карабины, закручивая сложные петли для страховки — страховки! — и что-то объясняя Ло Бинхэ — сам он не был готов воспринимать информацию. Но глаза его против воли то и дело тянулись к пропасти, что весело щерилась совсем рядом.
На самом деле вид был потрясающий и захватывающий дух. Расположенный между двумя горными вершинами ярко-красный мост словно парил над облаками — те клубились внизу, прикрывая дно. И Шэнь Цинцю был им за это безумно благодарен. Он не был уверен, что смог бы пережить шаг в бездну, в действительности видя, как высоко они находятся. А так он обладал лишь сухими цифрами, они хоть и страшили, но это можно было пережить.
По крайней мере, он надеялся это пережить.
Невысокий парнишка, что крутился рядом, последний раз дёрнул соединяющие их друг с другом верёвки, кивнул своим товарищам и, лучезарно улыбнувшись произнёс:
— Всё готово. Не переживайте за облака. Как только пролетите первые метров сто-двести они закончатся. Вот там и сможете увидеть всю красоту.
Шэнь Цинцю почувствовал, как желудок сделал кульбит и рухнул куда-то в ноги прямо в пару к сердцу. Но тёплые ладони тут же обхватили его лицо, и Цинцю привычно утонул в бездонных, сияющих глазах Бинхэ.
— Всё хорошо, Цю-гэ. Всё будет хорошо. Я с тобой. Смотри только на меня.
Цинцю не смог сдержать тёплой улыбки. В каком бы ужасе, смятении, тоске или злости он не находился, Ло Бинхэ всегда достаточно было просто обнять его и посмотреть своими чудесными глазами. Его еще юный возлюбленный и не подозревал, как сильно он влияет на него. Как важны для Шэнь Цинцю его внимание и поддержка. Наплевав на окружающих людей, Цинцю чуть подался вперёд, на мгновение прижавшись к мягким губам.
— Я уже давно смотрю только на тебя, А-Хэ.
Шаг. Один на двоих. Один из многих, что они ещё сделают вместе.
И ветер свистит в ушах. И сильные объятия коконом укрывают Цинцю, защищая от всего мира. Глаза слезятся, и облака обступают так, что не видно ничего вокруг, но они не разрывают зрительный контакт, смотря только друг на друга. И когда их выпускает белёсый туман, и они повисают в воздухе на максимальной длине верёвки, Цинцю смеётся немного нервно, но радостно, и ему вторит звонкий смех Бинхэ.
— Я люблю тебя! — кричит Шэнь Цинцю над бесконечной пропастью, что больше его не пугает.
— Я люблю тебя, — шепчет в ответ Ло Бинхэ и целует его ещё немного дрожащие губы.