Work Text:
— Мело-о-о-ори-ин! — восторженно заверещал Санджи, увидев проходящую мимо красивую девушку в коротком платье. Та только брезгливо поморщилась, посмотрев на его лицо, и махнула рукой, будто отгоняя от себя назойливого комара. Стук каблуков только ускорился, и уже через пару секунд последние рыжие пряди прекрасной леди скрылись за поворотом.
Санджи приуныл, голова безвольно повисла вниз, послышались депрессивные бормотания на языке понеглифов.
— Эй, ксо-кок, — послышался со стороны грубый мужской голос, — хватит столбом там стоять. Покупай свой рис и пошли уже. Жрать хочу.
— Не указывай мне, что делать, тупой маримо, — не менее грубо отозвался тот, мгновенно согнав с лица мрак уныния. — Это по твоей вине мы до сих пор тут! Если бы ты не потерялся в сотый раз и мне не пришлось бы за тобой возвращаться, я бы уже готовил ужин для прекрасных Нами-суан и Робин-чуан, — он вынул сигарету изо рта и выпустил густой дым. — И, к твоему сведению, мне нужен именно клейкий рис, а не просто рис. Из-за тебя я не успел в ту лавку, и она закрылась. Теперь приходится через весь город тащиться.
— Ну и нахрен тогда этот рис, потопали обратно, — зевнул Зоро, зашуршав пакетами с продуктами.
— Тот старик сказал, что найдем другую лавку в конце главной улицы. После этого сразу возвращаемся, — фыркнул Санджи. — Так что не возникай тут, голова-трава, просто иди молча.
— Сам завались, эро-кок, — поворчал Зоро уже по привычке, но без вопросов пошёл следом.
Конечно, Санджи мог наплевать на этот злосчастный клейкий рис и уже отправиться обратно на корабль вместо того, чтобы час плутать по городу, продуктов у них хватало, но без него он не смог бы сделать онигири, которые так любил лопать тупой мечник после основных блюд. А Санджи — кок. И пока он кок на этом корабле, все члены команды будут есть именно то, что им нравится — таковы были его принципы. Только ради этого он был готов так долго возиться с поиском продуктов.
Хотя, может быть, ещё немного ради той довольной улыбки Зоро, когда тот ел онигири, приготовленные ему Санджи. Но мечник, разумеется, никогда об это не узнает.
Или нет.