Work Text:
Чонгук, на самом деле, ни разу в жизни по-настоящему не любил. Ну, вот так, знаете, чтобы хотелось смотреть, не отводя взгляда, слушать, не отрываясь, крепко обнимать и нежно касаться даже тогда, когда в этом совершенно нет необходимости. Чтобы хотелось узнать получше, вертеться сутками напролет рядом и бессовестно задаривать всякими милыми мелочами в попытке вызвать на знакомом до мельчайшей детали лице улыбку, от которой сердце затрепещет в груди.
Да, Чонгук ни разу в жизни по-настоящему не любил. Но сейчас, кажется, готов был попытаться.
Перед ним стоял, наверное, главный краш всей его короткой, ничем не примечательной жизни. Ким Тэхён. О-ох, одно имя, а у Чонгука уже ладони потеют, щеки горят и глаза прикрываются так по-глупому влюбленно, что аж самому противно.
Тэхён был на два года старше, учился на третьем курсе и раз в неделю посещал вместе с Чонгуком факультатив по прикладной математике (что даже звучит чертовски горячо). У него красивые-красивые тёмные кудри, смуглая кожа, огромные глаза, у которых одно веко двойное, а второе -нет, что очаровательно до дрожи в коленках. У него собака по кличке Ёнтан, лучший друг Чимин, что учится на другой специальности, милое постельное бельё с ананасами и любимый напиток — чай с бергамотом, обязательно с двумя ложками сахара и лимоном.
— Друг, ты похож на сталкера, — говорил Намджун-хён, слушая восхищенные изливания Чонгука. Чонгук краснел, заикался и судорожно отнекивался, однако в душе признавал: да, похож. Самому стыдно.
Но что поделать, если Тэхён — весь такой открытый и социальный — сам постоянно обновляет инстаграм, загружая немного смазанные селки с щенком прямиком из постели, застланной простынями с ананасами, и хотя бы раз в неделю фотографирует свой чай из кофейни неподалеку?
А Чонгук не виноват, что у него настолько хорошая память. И не важно, что цвет простыней в комнате хёна он не вспомнит даже под дулом пистолета, хотя бывает там едва ли не чаще, чем у себя дома.
С Тэхёном Чонгук никогда раньше не разговаривал. Он и не уверен, знает ли вообще парнишка о его существовании, но надежды не теряет. В голове уже придумал тысячу сценариев того, как произойдет их знакомство (в основном, жутко слащаво и романтично, как в дорамах, и обязательно со счастливым концом).
Правда, каждый раз, когда предоставлялась возможность подойти и заговорить, наконец, ноги вдруг становились неподъемными, голова пустела, а сердце начинало стучать как бешенное, заставляя беспокоиться, не вырвется ли оно сейчас из груди, чтобы, ехидно захихикав, скорчить хозяину рожу и спрятаться в больших и уютных ладонях Тэхёна. Чонгук, честное слово, сам был бы не против в них оказаться.
Но теперь он был настроен решительно.
Тэхён стоял у входа в метро, о чём-то весело болтая с Чимином, и весь словно бы светился в лучах прохладного осеннего солнца (на самом деле, нет, но Чонгук уже почти влюблён, ему, наверное, и ангельские крылья за чужой широкой спиной могут привидеться). Он выглядел таким тёплым, мягким, волшебным, красивым, просто восхитительным, что…
Ладно, нет, заговорить с ним Чонгук однозначно был не готов. Если он сегодня услышит вблизи этот глубокий медовый голос, точно понадобиться вызывать неотложку.
Ну, не судьба. Можно вздохнуть с облегчением.
Он уже собирался, напоследок тяжело повздыхав, отвернуться, когда Тэхён вдруг дернул головой и взглянул своими невозможными карими глазами прямо в глаза Чонгуку. И улыбнулся. Прежде, чем мысли успели оформиться в его голове, откуда-то из груди вырвался испуганный писк.
Нужно что-то делать! Боже, нужно срочно что-то делать! Нельзя же просто стоять как истукан, съежившись от переполнявших эмоций. Кивнуть? Улыбнуться в ответ? Помахать рукой? Всё сразу? Но у Чонгука, кажется, всё тело парализовало: ни кивнуть, ни махнуть не получится. А улыбнётся он наверняка так жалко, что Тэхён решит, будто совершенно не нравится ему. А он ведь нравится! И ещё как! Сейчас только ухом дернуть и получилось бы, только вряд ли крутые парни так делают. В чужих глазах почему-то очень хотелось быть крутым.
Точно.
Вот оно.
Что делают крутые горячие парнишки, когда пытаются кого-то соблазнить? Правильно. Подмигивают! Как всё удачно складывается, ведь веки у Чонгука всё еще очень активно двигаются. Вон, пожалуйста, захотел — моргают, не захотел — не моргают. Нужно поскорее попытаться, пока Тэхён не отвернулся от него.
Чонгук искренне понадеялся, что все эти размышления на деле заняли не больше секунды. Не хотелось бы выглядеть как дурак, без причины застывший в глупой позе прямо посреди оживленного тротуара. Он постарался успокоиться и вдохнуть поглубже. Скованно дернулся, стараясь встать поровнее, и приготовился. Мышцы лица едва заметно напряглись, брови чуть нахмурились и…
Чонгук подмигнул. О-о, да, он подмигнул. Прикрыл правый глаз, зажмурил его, отчего бровь немного дернулась вверх, распахнул, а потом… А потом случайно закрыл левый.
Господи. Боже. Мой.
Чонгук только что моргнул, как грёбаная ящерица. Моргнул, как грёбаная ящерица, прямо перед Ким Тэхёном, прекраснейшим, красивейшим, изящнейшим человеком всей его короткой, непримечательной жизни.
Это провал. Чонгук больше никогда не взглянет на Тэхёна. Он будет скрываться. Покинет кружок прикладной математики, переведется в другой универ, поменяет город, страну, может быть, планету. Или галактику. И уж точно никогда в жизни больше не встретиться с Ким Тэхёном. Нет, ни за что, это выше его сил.
Какой же позор.
Чонгук развернулся на месте и помчался со всех ног в противоположную сторону от метро, на котором, вообще-то, должен был поехать домой. Не важно, ничего уже не важно. Станций метро еще много. Возможность скрыться от своего позора у него только одна.
Смущенный своей неловкость, он не заметил, как Тэхён, оторопело-восхищенно улыбнувшись вслед, о чём-то задумался, после чего обернулся к Чимину и нежно произнёс:
— Он попытался мне подмигнуть?
— Надеюсь, что нет. Если вы начнете встречаться, то, ну, я заранее не одобряю.
— Чимин!
***
Собственно, Чонгук действительно избегал Тэхёна. Целых два дня продержался и даже прогулял кружок, о чём пожалел едва ли не сразу же, потому что математику обожал, а на том занятии они как раз должны были разбирать параллелепипед, к которому Чонгук питал особую, пусть, возможно, и немного нездоровую страсть.
А потом наступила суббота. У него было всего две пары (у Тэхёна — три, поэтому можно было почти не волноваться о том, что они могут случайно пересечься у метро), и после них Чонгук, аккуратно сложив вещи в рюкзак, потому что никакой Ким Тэхён не мог заставить его педантичность внезапно испариться, заторопился на выход.
В холле Тэхёна не было, у гардеробной тоже, как и у главного входа. Как удачно. Хотя и не особо удивительно. Честно, Чонгук почти убедил себя в том, что не произошло ничего страшного. Тэхён ведь о нём и его провале даже не вспомнит. Довольно печально, по правде говоря.
У самого спуска в подземку он окончательно успокоился и чуть было не начал предаваться мечтам о том, как весь вечер субботы и целое воскресенье проведет в постели, с ноутбуком на коленях, запущенным Овервотчем и редкими перерывами на вздыхания по несчастной первой почти-что-любви, когда его плеча внезапно кто-то коснулся.
Не успев просчитать все риски, Чонгук испуганно обернулся и застыл на месте. Прямо перед ним, на расстоянии жалкого полуметра, стоял Ким Тэхён. Боже, вселенная, кажется, решила над ним поиздеваться.
«Ну, или благословила» — тут же подумал он, когда Тэхён наклонился совсем близко и уставился прямо на Чонгука.
— Хэ-й, — протянул юноша, восторженно округлив губы. — Почему ты вчера не пришел на математику? Я весь день пытался тебя найти, но ничего не получилось.
— Ты? Меня?
Чонгук удивился. Ему с трудом верилось, что Тэхён знает о его существовании. А вот, поди ж ты, знает. И лицо его помнит. И, кажется, очень хочет поговорить.
Тут в груди что-то сжалось от неприятного предчувствия (на самом деле, от банального волнения). Наверняка разговор сейчас пойдет о том злосчастном подмигивании. Возможно, над ним сейчас, без всяких там разговоров, просто начнут подшучивать. Возможно, будет немного обидно. Или не немного. Хотя, Чонгук, конечно, не верит, что Тэхён может над кем-то жестоко подшутить. Но вдруг?..
— Конечно. Я так хотел увидеть своего любимого донсена, — Тэхён склонил голову к плечу, умиленно изогнув брови. — Ты такой прикольный: сидишь постоянно на задних партах, зыркаешь из-под челки, строчишь что-то в своей тетради. И математику обожаешь — по глазам видно.
Наверное, не стоит упоминать, что на занятиях его глаза, увы, светятся обожанием совсем не из-за математики.
— А ещё, — Тэхён склонился ближе, прикрыв ладонью рот, словно бы собирался сказать что-то по секрету, и произнёс: — Ты просто очаровательно подмигиваешь. Милашка.
И сам подмигнул. Вот точно так же, как Чонгук пару дней назад: быстро, немного неуклюже, сначала одним глазом, а потом, с небольшим опозданием, другим. После ласково ущипнул его за щеку, поправил рюкзак на плече и улыбнулся.
— В общем, ты не расстраивайся и не надумывай там себе ничего. Мне понравилось. Можем подмигивать друг другу почаще. Хотя я бы всё-таки предпочел поболтать с тобой словами, через рот. Ну, знаешь, как обычно делают люди, когда хотят подружиться, — он довольно поджал губы в странной недо-улыбке, видимо, заценив собственную дразнилку, и убежал куда-то вперед, навстречу скучающему Чимину, напоследок махнув рукой.
Наверное, примерно в это мгновение Чонгук понял, что немного влюбился.