Work Text:
― Ты точно решил?
― Точно.
― Мне страшно. Тебе ведь тоже?
Райнер не ответил. Только крепче сжал рукоять ружья. Он-то решил, но что делать с этой маленькой частичкой себя: с деймоном, с душой… И пусть марлийцы на своих проповедях в многочисленных храмах охрипнут, доказывая, что у элдийцев нет души. Пусть. Невозможно отрицать очевидное и опираться только на одно доказательство: деймон исчезает каждый раз, когда Воин превращается в гиганта.
Если души нет, то почему она болит?
Феодора свернулась у ног Райнера, заскулила. Приняла облик собаки, а всего час назад тихо сидела на плече в облике сарыча. Меняется еще, а в его возрасте это почти стыдно. Не должен человек, а тем более элдиец на военной службе, метаться между несколькими душевными ипостасями в двадцать один год. Даже в гетто на это внимание обратили, ведь там, среди узких улиц, все деймоны были либо серыми собаками, либо мелкими грызунами. А на Парадизе у каждого человека был свой, непохожий на других зверь, и если на улице встречались две собаки, они были не похожи друг на друга. Уникальны.
Но Райнера это не волновало. Его ничто не волновало. Только палец на курке и маленький комочек души, свернувшейся у ног. Сидела она молча, дрожала, и эта дрожь передалась Райнеру. Больно от этого. Не к месту вспомнилось, как рассыпался золотистыми искрами деймон Марселя.
Феодора снова заскулила. Вспомнила, затосковала. Ей выть хотелось от безысходности, от боли, рвущей что-то внутри. Ей тоже все надоело, тоже ничего не радовало. Хотелось сбежать, забыться, умереть…
С Райнером они ничего не обсуждали. Она просто последовала за ним, когда он вышел из общей комнаты, не остановила, когда он взял ружье. Ждала. И сейчас лишь случайно заметила, что снова стала сарычем. Точно такой же, как в кадетском корпусе на Парадизе. Райнер тоже это заметил, погладил по перышкам, успокаивая и ее, и себя.
«Чертов остров. Чертовы воспоминания… Парадиз», ― он взвел курок, закатил глаза. Феодора плотнее прижалась к ноге, готовясь исчезнуть.
Вот сейчас. Сейчас.
Что-то ударило в стену, и Феодора взвилась вверх. Удивленно крикнула по-птичьи, подлетела к лицу:
― Там Фалько. Его деймон выглядит расстроенным.
― Да? ― Райнер не взглянул на нее. Отвел в сторону ружье, вытер дуло от слюны ― нельзя возвращать оружие в таком состоянии. Усмехнулся горько: такой момент упустил. Странное, еле уловимое чувство поселилось в груди. Умереть теперь хотелось капельку меньше.
― Может, попробуем еще раз? ― Феодора приземлилась на его плечо, зацепилась когтями за погоны. ― У нас же еще есть они, дети.
Райнер не ответил. Провел кончиками пальцев по голове деймона, постарался унять дрожь. Мысленно скривился, ругая себя за трусость. Даже с собственной совестью договориться не смог.
«Что ж, тогда придется потерпеть еще немного. Пока детям мозги не вправлю», ― на этой мысли он разрядил ружье.
На душе стало немножко легче.