Chapter Text
Северуса спасли инстинкты, отточенные многочисленными дуэлями с Люциусом. Он уловил звук приближающегося заклятья и успел отпрянуть – прямо перед ним угол дома в Тупике прядильщиков разнесло вдребезги. Повернувшись, на другой стороне улицы он заметил незадачливого убийцу и понял свою ошибку. Движущуюся мишень поразить было сложно, но выпущенное прямо в цель заклятье отразить не мог даже защитный амулет.
От следующего заклинания он отпрыгнул. Зеленая вспышка врезалась в стену над его головой, следом еще одна. Падая, Северус вытащил палочку, метнул в нападавшего сектумсемпру, зная, что не попадет, но надеясь выиграть хотя бы пару секунд, и бросился вперед.
Входная дверь дома была открыта. Он нырнул внутрь, захлопнул ее, но все равно чувствовал себя как на ладони. Мебель почти вся была продана, а какую не получилось очистить от крови – сожжена. В окна, с которых давно сняли занавески, струился солнечный свет и Северус слишком хорошо осознавал, что его защищают лишь стекла и старые кирпичные стены.
Домик содрогнулся. Споткнувшись, Северус схватился за перила, бегом взлетел на второй этаж и едва ступил на площадку, входная дверь разлетелась в щепки. Красная вспышка заклятья разнесла ступеньку, на которой он только что стоял.
Он укрылся в ближайшей комнате – своей старой спальне. На голом матрасе покоилась сумка с вещами – через несколько минут он собирался встретиться с Люциусом и отправиться к нему в качестве личного зельевара. Люциус уверял, что должность эта вполне традиционна, нет ничего удивительного в том, чтобы нанять зельевара для личных нужд, как нанимают художников или поэтов, и что Абраксас, прекрасно это зная, примет все как должное.
Теперь у Северус появились сомнения, что Люциус адекватно оценил приверженность отца традициям.
– Не пытайся сбежать, грязнокровка! Я тебя на кусочки порву! – громко топоча, его преследователь начал подниматься.
Северус вскинул палочку. Было легко поддаться панике, потеряться в бешеном ритме сердцебиения, ошибиться с заклятьем. Если бы Люциус не потратил столько времени, обучая его дуэльному искусству, он бы сейчас подождал, когда убийца появится в дверях, и все свелось бы к тому, чье заклятье окажется быстрее. Но Люциус научил его иначе.
Он повернулся, прицелился, словно перед ним не было хлипкой стены, и метнул сектумсемпру, спокойно и уверенно. Стена треснула, смялась. Раздался резкий вскрик. Кровь брызнула на потолок и дальнюю стену. В воздух взметнулась белая известковая пыль и медленно осела, открывая взгляду разрезанное надвое тело. Кишки вывалились на лестницу. Глаза удивленно взирали в пустоту, рот застыл в немом крике.
Несколько секунд Северус не мог отвести взгляд. Следом пришла мысль сбежать подальше и никогда не возвращаться. Не ради собственной безопасности, а ради Люциуса. Сыну чистокровного аристократа будет проще без камня на шее в виде грязнокровки.
Но мысль о Люциусе же убедила его остаться и немедленно аппарировать в поместье Малфоев. Раз Абраксас так легко решился списать грязнокровку со счета, какое наказание он приготовил непокорному наследнику?
Сумку он оставил – она бы только мешала. И аппарировал не к главному входу, а в сторону, где деревья скрыли его присутствие. Высокая ограда с ровными прутьями, за которые было трудно уцепиться, немного его задержала, но Северус годами лазил через такие ограды, вторгаясь на чужую собственность, чтобы поживиться дикими ягодами или нарвать поганок, о которых сами владельцы и знать не знали.
Он лишь однажды был в поместье Малфоев, но много раз рассматривал его из деревни у подножия холма. Похожий на замок дом был прекрасен. Сложенный из серого камня, перемежающегося белыми колоннами, окруженный ухоженным садом и неприветливой железной оградой. Люциус считал дом суровым. Северусу он казался райской обителью – безопасной, надежной, крепкой.
Перебравшись через ограду, Северус прокрался вдоль нее, держась ближе к земле и стараясь не высовываться из теней, отбрасываемых ивами и густым кустарником. Он понятия не имел, следует ли опасаться охранных заклинаний. Пока что тревогу никто не бил. Из сада доносился птичий щебет и стрекот цикад. Добравшись до задней двери, он услышал незнакомый звук – свист и резкие щелчки, повторяющиеся снова и снова.
Очень осторожно он подкрался ближе, чтобы разглядеть хоть что-нибудь сквозь кустарник и не выдать себя. Послышались голоса. Один что-то говорил в такт свисту, другой вскрикивал с каждым щелчком.
Наконец, он разглядел Люциуса. Запястья его были вздернуты вверх и привязаны к колонне, мантия с рубашкой разорваны и заляпаны кровью от полосующей его спину плети. Абраксас замахивался что было сил, проклиная своего бесполезного отпрыска за то, что тот связался с грязнокровкой. Стиснув зубы, Люциус пытался сдержать крик, содрогаясь с каждым ударом.
После выпуска из Хогвартса прошло всего лишь несколько дней.
Несколько дней после того, как у Северуса на глазах погибла мать, и он в отместку убил отца. С тех пор, как его – обескураженного, дрожащего, прячущегося от авроров – нашел Люциус и пообещал пристанище, прошло еще меньше. Все эти дни Северусу казалось, что мир превратился в какую-то бешеную круговерть.
Он не стал сдерживать ярость. Его пыточное проклятье метнулось над широкой лужайкой и угодило Абраксасу в спину. Тот рухнул, как подкошенный, не в силах вымолвить ни слова. Северус подошел ближе и запустил еще одно. Абраксас выгнулся в агонии.
– Северус… – пробормотал обмякший у колонны Люциус.
Тот не слышал, занятый третьим заклятьем. Он хотел, чтобы ублюдок как следует прочувствовал боль, утонул в ней, в землю зарылся, пытаясь от нее сбежать. Может ли человек разорвать сам себя на куски, пытаясь спастись от боли? Вот сейчас и выяснится.
– Сев!
Услышав окрик, он выронил палочку. Мать постоянно его бранила, восстанавливая так уверенность в себе, каждый раз когда Тобиас Снейп ее избивал. Да и отец на Северуса всегда лишь кричал. Он привык слушаться крика.
– Северус, развяжи меня и дай свою палочку, – приказал Люциус, стараясь не стонать.
Вздрогнув от его резкого тона, Северус послушно разрезал веревки и протянул палочку.
– Прости. Я думал… – прошептал он, опустив взгляд.
Люциус тяжело привалился к нему. Северус еле-еле его удержал.
– Не извиняйся, – мягко произнес Люциус. Теперь можно было расслышать дрожь в его голосе. – Ты правильно поступил. Но если продолжишь, он просто сойдет с ума. А я хочу, чтобы он почувствовал все, что будет происходить, – он повернулся к Абраксасу и направил палочку прямо в его искаженное ненавистью лицо.