Work Text:
Лань Чжань услышал флейту издалека. Повинуясь совершенно глупому желанию, он свернул с тропы навстречу звонкой мелодии. Быстро лавируя между вековых стволов горного леса, он бесшумно ступал по опавшей листе. Не прошло и четырёх цзы*, как Лань Ванцзи вышел на небольшую поляну с огромным раскидистым алым клёном и замер, словно громом поражённый.
Вэй Усянь, уже переставший играть, вольготно раскинулся на низкой ветке. Его длинные волосы трепал ветер, то и дело подкидывая вверх красную ленту. На груди, плотно обтянутой ханьфу, всё ещё красовался светло-фиолетовый цветок, брошенный Цзян Яньли. Казалось Вэй Ин спит, убаюканный царящим вокруг покоем.
Неконтролируемая буря поднялась внутри Лань Ванцзи. Его сердце и душу разрывало сокрушающее чувство нежности к этому своевольному человеку. Бунтарю с сияющей улыбкой и нежным сердцем. Заклинателю, не боящемуся идти против всего мира, если так велит его чувство справедливости.
Лань Ванцзи тоже хотел бы быть таким. Смелым и открытым всему миру. Но безупречному Второму нефриту ордена Лань никогда не избавиться от душащих правил и традиций.
Никогда ли?
Лань Чжань сам не заметил, как его ноги двинулись вперёд. Шаг. Ещё один. Сердце предательски заколотилось где-то в горле. Дыхание перехватило. Он почувствовал, что дрожит, но остановиться уже не мог.
Вэй Усянь едва заметно вздрогнул, просыпаясь, прислушиваясь к шагам. Но вопреки опасениям Лань Ванцзи он не поднялся и не снял повязку с глаз, а лишь чуть повернул голову на звук его шагов.
Лань Ванцзи остановился совсем рядом. Настолько близко, что иногда пряди волос Вэй Ина, повинуясь неугомонному ветру, проходились по его плечам и лицу. Он отчётливо чувствовал исходящий от цветка сладкий аромат и слышал спокойное дыхание Усяня.
— Ты пришёл сюда поучаствовать в облаве? — как и следовало ожидать, Вэй Усянь не мог долго молчать. Эта мысль окутала Лань Чжаня теплом и щемящей нежностью. — Рядом со мной тебе не удастся раздобыть ничего достойного.
Вэй Ин улыбнулся ярко и открыто, как умел только он, и Лань Ванцзи магнитом притянуло ближе. Он словно мотылёк, безропотно принимающий свою участь, шагнул вперёд, врываясь в личное пространство Усяня и прижимая его в шершавому стволу. Все нормы приличия и так долго державшиеся доводы рассудка сгорели в сокрушительном пожарище по имени Вэй Ин.
Ванцзи рефлекторно перехватил руку, потянувшуюся к повязке, а потом и вторую, дёрнувшуюся за талисманом — тот медленно спланировал куда-то на траву — и прижал оба запястья к дереву над головой Вэй Усяня. Лица их оказались так непозволительно близко, что Лань Чжань почувствовал волну тёплого дыхания и окончательно потерял контроль над собой.
Губы Вэй Ина были тёплыми и мягкими. Нежными, как лепестки лотоса. Умопомрачительно податливыми.
Почувствовав прикосновение, Вэй Ин сначала дёрнулся, пытаясь вырваться, но потом вдруг замер, понемногу расслабляясь. Их губы снова и снова соединялись в поцелуе, не в силах ни сойтись, ни расстаться. Лань Чжань слышал сердце Усяня, грохочущее в такт с его собственным, дышал с ним одним воздухом, ощущал едва уловимый аромат его кожи и медленно сгорал.
Осмелев от жаркой ответной реакции, Лань Ванцзи дерзко скользнул языком между нежных губ, не позволяя зубам сомкнуться, и принялся жадно вылизывать пленительный рот. Воздуха не хватало, они оба задыхались, но Лань Чжань просто не мог оторваться. Вэй Ин попытался отвернуться, судорожно хватая воздух, но Ванцзи немедленно развернул его лицо обратно, удерживая за подбородок.
Всё тело Лань Чжаня пылало, он чувствовал себя так, будто вот-вот вылезет из собственной кожи. Больше всего на свете ему хотелось сорвать с них обоих одежду и прижаться к обнажённой коже. Эта мысль одновременно усилила пожар бушующий внутри и напугала до ужаса. Он не мог сделать такое с Вэй Усянем против его воли. Просто не мог.
Лань Ванцзи легко прикусил нижнюю губу Вэй Ина в эгоистичном желании оставить на нём след, свидетельство случившегося, и резко отпрянул, задев ствол дерева.
Ветки дрогнули, и кленовые листья посыпались вниз, заскользили по плечам Вэй Усяня, запутались в его волосах, улеглись кровавым ковром у ног Лань Ванцзи.
Вэй Ин поднёс руку к припухшим алым губам, и у Лань Чжаня защемило сердце. Он позволил себе на мгновение задержаться, чтобы запомнить, высечь на радужке глаз образ прекрасного как небожитель, растрёпанного, тяжело дышащего Вэй Ина под дождём кружащихся алых листьев, и, резко отвернувшись, скрылся между деревьев.