Chapter Text
Дубин пил очень редко, а напивался до вертолётов и того реже. Во-первых, у него просто не было на это времени, а во-вторых, не было особого желания. Дима не был человеком, считающим, что его проблемы можно решить алкоголем, напившись до беспамятства, пожаловались на судьбу первому встреченному в баре человеку, который не послал его в пешее эротическое путешествие. Его проблемы мог решить либо он сам, либо божественная сила, но в неё Дима не верил. Вера в себя в нём ещё осталась.
Однако её с каждым днём становилось всё меньше и меньше, потому что работал Дима как последняя сволочь, а работы становилось только больше. Пока Дима раскрывает одно дело, на его столе появляется ещё три папки, на улице находят ещё пять трупов, а Игорь влипает в ещё одну большую задницу, из которой его надо вытаскивать. Всё это повторяется изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, а Дима не железный - у него тоже выдержка не вечная. В его защиту можно сказать, что бар, так удачно подвернувшийся по пути домой, казался удивительно тёплым, а на улице холод лютый, для октября удивительный, так что Дима сам не заметил, как оказался внутри и упился в хлам.
Не то, чтобы ему потребовалось много времени на это. Обстановка - не слишком много людей для такого заведения, но достаточно, чтобы не чувствовать себя алкоголиком, спивающимся в одиночестве, неплохая музыка и полное отсутствие желания двигаться дальше, вытаскивая свою жизнь из пропасти, в которую она так незаметно, но стремительно скатилась, - пустой с утра желудок и довольно скудный опыт значительно ускоряли процесс. Барная стойка, за которой он сидел, плыла перед глазами, бармен гадко ухмылялся, бешено хотелось спать и ни капли не хотелось домой. Дома холодно, пусто и, не смотря на чистоту и ухоженность, неуютно. Пока там была ворона, было веселее, а теперь нет и её. Дима достаёт едва живой телефон, дрожащими пальцами находит номер Игоря и.... Так и не нажимает на вызов, повторяя ту же самую процедуру с номером Лили, и снова с Громом, и снова с Лилей. Не хочет. Он не хочет звонить им или кому-либо ещё в своих контактах, думает Дима, пока не натыкается на номер Калигари. Он звонит, отходя в сторону туалетов, где тише, почти не задумываясь о том, что они слишком плохо друг друга знают, чтобы Валентин забирал его пьяную задницу из бара, что пара совместных передряг и посиделок в Райдо не делают их настолько близкими друзьями, что-
— Дмитрий? - спокойный голос на том конце провода приводит его в себя.
— Привет, - начал он слегка неуверенно. Язык слушался с трудом, так что Дима счёл нужным предупредить, - я немного пьян.
— Ты очень пьян, - Валя рассмеялся. - Честно, не представлял тебя таким. Что-то случилось? И говори громче, будь добр.
— Ты можешь забрать меня? Это звучит нагло, знаю, но сегодня мне можно.
— Говори адрес.
Дима мог бы вызвать такси и спокойно доехать до дома. Конечно, это требовало бы большой концентрации, но не больше, чем набор номера Калигари. Дима признался себе, что просто не хочет ехать один, а ещё он сделает все возможное, чтобы затащить Калигари в квартиру.
Валя не заставил долго себя ждать. А может и заставил, Дима не особо понял, потому что залип в одну точку, прокручивая в голове одну очень-очень важную мысль, которую тут же забыл, едва на его плечо опустилась тяжёлая тёплая ладонь. Валя улыбался, явно удивлённый внешним видом Дубина и заинтересованный сложившейся ситуацией. Вид у Дубина и правда был необычный для него: верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты, лицо залило пьяным румянцем. Даже торчащие от часто запускаемых в них пальцев волосы торчали как-то не так. Сейчас они торчали немного по-бунтарски. Сидевший рядом с Димой мужичок, явно оказавшийся в этом баре по той же самой причине, обиженно хрюкнул (потому что он уже довольно долгое время разглагольствовал о своей тяжёлой жизни, свято уверенный в том, что Дима его слушает, и даже угощал его парочкой шотов, которые Дима выпил даже не заметив).
— Пойдём, такси ждёт.
К стыду Димы, чтобы дотащиться до такси, пришлось в прямом смысле обнять Валю, иначе ноги отказывались слушаться категорически (кажется, Дима пошутил про то, что в присутствие Валентина у него дрожат колени. Господи, хоть бы это был плод его воображения!). На утро Дима будет помнить, что смотрел на мир, словно через старый фотоаппарат-мыльницу, объектив которой был залеплен грязью, а руки, держащие фотоаппарат, дрожали как при землетрясении (или при съёмке НЛО), но во всей этой мешанине света, звука и цвета Валя выделялся своей удивительной чёткостью. В нем отсутствовала та эфемерность, которая была у всего, что видит человек, находясь в полнейшей невменяемости. Пока все вокруг плыло, Валя оставался рядом, тёплый и надёжный, и пьяный мозг Димы в алкогольном бреду пририсовал к картине маленькую деталь: изящную ладонь, державшую его, Димину, руку, пока такси везло их домой.