Work Text:
Вэй Ин в детстве ни разу не болел. Он всегда хвастался этим фактом, гордо задирая нос. Цзян Чэн возмущался: «Все ты врешь, наверняка болел! Все болеют!». Но Вэй Ин стоял на своем. Говорил: «Я помню, как мама пела мне песни и утешала. Если бы она лечила меня от простуды, я бы точно-точно запомнил».
Вэй Ин был абсолютно уверен в своих словах. Помнил, как с родителями они путешествовали из жарких южных краев в сухие степные земли, а оттуда — в прохладный, влажный Гусу. Он ходил пешком, замачивая ноги в росе и болотине, летал на мамином мече, дыша холодным, тонким воздухом, умывался в ручьях и спал в лесу. Возможно, это закалило маленькое тельце.
Возможно, это сослужило ему хорошую службу. Ведь позже, когда родители ушли и не вернулись, когда теплая одежда истончилась и распалась, когда на руках и животе не осталось ни жира, ни мяса, когда Вэй Ин чувствовал холод даже летом, прячась от жестокого солнца в тени уличных лавок Илина — даже тогда он не болел. И хорошо. Вэй Ин видел, как быстро сгорают люди на улицах от обычной простуды.
Потом он прибыл в дом клана Юньмэн Цзян. Где кормили вкусной и сытной едой, а перец добавляли даже в чай (именно на здешних кухнях Вэй Ин запомнил, что приправы выжигают любую болезнь из организма). Где Вэй Ин вместе с остальными мальчишками убегал плескаться в озерах — и ранней весной, когда с воды едва-едва сходил лед, и поздней осенью, когда губы синели в первые же минуты купания.
Яньли часто одолевали простуды, и он пробирался к шицзе в комнату, принося с собой цветы и фрукты. Цзян Чэн время от времени разгуливал с текущим носом и надрывной хрипотцой в голосе, за что Вэй Ин его постоянно дразнил. Один раз слегла мадам Юй — потому что даже Золотое Ядро не спасало тебя от всех бед на свете. Это была серьезная болезнь — в покои мадам не допускались ни дети, ни супруг, только служанки и лекари. Дядюшка Фэнмянь ходил напряженным и бледным, Яньли плакала, а Вэй Ин лично раздавал поджопники каждому ученику, который посмел порадоваться тому, что Паучиха слишком слаба, чтобы гонять их на тренировках.
А вот Вэй Ин не болел ни разу. Закалился. Выучил свое тело, вытренировал дух. Так он рассказывал Вэнь Цин, посмеиваясь рассеянно. Как еще объяснить, что Вэй Ин продолжал жить здоровым — без Золотого Ядра, в самом сердце Могильных холмов? Тут всегда было холодно, еды едва ли хватало. Вэй Ин не мог спать, потому что постоянно следил за потоками темной энергии. Но его тело все равно не ломалось. Получало новые шрамы. Истончалось. Но продолжало подниматься по утрам, ходить в город за продуктами, держать на руках А-Юаня.
— Не может быть такого, чтобы ты ни разу в жизни не болел, — ворчала Вэнь Цин, сидя рядом и измельчая травы. Она собиралась приготовить чай, который помог бы бабуле с ужасным кашлем. — Когда Вэнь Нин… Когда ты будил Вэнь Нина, у тебя поднялась температура. Был жар.
— Да. И в пещере Черепахи-Губительницы я бредил. Но это не считается. Это было истощение, а не болезнь.
И даже к моменту своей смерти Старейшина Илина все еще ни разу в жизни не испытал прелести обычной простуды.
А потом он переродился в теле Мо Сюаньюя.
*****
У Вэй Ина вначале никак не хватало времени изучить новое тело. Сначала пришлось разделываться с посмертным желанием Мо Сюаньюя и мстить его семье. Потом — прятаться от Ланей. Пытаться сбежать от Ланей. Пытаться разобраться, кто кого убил, кто кого расчленил, куда спрятал и зачем.
В эти дни Вэй Ина волновали только важнейшие аспекты. Мо Сюаньюй был ниже. Приходилось выше прыгать, если атака шла снизу, но не так сильно наклоняться при атаке сверху. Мо Сюаньюй был слабее — приходилось больше силы вкладывать в прыжки и удары. Тело ему предложили слабое, не натренированное. Намного быстрее начинало колоть в боку, когда они путешествовали пешком. Намного быстрее начинали ныть мышцы, появлялась тяжесть в руках. Намного сильнее хотелось спать поздним вечером. И последствия от использования темной энергии ощущались сильнее.
Потом они разобрались с Цзинь Гуанъяо. Вэй Ин узнал, что Лань Чжань любит его. И они сбежали, отправляясь путешествовать. Тогда Вэй Ин и узнал свое новое тело… Полноценно. Более интимно.
Тонкая светлая кожа этого тела легко покрывалась синяками и засосами. И тело было будто бы в тысячу раз гибче. Вэй Ин клялся и божился, что раньше ни за что бы не смог так развести ноги и закинуть их Лань Чжаню на плечи. Лань Чжань, казалось, не слушал. Зато обращал внимание, когда Вэй Ин сравнивал чувствительность тел. Вэй Ин, в отличие от некоторых, не был потомком монаха. Он точно знал, что в прошлом теле ему не хотелось кончать от царапин на внутренней стороне бедра.
Путешествие закончилось в Гусу. Лань Чжань привел Вэй Ина в Облачные Глубины, сказал, что он может отдохнуть, заставил поверить, что Вэй Ин может быть дома. Тогда он выучил новое тело до последней родинки, шрама, заусенца. Привык к новой жизни — той, в которой Старейшина Илина водил детей на ночную охоту, считался замужним человеком, старался соблюдать правила самого унылого клана на свете, чтобы не расстраивать «свекра».
Теперь Вэй Ин знал, что в новом теле ему больше нравится спать на правом боку, а не на левом. Он знал, что от долгого чтения у него начинает дергаться глаз. Знал, что волосы теперь тонкие, легко путающиеся и сбивающиеся в колтуны. Он знал, что теперь в моменты задумчивости или рассеянности непроизвольно тянется подергать мочку уха.
Но Вэй Ин за все прошедшее время так и не узнал, что новое тело склонно болеть.
*****
На ночную охоту в тот раз Вэй Ин отправлялся вместе с Цзинъи и парочкой младших учеников, чьи имена никак не мог запомнить — пока что! Вся жизнь у них была впереди! С проклятым веретеном в деревне они разобрались быстро, но по пути назад их группу застал дождь. Сильный и холодный, настоящий ливень в осенний сезон дождей — только в Гусу таких сезонов не должно было быть.
— Сильные дожди кончаются быстро. Пойдем вперед, — скомандовал Вэй Ин, надеясь поскорее вернуться домой.
Но дождь не закончился. Когда у детей вымокли и потяжелели одежды, а у него самого начали стучать зубы, пришлось остановиться. Они смогли найти раскидистое дерево, чьи густые листья практически защищали их от дождя. После обиженного взгляда Цзинъи пришлось научить малышей невероятно полезному навыку высушивания одежды с помощью измененного талисмана огня.
— Только при своих учителях его не применяйте, — вздохнул Вэй Ин, крепче закутываясь в плащ. — Переделывать талисманы очень-очень плохо.
Дождь стих к ночи, пришлось растолкать сонных, привыкших к раннему сон-часу детей и пойти дальше. В темноте они нашли городок, а вместе с ним и постоялый двор, где можно было получить теплую воду и мягкую кровать.
Утром Вэй Ин поднялся с трудом — с большим, чем обычно. У него болела голова. И тяжело было говорить.
После пятой попытки скрыть кашель в рукаве к Вэй Ину повернулись шесть пар взволнованных, больших, блестящих глаз.
Вэй Ин обожал маленьких и наивных детей.
— Вы заболели, учитель Вэй?
— Пф, ну конечно! Чтоб вы знали, ваш учитель ни разу в жизни не болел.
Цзинъи фыркнул.
— Но вы кашляете, учитель. У вас болит горло?
— Болит. Но это от того, что я так много говорил! Напомнить, сколько раз мне пришлось рассказывать вам о проклятых объектах прежде, чем вы догадались, где искать веретено?
Пристыженные ученики продолжили путь в молчании. Когда они прибыли в Облачные Глубины, Вэй Ин без зазрения совести поручил проследить за их возвращением домой и отчетом мастеру Цижэню Цзинъи, а сам поспешил вернуться в цзинши, желая устроить сюрприз.
Его драгоценный супруг, свет всей его жизни, прекрасный Лань Чжань сидел за столом и разливал чай.
— Вэй Ин, с возвращением.
— Ах! Неужели ты почувствовал, что я уже близко?
— Меня уведомили о вашем возвращении.
Вэй Ин не стал обижаться на разрушение романтических фантазий. Он скинул дорожный плащ, оставил пару десятков приветственных поцелуев на лице Лань Чжаня — тот даже не пытался сопротивляться, только поднимал голову, чтобы Вэй Ину было удобнее — и сел за стол рядом.
Впервые в жизни Вэй Ин испытал удовольствие от горячего, горьковатого травяного чая — жидкость приятно успокаивала болящее горло.
— Ночная охота прошла хорошо?
— Эти малыши еще совсем неопытные. Цзинъи едва удерживался, чтобы за руки отвести их к нужному дому.
— Цзинъи полезно поучиться терпению.
— И это тоже. На обратном пути попали под дождь. Никак не могу привыкнуть к погоде здесь, возле гор.
— М-хм. Ты хорошо себя чувствуешь?
— Ну конечно, — нахмурился Вэй Ин, растерянный. — С чего бы меня чувствовать себя плохо?
— Дожди холодные. Твое Золотое Ядро еще слабо. Ты уязвим для болезней.
Поняв волнения супруга, Вэй Ин беспечно отмахнулся.
— Не стоит переживать. Это простой дождь. Я и не такое выдерживал.
На следующее утро Вэй Ин проснулся с забитым носом, горлом, болящим с такой силой, что он не мог даже сглатывать слюну, и весь трясущийся от озноба.
В голову будто насыпали песка. И в глаза тоже. Вэй Ин втянул воздух открытым ртом, оглядываясь по сторонам. Светило солнце. Лань Чжаня не было. Завтрак стоял на столе.
Слишком далеко. Вэй Ин едва мог поднять руки. И ноги. Тело ощущалось слабым, тяжелым, будто он превратился в новорожденного котенка и не знал, как управлять всеми этими неожиданно появившимися конечностями.
Холодно. Вэй Ин закутался в одеяло поплотнее, насколько мог. От усилий и движений он закашлялся. Горло драло нещадно. Уставший, замерзший и мучающийся от боли, он предпочел закрыть глаза и провалиться в сон снова.
А потом почувствовал прохладную ладонь у себя на щеке.
— Ах, Л-нчж-ань?
— Вэй Ин. Ты горишь.
— О-о-о. Чт это значт? — сонно пробормотал Вэй Ин, пытаясь открыть глаза.
— У тебя поднялась температура.
— Да. Я забол-л, да?
— М-м. Стоит позвать лекаря.
Вэй Ин захныкал, надеясь на жалость супруга. Лекарей, а тем более лекарей клана Лань, он не любил. Холодные, строгие, они все проблемы на свете решали своими ужасными травяными отравами. Вэй Ин знал это после многочисленных ранений, ушибов и ссадин, полученных на охотах и тренировках.
Вэй Ин надеялся поныть, но вместо этого согнулся, заходясь в еще одном приступе кашля. Даже хорошо — получилось еще жалобнее. Только от кашля разболелась голова, заслезились глаза.
— Сядь, — попросил Лань Чжань над самым ухом. Ох, кажется, его руки мягко подталкивали Вэй Ина в поясницу. — Выпей чай. Смягчит горло.
— Но мне больно глотать!
Это было самым ужасным симптомом болезни. Вэй Ин даже не задумывался, насколько часто люди сглатывают слюну. Теперь он понимал, насколько это было дурацкое и бесполезное занятие для его тела — и насколько сильно оно причиняло боль.
Лань Чжань — когда он появился перед Вэй Ином? Когда Вэй Ин открыл глаза? — нахмурился. Потом взял его лицо в ладони.
— Открой рот.
Вэй Ин, который старался быть хорошим мальчиком для своего драгоценного супруга, подчинился. Лань Чжань слегка наклонился, а потом положил два пальца Вэй Ину на язык, заставляя открыть рот шире.
Обычно такие действия приводили к приятным, самым приятным на свете последствиям, но сейчас Лань Чжань лишь слегка повернул его голову на свет, чтобы рассмотреть горло, и отстранился.
— Я позову лекаря. Ты серьезно болен.
В его низком голосе звучало напряжение. Волнение. Лань Чжань волновался. Именно это, а не боль и усталость, заставило Вэй Ина замолчать, принять чай из чужих рук, послушно сделать пару болезненных глотков и закутаться в одеяло, дожидаясь осмотра.
Хорошо, что Лань Чжань догадался пригласить в их дом Лань Минчжу, молодую ученицу нынешнего лекаря. Она, вроде как, ненавидела Вэй Ина меньше всех.
Вэй Ин смутно помнил, как осматривали его горло, измеряли температуру и ощупывали точки пульса. Цзинши качалась и плыла перед глазами, сам он как будто время от времени засыпал. Или терял сознание?
Вэй Ин запомнил тот момент, когда знакомые мягкие руки уложили его на подушки и укутали одеялом. Тяжелым — может быть, двумя?
— Если жар будет подниматься, надо будет его раскрыть. Охлаждать, — тихо раздавала поручения Лань Минчжу. — Это простуда. Мы можем только ждать, пока он справится с ней сам. Вам принесут лекарства, которые молодой господин должен будет принимать вместе с едой. Много жидкостей. Много отдыха, чтобы набраться сил для борьбы с болезнью.
Лань Чжань кивнул. Вэй Ин поднял слабую руку, вытаскивая ее из-под одеял и цепляясь за рукав мужа.
— Все хорошо, — прошептал он.
Чувствовал Вэй Ин себя как герой трагического романа, лежащий при смерти, окруженный уже скорбящей семьей. Впрочем, вряд ли Лань Чжань нашел бы такое сравнение смешным.
— Спи, Вэй Ин.
— Вы же говорите о лекарствах. Давай покончим сначала с лекарствами?
— Мы уже дали тебе лекарства.
— Правда? — сонно переспросил Вэй Ин.
Лань Чжань выглядел очень взволнованным.
— Да. Засыпай.
*****
Вэй Ину снился очень-очень-очень плохой сон. Яньли стояла перед ним и — и он уже привык. Он уже знал, что она мертва.
В этом сне она не улыбалась. Не утешала его. Она смотрела прямо на Вэй Ина, истекая кровью, давясь воздухом, будто бы обвиняюще, а будто бы и утешающе, тянула руки, пыталась что-то сказать.
Это была Яньли в последние мгновения перед своей смертью. И Вэй Ин не мог дышать.
А потом рана ее разверзлась, и кровь хлынула потоком, как речная вода. Кровь заполняла все вокруг, и Вэй Ин начал тонуть. Он пытался добраться до Яньли, пытался дотянуться, но она истекала кровью и скрывалась под багровой волной. Вэй Ин пытался вытолкнуть себя наверх, к воздуху — и в следующую секунду оказался на дне Кровавого пруда, в самом сердце Могильных холмов. И Вэни со всех сил тянули его на дно, к себе, где он мог бы стать таким же истлевшим, несчастным, одиноким мертвецом.
Вэй Ин знал, что это сон. Но никак не мог проснуться. И от этого становилось страшно. Еще одна иллюзия курильницы? Проклятие? Наказание за все преступления, наконец-то нашедшее его грязную душу?
А в следующую секунду сильная рука тряханула его за плечо, и Вэй Ин открыл глаза.
Лань Чжань нависал над ним, бледный в свете свечей.
— Вэй Ин. Тебе снился кошмар.
— Да. Очень плохой сон. Я никак не мог проснуться.
— У тебя поднялся жар, — Лань Чжань положил руку ему на лоб. Прохладную, просто волшебно. — Нужно убрать одеяло.
— Что? — содрогнулся Вэй Ин, и в следующее мгновение оказался практически обнаженным. — Не-е-ет! Мне ужасно холодно, Лань Чжань, Лань Чжань.
— Ты сгоришь.
— У меня зуб-бы стучат. Ты не слышишь? Ты так жесток. Ты самый жестокий супруг на свете.
Вэй Ин не хотел это говорить. Он чувствовал себя немного пьяным. Чуть-чуть. Похоже. Выбалтывал все, что приходило на ум.
— Я не хотел этого говорить. Лань Чжань самый лучший. Он заботится обо мне.
— Лань Чжань это знает, — послышалось в ответ, а потом на лоб Вэй Ину опустили что-то очень-очень холодное.
Кажется, он взвизгнул и начал махать руками.
— Это просто смоченная в воде ткань, чтобы ты остыл, — нежные руки погладили его по волосам. — Полежи спокойно. Тебе надо поесть и принять лекарство.
— Но я не хочу. Я хочу спать. Под своим одеялом. И под тобой.
— После еды.
Вэй Ин вздохнул и попытался расслабиться, чтобы не дрожать. Слева зазвенела посуда. Лань Чжань расставлял ужин? Несмотря на то, что Вэй Ин не мог вспомнить, когда в последний раз ел, он не испытывал голода. Только усталость. Тело все еще было непривычно, пугающе тяжелым. Чужим. Он давно не называл это тело чужим.
Но оно давно не подставляло его так сильно. Простуда. Вздумало болеть.
— Садись, — попросил Лань Чжань, снова ласково, но уверенно подталкивая Вэй Ина в спину. Потом сел рядом с кроватью сам, нарушая все правила приличия и устои своего клана.
Поднес ко рту Вэй Ина ложку с жидкостью.
— Суп? — вздохнул Вэй Ин.
— Легкая, но питательная еда, — решительно отозвался Лань Чжань. — Ешь.
— Ох, ты будешь меня кор-м!
В рот ему мгновенно засунули ложку.
Из-за забитого носа Вэй Ин не чувствовал ни запаха, ни вкуса. Лань Чжань заставил его проглотить пару ложек, потом растворил порошок в чашке с водой, проследил, чтобы она была выпита до последней капли. Все это время Вэй Ин должен был одной рукой придерживать на лбу мокрую ткань. Она хоть согрелась.
Стоило это заметить, как Лань Чжань уложил его на подушки, забрал ткань и окунул в воду снова. Вэй Ин застонал, кривя губы. Он просто хотел спать.
— Еще немного, — пообещал Лань Чжань, и поцеловал его во влажный лоб прежде, чем передать ткань.
Вэй Ин дрожал, и ему казалось, что это мучение будет продолжаться всю ночь. Но он сам не заметил, как заснул.
Утром он чувствовал себя лучше. Туман в голове разошелся. Тело все еще было слабым, горло болело, а нос не дышал. Но он сам, без чужих подсказок, мог сказать, что жар отступил.
— Все еще высокая температура, — разрушил все надежды Лань Чжань, прикладывая одну ладонь к его лбу, а вторую к своему. — Но не так плохо, как ночью. Кризис миновал.
— Кризис? — фыркнул Вэй Ин и откашлялся, прикрывая рот рукавом. — Да какой кризис, Лань Чжань?
— Ты бредил вечером и ночью. Я… Беспокоился.
— Ну, почти как в пещере у Черепахи-Губительницы. Старые добрые времена!
Лань Чжань коротко, но очень тяжело вздохнул. Вэй Ин улыбнулся, потом взял его за руку.
— Не беспокойся обо мне. Я буду пить лекарства, много кушать и спать. Как и сказал лекарь. И скоро мне станет легче. Ты можешь отправляться на занятия. Тебя ждут ученики.
Лань Чжань упрямо покачал головой.
— Останусь с тобой.
И остался. Вместе с Вэй Ином завтракал и обедал. Проследил, чтобы его несчастный, болезненный супруг принял все растворы, настои и сборы. И даже предложил мед, чтобы избавиться от горького травяного привкуса, который Вэй Ин так ненавидел.
— Ты самый лучший на свете. Я хочу тебя поцеловать. Но я сейчас весь сопливый и отвратительный.
Лань Чжань покачал головой и наклонился вперед, целуя Вэй Ина прямо в липкие от меда губы.
— Вэй Ин очаровательный.
— Вэй Ин последние два дня только и делает, что ноет и жалуется.
Он чувствовал себя странно. В жизни Вэй Ин испытывал боль намного хуже и сильнее. Терпел голод и холод, укрощал темную энергию. Но из-за простой простуды он был слабым, у него болела даже кожа, не получалось дышать. И это было так отвратительно, что хотелось плакать.
Вэй Ин не привык плакать. Тем более перед кем-то. Он бы не хотел, чтобы Лань Чжань видел его таким — жалким и несчастным.
— Вэй Ин болен. Ему тяжело, — отозвался Лань Чжань. Когда Вэй Ин поднял глаза, то увидел его мягкий взгляд и нежный изгиб губ. — Мне не в тягость, а в удовольствие помощь тебе. Мне нравится ухаживать за тобой. Удовлетворять все твои капризы.
— Все капризы? Неужели? Даже если я потребую еще меда?
— М-м. Принесу еще.
— А если я захочу танхулу, прямо здесь и сейчас?
— Ты сможешь съесть их, когда тебе полегчает. Я принесу.
— А если я захочу, чтобы ты слетал в Юньмэн и принес мне лотосов? — со смехом спросил Вэй Ин, практически забираясь на колени Лань Чжаню.
— Принесу.
— Лань Чжань, смешной ты человек, уже осень! Лотосы давно отцвели!
— На юге еще могут цвести.
Вэй Ин засмеялся, но вскоре хохот его перешел в кашель. Лань Чжань погладил его по спине, помогая отдышаться, а потом мягко и аккуратно откинулся назад. Теперь он лежал на постели, а Вэй Ин — на нем.
— Поспи еще немного.
— Нет, — упрямо отозвался Вэй Ин. — Я спал вчера весь день. Я абсолютно не устал.
Он почувствовал щекотное и нежное до слез прикосновение губ к виску.
— Просто закрой глаза.
Вэй Ин упрямо засопел, но глаза закрыл.
Проснулся он только следующим утром — ранним, судя по едва проникающему в цзинши свету. Лань Чжань прошел от дверей в их личные покои, держа в одной руке поднос с завтраком, а во второй — с многочисленными склянками.
— Больше спать не буду, — заявил Вэй Ин вместо приветствия. Лань Чжань лишь едва заметно улыбнулся, кивнул и начал переставлять еду на стол, а сам стол — поближе к кровати.
— Я чувствую себя уже намного лучше.
— Жар спал, но температура все еще есть. И твое горло болит.
— Неправда.
— Вэй Ин.
Этот взгляд говорил: «Ну я же слышу, как твой голос сипит». Вэй Ин вздохнул, сдаваясь и запихнул в рот рис.
— Отдохни еще сегодня. Завтра я позову лекаря.
— Я не вставал с постели несколько дней. Я хочу погулять. Я хочу принять ванну!
— Я попрошу принести тебе воды. Но ты должен будешь оставаться в постели.
— Хм.
— Вэй Ин. Пообещай мне, что останешься в постели.
Вэй Ин не стал обещать вслух, отвлекая внимания супруга взглядом из-под ресниц, поглаживанием по коленке, поцелуями и разговорами о том, как много они пропустили из своего «каждого дня».
— Я уверен, Ханьгуан-цзюнь изгнал бы из меня болезнь намного быстрее, — прошептал Вэй Ин Лань Чжаню на ухо, медленно поднимая руку все выше и выше на его бедре.
— Я уверен, — спокойно отозвался Лань Чжань, поворачиваясь к нему, — что в нынешнем состоянии Вэй Ин бы не выдержал такое изгнание.
Вэй Ин подавился слюной, чувствуя, как краска ударяет в лицо. Ах. Он слишком плохо влиял на своего Лань Чжаня.
Тем не менее, вслух он ничего не обещал. Лань Чжань, глубокоуважаемый Второй Нефрит Гусу, не мог несколько дней подряд увиливать от своих заданий, и вскоре покинул цзинши. Вэй Ин послушно принял все лекарства — ему самому не нравилось болеть, и он не собирался растягивать это приключение на больший срок — дождался, пока мальчишки-служки наполнят ванну теплой водой, и поспешил смыть с себя болезненный пот и неприятные воспоминания о кошмарах и слабости.
Когда Вэй Ин торопливо завязывал на себе пояс и мечтал о прогулке до луга с кроликами, в дверь постучали.
— Учитель Вэй, — позвал ласковый, но до боли раздражающий в этот момент голос Сычжуя. — Вы не спите? Ханьгуан-цзюнь попросил меня составить компанию вам сегодня. На случай, если вам снова станет нехорошо.
«Составить компанию», ха, конечно! Скорее «присмотреть, чтобы Вэй Ин и носа на улицу не посмел сунуть». Вэй Ин распахнул дверь.
Сычжуй улыбнулся.
— Добрый день.
— Лань Чжань запретил мне гулять, — ответил Вэй Ин сурово и решительно. — Но я хочу гулять.
Улыбка Сычжуя не дрогнула.
— Я думаю, Ханьгуан-цзюнь забыл, что свежий воздух полезен заболевшему. Мы можем прогуляться, но только вокруг цзинши.
Вэй Ин, который уже несколько дней ничего кроме четырех стен не видел, был согласен и на такое. Но когда Сычжуй попытался очень почтительно и аккуратно взять его под руку, передернулся.
— Ну уж нет. Я и так ощущаю себя немощным стариком. Скажи-ка мне лучше, что значит, Ханьгуан-цзюнь забыл? А почему ты помнишь, что полезно заболевшему?
— Ах. Видите ли, учитель Вэй, та лихорадка, забравшая у меня воспоминания о семье, была лишь одной из немногих. Я рос очень болезненным ребенком. Ханьгуан-цзюнь редко бывал рядом. У него были и другие обязательства. Но иногда он присматривал за мной, вместе с наставниками и лекарями.
Вэй Ин сбился с шага. Тяжело вздохнул.
— Не удивительно. Ты был таким маленьким. Мало кушал.
— Я благодарен за все, что моя семья дала мне, — горячо возразил Сычжуй, и все же схватил Вэй Ина за руку, маленький прилипала. — К тому же, я смог это перерасти.
— Неужели? И как? Что-то подсказывает, что мне понадобятся эти советы.
— Я принимал лекарства, которые придают телу силы. Полезные вещества, они помогают бороться с болезнями. Их нужно принимать долго, даже когда ты здоров.
— Даже когда здоров? — застонал Вэй Ин. — Я едва выдержал эту мерзость сейчас, а я ведь даже вкуса почти не чувствовал.
— Они ужасные на вкус, — Сычжуй улыбнулся сочувственно. — Но они помогают. Еще я старательно тренировался. Золотое Ядро помогает оставаться здоровым.
— Над этим я уже работаю.
— А еще я был осторожен. Знаете, учитель Вэй, в Облачных Глубинах выпадает много снега. И младшим ученикам — да и старшим, если никто не видит — разрешают в нем играть. Но я знал, чем снежные битвы заканчиваются для меня, поэтому не ходил на улицу.
— Ох. Это звучит очень грустно.
— Порой мне было одиноко. Но я предпочитал пару часов одиночества долгим дням болезни. Я мучился сам и волновал всех вокруг. К тому же, мои друзья часто составляли мне компанию. Цзинъи всегда приходил. Мы читали или играли вместе внутри.
Вэй Ин вздохнул. Он понимал Сычжуя. Взволнованный, напуганный Лань Чжань до сих пор стоял перед глазами. А Вэй Ин ведь пообещал, что никогда больше не будет причинять ему боль.
— Учитель Вэй? Вы уже устали?
— Ничего от тебя не спрячешь, ух.
Не хотелось это признавать, но Лань Чжань оказался прав. Вэй Ин выдохся и чувствовал, как слегка дрожали коленки — и это от простой прогулки вокруг дома! Они развернулись и пошли внутрь. В этот раз Вэй Ин не стал отгонять нервно прилипшего к его боку Сычжуя.
Лань Чжань вернулся после утренних занятий. Они пообедали все вместе. Сычжуй ни словом не обмолвился о секретной прогулке. Пожелал Вэй Ину скорейшего выздоровления, поклонился и ушел к себе.
— Может быть, я слаб, но мне все еще ужасно скучно, — продолжал стенать Вэй Ин. — Давай я хотя бы помогу тебе с проверкой отчетов?
Лань Чжань посмотрел на супруга удивленно, но кивнул и передал часть бумаг. Вэй Ин считал отчеты о Ночной охоте глупостью и ужасной попыткой приструнить учеников. Он ненавидел их как член Юньмэн Цзян, и продолжал ненавидеть их как член Гусу Лань. Однако от скуки Вэй Ин был готов на все.
По совпадению — или нет, с Лань Чжанем трудно было угадать — ему попались отчеты малышей, которых Вэй Ин водил на охоту пару дней назад.
— Лань Чжань. Лань Чжань, он пишет какой-то бред. Кто это? Лань Юншэнь. Я же тысячу раз объяснил, что предмет оказался проклятым не из-за смерти хозяйки, а из-за накопившейся негативной энергии во время ее жизни — она работала и мечтала, как будет мстить всем обидчикам!
— Но он запомнил так. И если ты не укажешь ему на ошибку и не попросишь написать новую работу, он продолжит так думать. И на следующей охоте неправильно распознает проклятие, — Лань Чжань не поднимал взгляда от своей половины бумаг. — С помощью отчетов мы не только контролируем действия заклинателей, но и обучаем младших учеников. Им полезно раздумывать над своими действиями и анализировать ошибки.
— Да уж, — Вэй Ин рассеянно почесал затылок. — Ладно. Сейчас я ему такое понапишу, мастер Цижэнь ему покажется ласковым дедушкой.
— Они дети, — неожиданно мягко добавил Лань Чжань, — их нужно долго учить, но они запоминают урок.
Вэй Ин улыбнулся.
— Я знаю. Ты забыл, Лань Чжань? Когда-то… Когда-то я уже учил гору маленьких, любопытных детей тому, как правильно ходить на охоту.
О шиди из клана Цзян не хотелось вспоминать. Все они погибли не своей смертью — при нападении на Пристань Лотоса или позже, на войне. Но, Вэй Ин сделал это открытие совсем недавно, порой разговоры облегчали боль.
Следующим утром лекарь подтвердил, что самый тяжелый этап болезни был позади, лихорадка отступила. Лань Чжань продолжал следить, чтобы Вэй Ин принимал лекарства. Через пару дней все закончилось, великая простуда Старейшины Илина забылась. Вэй Ин приобрел новую привычку, которая никак не была связана с его здоровьем. Он полюбил помогать супругу проверять отчеты, особенно выискивать листы с подписями тех учеников, которых сам водил на охоту. Проверять, а потом ненавязчиво вылавливать их в коридорах и говорить: «Значит, ты считаешь, что правильно поступил, когда кинулся как заяц перепуганный прямо под удар того мертвеца, да?».
*****
Как Сычжуй и говорил, в Облачных Глубинах выпадало много снега. Вэй Ин, в жизни такого не видавший — в Юньмэне снег едва ли припорашивал землю — вместе с маленькими детьми в удовольствие вывалялся в сугробах, лепил фигурки и участвовал в снежных битвах.
Но об опасности таких игр Вэй Ин тоже не знал, поэтому вернулся в цзинши мокрый, запыхавшийся, с комками снега в обуви и за шиворотом. И хотя Лань Чжань, множество раз видевший последствия первого снежного дня, поспешил утащить мужа в ванну с теплой водой и завернуть в чистую одежду… Вэй Ин все равно свалился с еще одной простудой.
Не такой тяжелой. Жар не поднимался. Но кашлял Вэй Ин долго, постоянно шмыгал носом и думал: «Это расплата за все разы, когда я дразнил своих шиди».
— Что же это такое? — гундосо возмущался Вэй Ин, пряча нос в платке. — За всю свою жизнь я ни разу не болел! А теперь из-за Мо Сюаньюя должен терпеть такое. Неужели он не мог… Тренироваться получше?! Больше времени уделять заклинательству?
— Не говори так, — неожиданно строго ответил Лань Чжань, ставя на стол терпко пахнущие склянки.
Вэй Ин, бесконечно уставший от чувства слабости, от кашля и от стеснения перед ласково-покровительственным отношением всех вокруг к его больной персоне, надулся.
— Это тело может быть слабым. Может быть хуже твоего. Но оно стало подарком, на который никто из нас не смел даже надеяться. Я, — Лань Чжань опустил глаза и медленно сжал руку в кулак, — я бесконечно благодарен за этот подарок. И тебе следует относиться к нему с почтением.
Ох. Да. Вэй Ин забыл. Он положил руку себе на грудь и глубоко вздохнул, чувствуя биение сердца.
Видно настолько освоился, что позабыл ту тишину, постепенно уходящую прочь злость, наступающее раскаяние. Позабыл смерть.
— Я тоже бесконечно благодарен. Но боги свидетели, болеть так скучно!
— Ты тоже мог бы больше времени уделять медитациям и тренировкам. Золотое Ядро поможет справляться с болезнями.
— Лань Чжань. Лань Чжань. Ты что, меня ругаешь?
— Развернись.
Все еще имитируя возмущение и смертельное оскорбление, Вэй Ин развернулся, садясь к супругу спиной. Большие теплые руки погладили его по плечам, потом поддели воротник одежды.
— Ханьгуан-цзюнь! Значит, сначала вы оскорбляете своего бедного мужа, а теперь планируете надругаться над ним?
— Мазь, — с едва различимой ноткой усталости ответил Лань Чжань. — Растирания. От твоего кашля.
— А, — Вэй Ин улыбнулся. — Тогда ладно. Но ты все равно будь со мною нежен.
Лань Чжань был нежен — настолько, что растирания все равно переросли в надругательства, в лечебной мази были выпачканы и одежды, и простыни, и даже, к их взаимному ужасу, налобная лента.
Третий случай болезни — Вэй Ин хотел, чтобы все это знали — случился абсолютно не по его вине. В Гусу Лань пришел посланник с просьбой о помощи — небольшой город на севере провинции поразила проклятая хворь, которая грозилась убить их всех. Вэй Ин, Лань Чжань и несколько самых ответственных учеников отправились разбираться с этим делом — насылать болезни было не так уж и легко, стоило приложить все силы.
По прибытии в город господа заклинатели довольно быстро выяснили, что хворь город поразила самая обычная. Люди страдали от лихорадки и проблем с желудком. Вэй Ин никак не успел бы за два дня навредить пославшему проклятие или пересечься с проклятым предметом — однако он заболел. Скорее всего, он просто заразился после опроса больных. Лань Чжань порекомендовал главе города запретить вход в больницу посторонних, чтобы остановить процесс заражения.
Хорошие рекомендации сыграли с ними плохую шутку — Вэй Ина тоже поместили в госпиталь и запретили к нему приходить. Заверения о том, что господа заклинатели не могут заразиться, местных лекарей не утешали. Ведь мастер Вэй заразился, значит, и вы можете, да? Объяснять, что такое Золотое Ядро и чем мастер Вэй отличается от других мастеров, вышло бы слишком долго.
В результате Вэй Ин отлеживался в щедро выделенной ему комнате, глотал лекарства, купался в ледяной ванне — лихорадка иногда становилась слишком сильной — и мучился от тошноты. В перерывах между этими увлекательными занятиями он вывешивался из окна, выслушивал доклады учеников и раздавал поручения. Ведь они смогли заметить неладное — самая обычная хворь забирала жизни у молодых и сильных мужчин, а не у стариков и детей, как должна была. Кто-то или что-то явно воспользовалось напастью, случившейся с городом.
В то же самое окно пробирался Лань Чжань, не собирающийся оставлять своего больного мужа в руках неизвестных ему лекарей. Вэй Ин с удовольствием принимал внимание и сочувствие, и даже искренне, без наигранной слабости стонал, вздыхал, приподнимался на дрожащих руках, сворачивался у Лань Чжаня на груди и пытался выспаться.
Через семь дней темная заклинательница была найдена. У нее оказалась непростая судьба, и она решила отомстить монстрам, поиздевавшимся над ее матерью, а заодно и всем их потомкам. Проклятие сняли. Девушка низко кланялась перед едва поправившимся Старейшиной Илина — навредить своему кумиру она не хотела. Но в действиях не раскаивалась. Мать ее всю жизнь жила в позоре и нищете, умерла очень рано.
Вэй Ин, которого в самом деле стошнило после рассказа, ненависть девушки полностью понимал. По правилам им предстояло привести заклинательницу в Облачные Глубины, где ее бы ждал суд старейшин. Но ночью коварная женщина сумела сбежать — прямо из-под надзора их учеников.
— Это тяжелый проступок, — говорил Лань Чжань, глядя на спокойные лица, в которых не было ни грамма раскаяния. — Вам предстоит понести наказание за свою невнимательность по возвращении.
— В следующий раз хоть изваляйтесь в грязи, сделайте вид, что доблестно сражались и проиграли, — шептал за его спиной Вэй Ин детям.
Впрочем, скоро он узнал, что в шепоте не было нужды — Лань Чжань поручил ученикам всего лишь переписывать правила и кодекс нравственности. Даже без стойки на руках.
*****
К концу зимы Лань Чжань решил, что пришло время, и принялся готовиться к отъезду.
Вэй Ин, его супруг, чувствовал себя как дома в Облачных Глубинах, и Лань Чжаня бесконечно радовал этот факт. Он никогда не хотел заковывать Вэй Ина, заставлять его мириться с чем-то неприятным. Своему любимому человеку он желал только счастья и был готов всем ради этого пожертвовать. Но то, что Лань Чжаню не пришлось выбирать между семьей и супругом, стало очень приятным сюрпризом.
Тем не менее, время от времени стоило давать отдых. Вэй Ину от Облачных Глубин и всех правил, которым нужно было подчиняться в этих стенах. А Облачным Глубинам стоило давать отдых от Вэй Ина. Старейшинам, которые начали придираться к каждому неправильно сказанному слову, надо было дать возможность прочувствовать отсутствие одного из самых лучших учителей и бойцов. Дядюшке, который уже перестал приглашать их на обязательное чаепитие раз в месяц, стоило дать возможность пожить в тишине. А всем тем людям, которые потеряли близких в битве при Безночном Городе, стоило…
Стоило уважать их. Лань Чжань знал, что его любимый человек совершил достаточно ошибок и принес в этот мир достаточное количество боли. Лань Чжань знал, что не все любили Вэй Ина так, как он — безоговорочно и всеобъемлюще. Эти люди уважали Ханьгуан-цзюня и не спешили изгонять его и его супруга с Облачных Глубин, несмотря ни на что.
Отдых всем пойдет на пользу.
Лань Чжань поручил свои уроки Сычжую, как знак высшей степени доверия. Обсудил с дядей планы и установил срок возвращения. С удовольствием понаблюдал, как радостно скачущий по цзинши Вэй Ин собирает вещи. Ненадолго навестил брата — тот все еще отказывался покидать свои покои и большую часть времени проводил в медитации.
А потом они отправились путешествовать — вдвоем, под звуки их песни, и Лань Чжань почти забыл, как прекрасно это было.
Они навестили Ланьлин Цзинь и помогли в охоте на гигантского, поедающего урожай борова. Старательно обошли границу Юньмэня и двинулись на юг. Весна вступала в свои права. Вскоре территории великих кланов кончились, все чаще на пути стали попадаться города и деревни, страдающие от проклятий, призраков, ходячих мертвецов и не имеющие возможности попросить о помощи. Лань Чжань выполнял свой долг и истреблял зло. Но видел, что Вэй Ин начинал скучать, если дело заканчивалось на повторном погребении усопших и исполнении их предсмертных желаний. Поэтому они продолжали двигаться на юг.
Слабое здоровье тела Мо Сюаньюя постоянно давало о себе знать. Вэй Ин усердно тренировался. Он уже мог удержать в руках Суйбянь, мог идти пешком целый день (но не всегда хотел) и даже меньше чувствовал голод. Но неожиданно заставшая их посреди поля гроза или усилившийся в подгорье ветер приводили к болезни — к счастью, в виде легкого жара или кашля. Один раз у Вэй Ина долго болела голова, а потом кровь пошла носом и заполонила один глаз. Лань Чжань не любил вспоминать этот момент — он страшно перепугался и даже не сразу вспомнил наставления лекарей.
Потом они дошли до моря. Южный край был жарким и влажным. Море — бурным и опасным, совершенно отличающимся от вод, которые омывали территорию Гусу. Лань Чжань едва мог разобрать местный диалект.
Чудовища здесь тоже обитали другие.
В одной из рыбацких деревень на побережье обитал заклинатель. Чжао Лянь, так он представился, когда Вэй Ин и Лань Чжань заселились в пустующую хижину. Со скромностью, почтительностью и неприкрытой радостью он принял новых заклинателей и предложил им поучаствовать в охоте на морского змея, который потопил уже несколько лодок и утащил на дно людей.
Они никогда раньше не слышали о морских змеях. Вэй Ин был в восторге. Лань Чжань этих эмоций не разделял — ему пришлось два раза ловить своего супруга за воротник, чтобы тот не свалился в воду (и это вызывало не самые приятные воспоминания).
Морские воды хранили в себе много опасностей. Вэй Ин настоял, чтобы они задержались на юге подольше. Под лучами солнца кожа его медленно темнела, покрывалась загаром. Из-за несформированного еще Ядра Вэй Ин хуже переносил жару и начал собирать волосы в совершенно бесстыдные прически — растрепанные узлы, неровные девичьи косы. Безжалостно оголял шею и выступающие позвонки.
Лань Чжаню нравилось отдыхать в этой деревне.
Они ходили на местный рынок, покупали свежую и копченую рыбу. Когда прибоем на берег вынесло голову того змея, что они уничтожили, Вэй Ин достал бумагу, сел на песок и, не обращая внимания на запах и кружащих вокруг чаек, принялся зарисовывать зубастую морду и рогатую голову. Лань Чжань понимал его — полезно будет научить других, рассказать о незнакомых монстрах, о том, как их победить. Но никакая любовь и понимание не могли заставить его сидеть возле гниющей туши морского змея.
Вэй Ин смеялся и называл его избалованным молодым господином.
В соседнем городе располагался большой порт. Корабли оттуда отправлялись через море — в незнакомую страну, откуда привозили масло, ткань и глиняные горшки, в которых было удобно хранить рыбу, рис и мясо. Один из купцов предлагал господам заклинателям отправиться в путешествие.
Если бы Лань Чжань прибыл в этот город один, он бы мгновенно отказался. Путешествие могло затянуться и на год, и на два. Ханьгуан-цзюнь должен был выполнять свои обязательства. И как бы ему не хотелось увидеть неизведанные земли, как бы не хотелось узнать, какие люди там живут, существуют ли там заклинатели — он бы не решился.
Но с Лань Чжанем был Вэй Ин. Преисполненный любопытством и своей бесконечной жаждой узнать что-то новое. И Лань Чжань, на самом деле, с определенной степенью нетерпения ждал согласия супруга, чтобы скрыть за потворством его желаниям собственное.
Вэй Ин, однако, в ответ на приглашение покачал головой и ответил:
— Мы обещали вернуться домой до заморозков. Нас ждут.
И после такого ответа Лань Чжань не почувствовал разочарования.
Вскоре и южное море стало превращаться в рутину. После Праздника драконьих лодок они планировали отправиться назад. Вэй Ин вздыхал шутливо:
— За все время здесь я ни разу не заболел. Может быть, мне полезен морской воздух?
Лань Чжань не мог оправдаться ни жарой, ни усталостью. Разве что долгим путешествием в месте, где никто не знал его звания и его репутации. Он абсолютно мелочно заметил:
— Вэй Ин мог бы остаться здесь на больший срок. Чжао Лянь был бы бесконечно счастлив составить компанию.
Вэй Ин подскочил на кровати, засиял, и Лань Чжань мгновенно осознал свою ошибку.
— Ты все-таки ревнуешь! Ты же сказал мне, что не ревнуешь?
Лань Чжань не знал, как Вэй Ин поверил в его ложь. Ведь на протяжении всего их отдыха в рыбацкой деревне Лань Чжань… Брал его с такой силой и страстью, оставлял укусы и царапины на самых видных местах, прикладывал все усилия, чтобы довольные, сладкие стоны Вэй Ина разносились все дальше и дальше.
Вэй Ин проводил время с Чжао Лянем исключительно из любопытства, выспрашивая о местных демонах и чудищах, о морских монстрах и путешествиях по воде. В верности супруга Лань Чжань не сомневался. Но еще он видел чужие взгляды — и не мог отвлечь себя от глупого, мальчишечьего желания устроить драку.
Вэй Ин не был его игрушкой, чтобы забирать в дом и прятать от жадных рук.
— Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, — слишком довольно причитал Вэй Ин, подкрадываясь к нему. — Твоя ревность была абсолютно беспочвенна. Я на второй же день уверил молодого господина Чжао, что его знаки внимания мне не нужны, ведь он никогда не сравнится с моим драгоценным мужем ни в красоте, ни в силе, ни в мудрости, ни в порядочности.
— М-м.
— Ты счастлив?
Вэй Ин практически заполз ему на колени, горячий и весь пропитанный соленым морским воздухом. Лань Чжань придержал его за талию.
— Я считаю интересным, что ты так быстро распознал знаки внимания молодого господина Чжао, но долго оставался в неведении о моих чувствах.
Вэй Ин захлопал ресницами. Улыбнулся.
— Лань Чжань, в сдержанности и дисциплине с тобой тоже никто не сравнится.
Лань Чжань позволил себе побыть мелочным в последний раз и укусил Вэй Ина в плечо. Это тоже напоминало об их молодости.
*****
Домой они отправились вдоль побережья. Лето в этом году выдалось жаркое. Вэй Ин постоянно рвал по дороге — в лесах и полях — различные ягоды и с пугающей уверенностью заявлял, что они ему знакомы и что их можно есть. У Лань Чжаня сгорел под солнцем нос, и Вэй Ин без устали дразнил его, причитая, что, оказывается, даже великолепный Ханьгуан-цзюнь не защищен от простых смертных напастей.
В провинции Молинь хозяин города попросил их помощи — с пастбищ уже долгое время кто-то похищал животных, оставляя лишь следы крови на траве, а недавно начали пропадать и дети.
Расследование привело их к густому лесу в северном подгорье, гигантскому гнезду на высоких ветвях и девятиглавому фениксу. Отвратительный запах разложения и кровавые потеки на дереве не оставляли сомнений, что они нашли виновного.
— Но девятиглавые фениксы — мудрые и милостивые существа, — яростно шептал Вэй Ин Лань Чжаню на ухо, пока они кружили на Бичэне на значительном расстоянии вокруг гнезда. — С чего бы ему охотиться на скот и людей?
— Возможно, он был отравлен темной энергией.
Вэй Ин тяжело вздохнул и достал из-за пояса Чэньцин.
Ввязываться в бой с летающим существом было опасно. Вэй Ин не имел преимущества в воздухе. Но он настоял. «Мы ведь не можем просто развернуться и отправиться дальше, оставив его здесь поедать детей!».
Количество темной энергии феникса оказалось действительно велико — Вэй Ину пришлось спрыгнуть на ветвь дерева, чтобы сосредоточиться на более сильной, подчиняющей своей воли мелодии. Лань Чжань сражался с помощью Ванцзи. Видимо, решив подобраться поближе, Вэй Ин поднялся в воздухе на Суйбяне. Но он не мог долго удержать контроль, и вскоре взмах могучего крыла сбил его с меча.
Лань Чжань успел… Он успел испугаться так сильно, что сам потерял контроль — и над мечом, и над гуцинем. Его сердце будто сжала холодная, ледяная рука. Пару долгих, бесконечно долгих секунд он не мог вздохнуть. А потом увидел, что Вэй Ин упал в озеро, образовавшееся из нескольких горных ручьев. Тогда Лань Чжань продолжил сражаться — если и было умение, которое Вэй Ин сохранил в обеих своих жизнях, так это умение плавать.
Он атаковал, феникс поднимался все выше и выше в воздух, открывая в крике клыкастые рты на человеческих лицах. Но Лань Чжань никак не мог услышать плеск воды и голос из-за спины. Выждав немного, он послал в сторону феникса огненный талисман, чтобы отвлечь его, а сам направился к озеру.
Вода была чистой, почти прозрачной. Но Лань Чжань не мог разглядеть ни человеческую фигуру, ни копну темных волос, ни одежды.
— Вэй Ин?
Ответа не было.
— Вэй Ин?!
Вот, кто-то приближался к поверхности. Лань Чжань сошел с Бичэня на землю и, не заботясь о собственной одежде, зашел в воду. Вэй Ин вынырнул, хватая ртом воздух. Его губы посинели, зубы тряслись. Лань Чжань кинулся к нему, заходя глубже — он уже и сам чувствовал, насколько холодной была вода.
— Стой, — выдохнул Вэй Ин. — На дне я увидел череп. Череп большой птицы. Кажется наш противник не девятиголовый феникс, а кто-то или что-то, сумевшее поглотить его и принявшее его облик.
— Тогда это очень сильное и опасное существо.
— Верно, — Вэй Ин держал свой вес на плаву, одной рукой убирая волосы в более крепкий хвост, чтобы они не мешались ему. — Нам понадобится помощь. Но я не смогу поднять этот череп со дна сам. Одолжи мне Бичэнь.
Лань Чжань не стал задавать лишних вопросов. Он слышал хлопанье огромных крыльев за спиной — лже-феникс возвращался, и явно решил, что пришла его очередь атаковать. С помощью Ванцзи он мог защищаться, а Бичэнь отправил в сторону озера. Подождал недолго, чтобы Вэй Ин мог схватиться за рукоять, а потом отправил его ниже, на глубину. Собственной силой Лань Чжань придавал мечу скорости, но позволял Вэй Ину выбирать направление.
Бичэнь прислушивался к Вэй Ину с таким же вниманием и почтением, как и его хозяин.
Занятый битвой, Лань Чжань не обратил внимание на то, когда Вэй Ин вышел из воды. Лже-феникс отмахивался от его атак как от надоедливых насекомых. Казалось, у него не было слабых мест.
— В сторону, Лань Чжань! — наконец-то скомандовал Вэй Ин.
Лань Чжань коротко оглянулся. Вэй Ин сидел рядом с большим птичьим черепом, на лбу которого собственной кровью нарисовал несколько знаков. Держа одну руку на черепе, вторую он вытянул перед собой, а потом громко свистнул на одной пронзительной ноте.
Подул ветер. Поднялся водоворот энергии. А потом над птичьим черепом дрогнул воздух, будто от огня. В одно мгновение ничего там не было, а в другое — свои гигантские крылья раскрывал настоящий феникс. Его отблеск, память о нем или его призрак — Лань Чжань не знал.
Но он мог видеть свет разума в черных глазах и не понимал, как они сразу не распознали подделку.
— Атакуй вместе с ним!
Лань Чжань всегда слушался этого голоса. Так что вскоре лже-феникс был побежден. Но на этом их дела не закончились. Пока Вэй Ин высушивал волосы и переодевался в сухую, теплую одежду — «все равно я наверняка свалюсь с простудой, я уже смирился, вода была просто ледяная» — Лань Чжань доставал из гнезда останки.
Казалось невыносимо тяжелым разбирать груду окровавленной одежды, перья и сор, чтобы найти маленькие изломанные кости. Но жертвы фальшивого монстра заслуживали достойного погребения, заслуживали спокойно отправиться к следующей жизни.
При помощи «Расспроса», они смогли распознать останки всех четырех жертв, а потом вернулись в город. Пришлось посетить все похороны, чтобы Лань Чжань мог сыграть «Покой» и убедить безутешных родителей в мирном посмертии погибших.
Вэй Ин свалился с лихорадкой как раз перед последними похоронами. Преисполненные благодарностью, жители города пригласили к господам заклинателям самого опытного местного лекаря. Тот, узнав о тяжелой битве и купании в горном озере, вздохнул, согласился с выводами Вэй Ина, что этого стоило ожидать, и оставил в их комнате на постоялом дворе набор трав, настоев и порошков для растирания.
— Не знаю, пугает меня или расстраивает то, что мы уже к этому привыкли, — тяжело вздыхал Вэй Ин, когда Лань Чжань передавал ему вечернюю порцию лекарств и награждал сдержанным, нежным поцелуем на ночь.
Вместо того, чем они занимались обычно.
Тем не менее, слова его были правдой — они уже привыкли к особенностям тела Мо Сюаньюя. Лань Чжань покупал для супруга более теплые одежды, брал с собой в путешествие набор лекарств от лихорадки и кашля, а также научился наблюдать за ходом болезни лучше многих лекарей.
Так что когда жар спал, они отправились дальше в путь, уверенные, что тяжелый кашель, которым наградило Вэй Ина купание в ледяной воде, тоже вскоре пройдет.
Но время шло, а легче ему не становилось. Лань Чжань чувствовал, что начинает паниковать, причем с каждым днем все сильнее. Это был очень нехороший кашель, глубокий, влажный. Вэй Ин содрогался всем телом, морщился. После самых затяжных приступов дышал мелко и часто, будто даже это причиняло ему боль. Рассеянно потирал грудь. Но в ответ на внимательные взгляды и тихие, взволнованные вопросы он всегда отмахивался и говорил, что все хорошо, он принимает лекарства, скоро все пройдет.
Им пришлось два раза покупать новые травы от кашля в дороге. Выслушав рассказ о болезни, один из травников посмурнел и посоветовал им как можно скорее обратиться к лекарю.
— Как только мы вернемся домой, Лань Минчжу осмотрит меня, — улыбался Вэй Ин, — мы уже так близко.
Но буквально через пару дней Лань Чжань проснулся ночью. Вэй Ин кашлял, сипло втягивая воздух ртом. Он весь дрожал, прижимаясь к Лань Чжаню спиной.
А когда смог передохнуть, попросил тихо:
— Зажги свет.
Напуганный, Лань Чжань взмахнул рукой, зажигая свечи на прикроватном столике. Вэй Ин обернулся к нему, показывая руку, которой недавно прикрывал рот.
Там, помимо слюны, оказались болезненно желтые, напоминающие гной капли, а еще следы крови.
К счастью, они уже находились на территории Ланьлина. Забыв о нужном времени сна и всех правилах приличия, Лань Чжань собрал их вещи, поднялся вместе с супругом на Бичэнь, и отправился в сторону Дворца золотого карпа.
*****
Цзинь Жулань за прошедшие годы немного повзрослел, стал главой клана и научился общаться со своими близкими без причитаний о том, как его на самом деле все не волнует и как он на самом деле очень занят. Лань Чжань ценил эти качества. Если бы мальчишка попробовал сейчас говорить о том, как ему недосуг искать лекаря для собственного дяди, пролилась бы чья-то кровь.
Вэй Ину и Лань Чжаню выделили просторные комнаты. Старший лекарь клана Цзинь был доставлен к ним незамедлительно. Выслушал их рассказ, потом достал трубку, которую прикладывал к груди Вэй Ина, слушая его дыхание. Положил длинные, сухие пальцы на запястья, нащупывая пульс.
— В дыхательных путях господина Вэя жидкость. Вполне возможно и кровь, и гной. Идет воспаление, — тяжело вздохнул лекарь под конец осмотра. — Это очень тяжелая болезнь.
— Так приступайте к лечению скорее! — тряхнул головой Цзинь Жулань.
— Прошу прощения, господин, — низко поклонился лекарь, и Лань Чжань, еще не услышав его слова, замер, боясь вдохнуть. — Но мне не известны способы ее лечения. В таких случаях все зависит от силы самих больных. Мы можем лишь давать те лекарства, которые помогают им дышать.
— Не известны?.. — тихо переспросил мальчик.
Лань Чжань полностью его понимал. Эти слова звенели у него в голове, а других мыслей и не осталось.
— Ох. Но заклинатели намного чаще выздоравливают, — поспешил заверить их лекарь. — Золотое Ядро помогает бороться со многими болезнями!
Вэй Ин засмеялся — хрипло и совершенно невесело. Потом его снова схватил приступ кашля. Лекарь поспешил подойти к нему, показать, как правильно дышать во время таких приступов и осмотреть жидкость, выходящую вместе со слюной.
Лань Чжань все еще не мог двигаться. Он оставался на месте, чувствуя себя тем самым треклятым нефритовым изваянием, до тех пор пока Вэй Ин, выпивший множество поданных ему лекарств, не заснул.
Тогда он сделал слабый, маленький шаг к кровати. Но Цзинь Жулань встал у него на пути.
— Я позову других лекарей, — зачем-то поклялся он. — И прикажу поставлять сюда лучшие лекарства. А вы!.. Вы. Вы должны помогать ему с помощью Ци. Вы же партнеры. На пути самосовершенствования. Даже если его Золотое Ядро слабо, вы можете помочь ему, верно? И так он поправится.
Ах. Лань Чжань эгоистично забывал, что не один он волновался о Вэй Ине. Не один хранил его в своем сердце, как драгоценность.
— Да. Я помогу ему.
— И он поправится, — повторил Цзинь Жулань, убеждая то ли его, то ли себя.
*****
Болезнь ослабила Вэй Ина. Это неожиданно стало благословением — Вэй Ину необходимо было оставаться в покое и много отдыхать. В обычное время он бы жаловался, сходил с ума и пытался сбежать из выделенных им комнат.
Сейчас Вэй Ин много спал, требовал, чтобы Лань Чжань составлял ему компанию за едой, а развлекал себя с помощью книг из библиотеки Дворца золотого карпа. Он постоянно шутил, что Цзинь Гуаншань наворовал самые лучшие экземпляры.
Но читал он редко. Как признался сам Вэй Ин — редкий, ценный момент, потому что он продолжал отчаянно и глупо притворяться, что все было хорошо — очень быстро слова начинали плыть у него перед глазами, а от попыток сосредоточиться болела голова.
Тогда Лань Чжань начал читать ему вслух — даже глупые любовные романы и откровенно плохую поэзию.
Когда вместе с лекарем в их покои приходил Цзинь Жулань, Вэй Ин предпочитал растягивать губы в улыбке, отмахиваться, утверждать, что все они преувеличивают, что он и не с таким справлялся, что скоро поправится. Лань Чжаня он таким спектаклем не оскорблял, но и открыто о боли и слабости не говорил. Лань Чжаню приходилось выискивать признаки самому — выступившие от кашля слезы, посиневшие от нехватки воздуха губы.
— Ты серьезно болен. И ты мешаешь лекарю своим молчанием.
— Я говорю о том, что важно, — упрямо спорил Вэй Ин.
— Все важно, — нахмурился Лань Чжань, схватив его за руку. Сжал сильно, возможно, до синяков. — Вэй Ин. Ты можешь… Ты можешь погибнуть. Ты… Я…
Слова редко подводили Лань Чжаня. Вэй Ин, тоже знавший это, взволнованно подался вперед, прикоснулся к лицу, аккуратно погладил высокую скулу. Лань Чжань накрыл его руку своей.
— Я не смогу пережить это второй раз, — тихо признался Лань Чжань.
— О, нет, — Вэй Ин повернул его лицо к себе, заставляя взглянуть в глаза. — Нет. Не волнуйся. Я тебя не покину. Все будет хорошо.
Но и он, и Лань Чжань могли сделать немногое. Перед ними не стоял враг, которого предстояло победить или перехитрить. Целители и лекари, приглашаемые в Дворец золотого карпа с сожалением разводили руками. Вэй Ин слабел.
Его бледная кожа, запавшие щеки и синяки под глазами начинали напоминать о Старейшине Илина. О встрече в небольшом ресторанчике в маленьком городишке. О холодных, отчаявшихся глазах, о прощании — практически навсегда.
Лань Чжань не хотел вспоминать об этих глазах.
Наступил последний месяц лета, с которым в Ланьлин всегда приходил сезон дождей. Слуги плотно закрыли окна и жарко топили в комнатах, чтобы влажность и холод не ухудшили состояние Вэй Ина. Это не особо помогло. Дошло до того, что нормально дышать Вэй Ин мог только в то время, когда кто-то подпитывал его тело своей Ци. И Лань Чжань, как бы он не пытался, каким бы великим заклинателем он не был, не мог делать это постоянно.
— Я напишу дяде, — видимо в отчаянии пообещал Цзинь Жулань.
— Ах, к чему? — вздохнул Вэй Ин, утирая платком кровь с губ. — Ты ведь уже не маленький мальчик, чтобы бежать к нему по любому случаю.
— Ты вообще молчи! Это здесь не причем! Может, он что-то знает о твоей болезни? Может он…
Вэй Ин закашлялся снова, Цзинь Жулань вздрогнул и убежал. Его не успели остановить — Лань Чжань и не желал это делать.
Вэй Ин и его брат не помирились. Это, наверное, было невозможно — слишком много боли они причинили друг другу. А еще они слишком сильно любили друг друга, чтобы просто позабыть обо всем, притвориться незнакомцами. Поэтому Вэй Ин не любил посещать советы кланов, поэтому они так старательно обходили Юньмэн во всех своих путешествиях. Вэй Ин считал, что Цзян Ваньинь помочь ему не сможет — или не захочет.
Но Лань Чжань был готов согласиться на любой вариант. Любой шанс.
Спустя всего лишь пару дней дверь в их покои распахнулись. Вэй Ин, пьющий очередную порцию лечебного чая, едва не выронил кружку из рук. Цзян Ваньинь прошел в комнаты в сопровождении седого старика и раскрасневшегося Цзинь Жуланя.
— Мастер Ли? — неожиданно прохрипел Вэй Ин со своего места. В ответ вошедший старик улыбнулся.
Улыбнулся практически нежно. Лань Чжань осмотрел вошедших еще раз, на этот раз внимательнее.
— Молодой господин Вэй, — мастер Ли уверенно прошел в покои, слегка поклонился в сторону Лань Чжаня. — Я уж думал, что мне больше никогда не придется о вас беспокоиться.
— Что вы здесь делаете?
— Будь повежливее, — рыкнул Цзян Ваньинь как будто в сторону. — Мастер Ли согласился преодолеть весь этот путь, чтобы помочь тебе. Умудрился же ты подхватить воспаление легких.
— Воспаление легких?
— В Юньмэне эта болезнь встречается намного чаще, — спокойно заговорил целитель, доставая из рукава кожаный сверток со своими инструментами. — И мы, к счастью, знаем о ней намного больше. Может быть, вы помните, молодой господин Вэй. Когда-то давно мой учитель лечил от этой болезни мадам Юй.
— Ох. И она поправилась, верно?
— Да. И ее Золотое Ядро даже позволило ей полностью восстановиться. Распахните свои одежды, пожалуйста. Я хочу послушать ваше дыхание.
С этой процедурой они уже были знакомы. Лань Чжань привычно отодвинулся дальше на постели, держа в руках оставленную Вэй Ином кружку с чаем. Целитель Ли слушал без трубки, практически ложась ухом на грудь пациенту.
— Простые крестьяне тоже часто выздоравливают, но могут оставаться последствия. Будто шрамы на дыхательных путях. Они чаще устают и легче сбиваются с дыхания. Но вы молоды и сильны, молодой господин. Я уверен, вы поправитесь.
— Вы сможете вылечить его? — спросил Лань Чжань тихо.
Целитель уверенно кивнул, не оборачиваясь даже в его сторону.
И Лань Чжань никогда раньше не испытывал такого облегчения от рассеянной невежливости.
— Мы должны помочь вам дышать. Поэтому я привез эти благовония. Они сделаны из специальных трав и масел. Но мы не можем жечь их в этой комнате. Она слишком большая, дым рассеется.
— Можно зажигать их в шкафу! — предложил Цзинь Жулань, выглядывая из-за спины дядюшки.
— Ты предлагаешь запихать больного в шкаф? — строго переспросил Цзян Ваньинь.
— Это очень большой шкаф?..
Шкаф скорее напоминал кладовую. Целитель Ли сразу же отправил Вэй Ина дышать целебными благовониями. Терпкий и густой запах заставил даже Лань Чжаня отступить в сторону. Вэй Ин замахал руками, прогоняя его, и устало привалился к стене, медленно скрывающийся за белым дымом.
Тем временем, целитель Ли заваривал новый чай, доставал пилюли, растворял в воде порошок. Лекарь клана Цзинь почтительно задавал вопросы, интересуясь ингредиентами и порядками лечения, казалось ничуть не оскорбленный собственной заменой.
Неожиданно комнаты, которые Лань Чжань начал ассоциировать с болезнью и болью, ожили. Лань Чжань не был тем человеком, который искал успокоение и комфорт в других людях, в компаниях или сборищах, но сейчас он не мог отрицать — звон склянок и тихие голоса отвлекали его от тяжелых мыслей и поселившихся в сердце страхах.
Когда Вэй Ин вышел, тяжело дышащий и с мутными от усталости глазами, целитель Ли порекомендовал ему больше шевелиться — или, в крайнем случае, не лежать в постели, чтобы не ухудшать состояние.
— Не удивительно, что мадам Юй отказывалась пускать к себе людей в тот год, — рассеянно проговорил Вэй Ин, пока Лань Чжань поправлял подушки и помогал ему сесть. — Я чувствую себя как… Долго лежавшая под солнцем рыба.
Цзинь Жулань застонал, прикрывая лицо. Цзян Ваньинь неожиданно хмыкнул:
— Уверен, мама не выглядела и вполовину так жалко как ты сейчас.
Лань Чжань сжал руку в кулак, но Вэй Ин беспечно отмахнулся.
— Мадам Юй никогда в жизни не выглядела жалко. Цзян Чэн… Спасибо, что прибыл так скоро.
— Я не мог не приехать. Кое-кто практически рыдал и умолял меня.
— Эй, это неправда!
— Ты врешь мне в лицо? Что ж, — Цзян Ваньинь развернулся, направляясь к выходу, — не трать усилия мастера Ли зря.
Вэй Ин слабо улыбнулся в спину брата. Лань Чжань, чувствуя какое-то бессилие, попробовал еще раз поправить подушки.
— Не надо, — перехватил его руку Вэй Ин, — все и так идеально.
*****
Целитель Ли предупредил их, что выздоровление будет делом нелегким и очень долгим. Болезнь уже запустили, Вэй Ин сильно ослабел. Тем не менее, уже через пару дней были заметны изменения. Вэй Ину стало легче дышать.
Лань Чжань впервые провел ночь, не просыпаясь от каждого тяжелого вздоха со стороны мужа.
Он даже не замечал, насколько напряженным стал. Это напоминало времена войны — вечное ожидание атаки, вечное ожидание потери. Осознание, что в любой момент ему могли принести новости о поражениях, о смерти, о том, что стоит подготовиться к похоронам дядюшки, брата.
Вэй Ин в его руках был чудом, благословением, вторым шансом, который никто из них не заслужил. И Лань Чжань, казалось, был готов в любой момент его потерять — потому что он не привык долго быть счастливым.
— Глупый, глупый ты человек, — посмеивался тихо Вэй Ин, расчесывая волосы своему супругу. Редкая ласка, которой они были способны обмениваться с его-то слабостью. — Я же обещал, что никуда не уйду.
Когда закончились дожди, целитель Ли поручил открыть окна в покоях, впускать свежий воздух. А еще лучше — выходить с Вэй Ином на прогулки. Напоминать его телу о силе, движении, здоровье. «Не давайте ему полагаться на вас так сильно», — цокал языком старый целитель, наблюдая, как Лань Чжань передает Ци своему супругу.
Возможно, как целитель он знал лучше. Но Лань Чжань не имел ничего против того, чтобы Вэй Ин полагался на него.
Вэй Ин полагаться тоже не хотел — он уже начал причитать, что боль в груди ослабилась, что он чувствует себя намного лучше, что можно перестать постоянно поддерживать его под локоток как какую-то хрупкую девицу.
— Зачем мне врать о том, что мне стало лучше, Лань Чжань? Ты же знаешь, я всегда с удовольствием наслаждаюсь твоими объятиями. Просто я иду на поправку!
— Я бы верил тебе, если бы ты не скрывал свое самочувствие в первую очередь, — безжалостно отвечал Лань Чжань, вцепляясь в его руку. — Только целитель Ли будет решать степень твоего выздоровления.
Вэй Ин мог дуться и обижаться сколько угодно. В этом вопросе Лань Чжань не планировал потворствовать мужу.
— Мне уже просто напросто неловко, — услышал он как-то раз жалобы Вэй Ина племяннику. — Вы все кружите вокруг меня как наседки, я даже не при смерти! Я никогда и не был при смерти.
— В том-то и дело, дурачина, ты был при смерти! Неужели ты не понимаешь? Я видел, как люди сгорают от этой болезни. Ханьгуан-цзюнь не хотел бы потерять тебя.
— А ты? Ты всех целителей края сюда созвал.
— Не трогай– не трогай мою щеку, я сказал! Что я, должен был позволить тебе умереть? Ты… Ты такой дурак все-таки! Смерть — это не шутки.
— На самом деле, это очень смешно. Я-то точно знаю.
— Хватит так говорить! Я Ханьгуан-цзюню на тебя нажалуюсь!
Лань Чжань не хотел слушать жалобы, поэтому вошел в комнаты. Вэй Ин поднял на него глаза без малейшей доли удивления и улыбнулся. Даже не виновато.
Может быть, он в самом деле не понимал?
Тот день, когда Вэй Ин перестал кашлять кровью, отмечался практически как праздник. Точнее, Цзинь Жулань пригласил их присоединиться к ужину в его покоях, и никто не стал комментировать тот факт, что на столе были красные от приправ юньмэнские блюда.
— Цзян Чэн, — удивленно воскликнул Вэй Ин, опускаясь за стол, — я думал, ты уже уехал. Нет, мне точно кто-то говорил, что ты уехал.
— Я вернулся, — ответил Цзян Ваньинь, продолжая смотреть в свою тарелку. — У мастера Ли закончились травы для твоих треклятых лекарств.
— Оу, — шмыгнул носом Вэй Ин, а потом весь оставшийся вечер тактично игнорировал брата и расспрашивал у Цзинь Жуланя о Ночных охотах, в которых он участвовал в последнее время.
Возвращение к Вэй Ину здоровья и сил означало возвращение его скуки. Лань Чжань подготовился к этой проблеме заранее — запасся бумагой для талисманов, передал письмо от брата. В нем рассказывалось о недавней неудачной охоте членов Гусу Лань и рассеянным предложением о том, как бы здорово было, имей заклинатели способ узнавать об иллюзии, которая ждет их впереди, будь то проклятие или эффект действия какого-либо призрака.
(Брат все еще не покидал своего дома, но принимал посетителей, узнавал обо всех важных делах клана и передавал горячие пожелания скорейшего выздоровления Вэй Ину).
— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — покачал пальцем Вэй Ин, прищурившись, но глаза его уже выискивали на столе чернильницу.
Но зато он оставался занят. Вскоре глава клана Цзян объявил, что он зря тратит здесь время и отправился домой. Впрочем, как по секрету рассказал им Цзинь Жулань, его дядюшка дал строгое распоряжение доставлять целителю Ли все необходимые травы и инструменты по первому же требованию.
Вэй Ина такое откровение довело едва ли не до слез. Лань Чжань в откровенном смятении смотрел на мужа, который принимал вечернюю порцию лекарств и как-то очень ласково улыбался сам себе.
— Ты не поймешь, Лань Чжань. Вы с Цзэу-цзюнем всегда были открыты в чувствах друг с другом. И разве это не забавно? Ведь большую часть времени я считал, что у Ланей в принципе нет человеческих чувств и эмоций.
Лань Чжань вздохнул коротко и сдался. Возможно, он действительно никогда не поймет.
Незадолго до Праздника середины осени в Дворец золотого карпа прибыл глава клана Цинхэ Не. Действие это было весьма странно с политической точки зрения — члены клана Цзинь шептались и сопровождали его косыми взглядами, Цзинь Жулань тоже выглядел так, как будто хотел выгнать гостя взашей.
Лань Чжань не знал, как ему относиться к Не Хуайсану. Тот причинил его брату очень много боли. Но еще он — по словам Вэй Ина — поспособствовал возвращению к жизни его любимого человека, помог им разоблачить и наказать Цзинь Гуанъяо.
А сейчас Не Хуайсан прибыл сюда, по его словам — абсолютно случайно, он просто проезжал мимо и узнал, что Вэй Ин и Лань Чжань гостят в Ланьлине. С собой у него были травяные пилюли, которые изготавливали в клане Цинхэ Не для восстановления сил самых тяжело раненных бойцов. Эти пилюли он с готовностью передал Вэй Ину.
А потом отпил предложенного чаю и вздохнул.
— Но такое счастье, что мне удалось встретить тебя здесь, Вэй-сюн. Ведь вокруг начинают ходить странные слухи. Тебя уже давно никто не видел. Ханьгуан-цзюнь больше не появляется там, где хаос. Глава клана Цзинь созвал лучших целителей со всей страны. Даже сам Саньду Шэншоу отчего-то направился в Дворец золотого карпа с личным целителем своих почивших родителей.
— И что же ты хочешь сказать, Не-сюн? Неужели глава клана Яо сказал всем готовиться к празднику моей второй кончины?
— Ну, — Не Хуайсан развернул веер, — примерно так все и было.
Вэй Ин расхохотался с такой силой, что начал заваливаться на спину. Лань Чжань привычно выставил руку, подхватывая его под плечи, помог сесть ровно.
Лань Чжань причин для смеха не находил. Проявление излишних эмоций, а тем более пожелание кому-то зла и несчастий считались недостойными поступками, нарушали правила клана Лань.
Но как он мог желать что-то кроме бесконечных мучений и несчастий человеку, который планировал праздновать смерть Вэй Ина?
Все это… Все это слишком напоминало… Крики за окном цзинши. Горячая боль на спине. «Вэй Усянь мертв! Наказан злодей — ликует весь народ!».
Лань Чжань сжал руку в кулак, неосознанно захватывая и пряди волос Вэй Ина. Тот ойкнул, обернулся и, будто увидев что-то, затих.
А потом начал аккуратно выпроваживать гостей из их комнат.
— Что же такое? — практически ворковал Вэй Ин, обнимая Лань Чжаня за плечи, когда они остались одни. — Что же такое расстроило моего драгоценного супруга?
Лань Чжань прикрыл глаза — ласки Вэй Ина часто ощущались как игра, почти насмешка. Но он, теплый и живой, был рядом, прижимался всем телом, щекотно дышал в шею.
— Ах, — вздыхал, начинал гладить Лань Чжаня по голове, — я забываю порой, что не одному мне в этой комнате снятся кошмары.
Лань Чжань хотел поспорить — дело было совсем не в кошмарах, дело было в реальности, в счастье, которое казалось таким хрупким, в том, что Вэй Ин все еще задыхался при попытке спуститься в сад, но совсем не волновался об этом, шутил, говорил о смерти как о чем-то повседневном, о чем-то обычном.
Но Вэй Ин гладил его по волосам и прижимался губами к щеке, и все слова казались просто неуместными.
*****
Слухи быстро дошли до Гусу. Когда Вэй Ин уже практически полностью поправился, а целитель Ли отправился домой, в Юньмэн и наказал ему напоследок немного отдохнуть, восстановив окончательно силы, в Дворец золотого карпа прибыли новые гости.
Лань Сычжуй и Лань Цзинъи мчались так быстро, будто за ними гналась свора собак, глаза у них сверкали, руки дрожали и в целом они выглядели, словно хотели довести своих учителей до скоропостижной смерти от потрясения из-за нарушения множества правил клана.
Хорошо, что Лань Чжань уже и не к такому привык.
— Что у вас за вид? — спросил Вэй Ин, развалившийся за столом и жующий поданные к обеду сладости. — Будто мертвеца ходячего увидели.
— Учитель Вэй, — тихо вздохнул Цзинъи.
У него неожиданно задрожала нижняя губа. Лань Чжань медленно моргнул.
Сычжуй прошел к столу, решительно и твердо. Опустился рядом с Вэй Ином на колени. Схватил его руки, заставив Вэй Ина почти потерять равновесие.
— Учитель Вэй. До нас дошли новости, что вы ужасно нездоровы. И мы очень переживали за вас.
— И что, вы готовились увидеть меня на последнем издыхании?
Цзинъи шмыгнул носом. Вэй Ин поднял на него удивленные, круглые глаза.
— Ты чего?
— Ничего, — упрямо отозвался Цзинъи. — Вы в порядке?
— Через пару дней мы сможем вернуться в Гусу.
— Хорошо, — ответил Сычжуй вместо друга. — Вот. Нас попросили передать вам письмо.
Лань Чжань подсел ближе. Письмо, которое Вэй Ин разворачивал медленно и аккуратно, оказалось несколькими листами бумаги, заполненное короткими и длинными посланиями от самых разных людей — с аккуратной каллиграфией и с неровным детским подчерком.
Ученики клана Гусу Лань желали своему учителю Вэю скорейшего выздоровления, рассказывали, как соскучились по нему, сколькому научились. Хвастались, что у них начали получаться работающие талисманы и что впервые ими был повержен ходячий мертвец. Жаловались на наставников, которые учили и вполовину не так интересно. Просили вернуться поскорее.
Вэй Ин прочитал все послания сверху донизу, а потом начал сначала, с первой страницы. Дышал он быстро и коротко, но Лань Чжань не волновался. Знал, что болезнь тут была не причем.
— Никто не стал рассказывать младшим ученикам подробностей. О том, что ваша болезнь была серьезной, — тихо вздохнул Сычжуй. — Но мы… Я…
— Мы очень боялись, что не успеем доставить вам это письмо, — Цзинъи тоже присел рядом, поспешно и совершенно неграциозно. — Учитель Вэй. Вы больше так не делайте, пожалуйста. Мы бы… Что бы мы делали, если бы не успели принести вам письмо? И… И с кем бы мы ходили на Ночную охоту? И кто бы учил малышню рисовать талисманы? И…
— Боги, — забормотал Вэй Ин, прикрывая бумагами лицо. — Замолчи. Лань Чжань, заставь их замолчать. Что за глупости ты бормочешь? С чего бы вы не успели? Я жив, здоров.
— А если бы? — совсем жалобно, как маленький ребенок спросил Сычжуй, а потом покраснел и поспешно отвернулся.
Вэй Ин что-то прошипел себе под нос. А потом поднял обе руки и потрепал мальчишек по волосам.
— Все в порядке. Я здоров. И я больше… Я постараюсь вас так не волновать. Я буду осторожнее.
Он оглянулся, посмотрел на Лань Чжаня вопросительно, будто не был уверен, что произнес слова правильно, не до конца осознавал их значение. Лань Чжань позволил себе короткую улыбку.
Хоть кто-то мог научить Вэй Ина этому языку.
*****
В Гусу Вэй Ин возвращался на мече супруга, в сопровождении лучших заклинателей клана Лань, да и к тому же завернутый по самые уши в теплый плащ на меху. Он не мог перестать шутить, что чувствовал себя как любимая наложница императора.
Но он не отказывался и не отмахивался от заботы. Теплая одежда нужна была, чтобы после полета его ослабленный организм не заболел снова. Лань Чжань следил, чтобы никто не упал. Сычжуй и Цзинъи летели близко, чтобы избавиться от своих страхов — глупые дети, и с чего они вообще решили, что взбрело им в голову…
Почему-то именно эти напуганные лица, именно их взволнованный взгляд стали последней каплей. Лань Чжань всегда волновался, всегда беспокоился — страшно сказать, Вэй Ин к этому привык. Считал, что это есть последствия немного безумной, сильной, страшной любви. Считал, что это Лань Чжаневская аномалия.
Но нет. Волновался Цзинь Лин, хотя старался этого и не показывать. Волновались его маленькие цыплятки, выращенные из нефритовых скорлупок клана Лань. Волновались другие дети. Волновалась Лань Минчжу, принявшаяся отчитывать Вэй Ина по прибытии в клан. Волновался Лань Сичэнь.
Цзян Чэн тоже, вроде бы, волновался. И Вэнь Нин, вернувшийся из путешествия, поспешил проведать старого друга, тоже беспокоился.
Вэй Ин еще с первой тяжелой болезни понял, что второй шанс, подаренный ему Мо Сюаньюем, мог быстро выскользнуть из его хватки. Не только из-за могучего монстра, демона, мстительного заклинателя — но и из-за затянувшегося дождя или холодного ветра.
Но только сейчас до него дошла простая мысль — уйдя в этот раз, Вэй Ин оставит за собой не только пеплище и осколки разрушенной печати, не только кровавый след из мертвецов и сожаления.
Он оставит очень много людей, которые почему-то любили его. Которые будут по нему скучать.
Так что Вэй Ин, проглатывая все жалобы и шутки, позволял закутывать себя в теплые плащи и послушно подавал руки Лань Минчжу для осмотра.
Лань Чжань выглядел очень счастливым. А счастливый Лань Чжань очень сладко целовался.
*****
В Гусу всегда выпадало много снега. Говорят, мело всю ночь. Утром Лань Цзинсу почти по пояс погряз в сугробе. Солнце отражалось от снега и слепило глаза.
— Давай позовем учителя Вэя поиграть, — предложил ему Лань Сунлин после завтрака.
Ребята постарше рассказывали, что учитель Вэй любил снежные битвы. Лань Цзинсу с ним никогда не играл, но до этого учитель Вэй водил их рыбачить и ловить лягушек. Он наверняка отлично сражался в снежной битве.
Учитель Вэй открыл ставни после пары очень вежливых и тактичных просьб проснуться под его окном.
— Что такое?
— Учитель Вэй, выпал снег! Хотите поиграть с нами?
Учитель Вэй, проснувшийся, но все еще растрепанный и закутанный в теплую синюю ткань, повел плечами.
— Холодно, — ответил он. — Ну уж нет, лягушатки. Пока не придет весна, я из этого дома никуда не выйду.
Показал им язык, накинул ткань — это был чей-то плащ? Или просто одеяло? — себе на голову и закрыл окно.
— Фу, — заключил Лань Сунлин, — а кто-то еще говорит, что он веселый.
— Неуважение к старшим! — крикнул голос из-за закрытого окна. — Как не стыдно. Посмотрите, захочу ли я вас учить пускать воздушных змеев!
Лань Цзинсу пискнул восторженно, схватил друга за руку и побежал от цзинши прочь.
В конце концов, в снегу они могли поиграть и вдвоем. Но никто в Облачных Глубинах не пускал воздушных змеев лучше учителя Вэя. Можно было подождать, пока он перестанет трусить и не выберется из своей спячки.