Work Text:
 |
 |
 |
Корасон ощутил, как что-то тяжелое навалилось ему на грудь, мешая дышать, и первым же инстинктивным его порывом было скинуть это с себя. Вторым — повернуться на бок. Однако вот уже много лет как он спал в одной позе, почти не шевелясь. Старшина Шомми называл ее “поза на случай качки”. Но она также годилась, чтобы не затекали ноги.
И чтобы он не боялся придавить Ло до смерти.
Удивительно, как прочно этот страх засел на подкорку. Еще с тех самых пор, как его больному мальчику требовался круглосуточный уход и он от греха подальше обкладывал того валиками из одеял.
Корасон набрал полную грудь воздуха. Груз никуда не исчез.
— Ло? — позвал он хрипло. Не приходилось сомневаться, чьи локти впивались ему между ребер. — Что-то не так?
Вокруг было темно, и потребовалась целая минута, чтобы туманный силуэт перед его глазами приобрел знакомые очертания.
— Кора-сан? — Мальчишка подполз ближе. — Вы же никогда не разлюбите меня?
Вопрос застал его врасплох. Посреди ночи Корасон ощущал себя таким же свежим, как потрошеная рыбина, иначе бы он отреагировал по-другому. Расстроился бы. Схватился бы за сердце... но в этом состоянии слова доходили до него словно в замедленной съемке ден ден муши.
— Ло? — тупо повторил он.
Ло всхлипнул. Содрогнулся всем телом и горячо зашептал.
— Кора-сан, Кора-сан… никогда не бросайте меня. Я же умру без вас или даже хуже... сойду с ума и снова захочу уничтожить мир… вы же не хотите этого, правда?
Было бы менее больно, если бы мальчишка ударил его ножом.
— Да что ты такое говоришь?! — Корасон сгрёб Ло в охапку, мало заботясь о том, чтобы быть осторожным, и встряхнул как щенка. — Тебе приснился кошмар?
Тот покачал головой. Подался вперед, вжимаясь в плечо переносицей. И через мгновение что-то мокрое обожгло Корасона сквозь рубашку…
Сквозь неплотно закрытые шторы светила луна. Ночь едва перевалила за середину. Ло безутешно плакал.
Окончательно проснувшийся, Корасон сел в постели, обнял своего мальчика и попытался собраться с мыслями.
С самого начала их знакомства тот имел сложности со сном. Если происходило что-то тревожное, или было пропущено время отхода ко сну, или по каким-то причинам его накрывала черная меланхолия, он мог не уснуть до самого рассвета.
Вне всякого сомнения сейчас Ло находился на пике нервного напряжения. Даже в объятиях он никак не мог найти удобную позу, вертелся, сжимал и разжимал руки, душил Корасона воротником рубашки, пока не забился ему куда-то под мышку.
— Все хорошо... — наконец проговорил Корасон. — Хочешь, я сварю тебе кашки?
Он ощутил, как Ло медленно моргнул. С влажных ресниц упала очередная тяжелая капля. Но во всхлипах возникла пауза. Корасон воодушевленно продолжил:
— Ло? Кашка! Ты поешь, и тебе станет легче!
Под его ладонью дернулась лопатка. Мальчишка даже привстал, чтобы возмутиться:
— Какая кашка, Кора-сан?!
— А какую ты хочешь?
Ло издал рык.
— Четвёртый час ночи! И я ненавижу каши! — он подавил тяжелый вздох. — А вы это отлично знаете...
Корасон знал о Ло все. Ему пришлось разработать эту стратегию, с тех пор как Ло стал побеждать в любом из их споров.
Он потрепал Ло по волосам.
— Э-эх… А когда я служил в Дозоре, нам варили перловку в огромных тазах… и либо ты ел что дают, либо ходил голодным.
— Дозорные не заслуживают ничего лучше, — пробормотал Ло, снова ложась. — Так что я не возражаю…
На висках его волосы были влажными от пота, и он немного осип, но вне всякого сомнения сонный морок покинул его. Ло вернулся в свое нормальное состояние.
Теперь следовало позаботиться о том, чтобы он как следует отдохнул.
Корасон в последний раз похлопал Ло по спине, а потом подхватил в охапку вместе с одеялом.
Под их общим весом заскрипели пружины. Следовало порадоваться, что его мальчик не вырос высоким. Таким, как сам Корасон или Доффи. И пусть иногда Корасона мучила за это совесть, зато он до сих пор мог носить Ло на руках.
За легкими занавесками на балконе дул легкий ветерок. Прохладный воздух ночной Дресс Розы благоухал цветами, и Корасон решил, что сегодня — это самое подходящее место для сна.
Со всей осторожностью он опустился на кафельный пол, вытянув ноги сквозь кованую решетку. Ло тут же заворочался в своем одеяле, устраиваясь поудобнее.
О своем детстве Корасон помнил мало чего хорошего. И почти все оно относилось к маме. Светлые волосы и нежные руки. Старая колыбельная, которую она пела, укачивая его. Сколько раз он повторял эти слова про себя, стараясь сделать вид, что мама все еще рядом.
Я отправлю голубков
Выше белых облаков
За бескрайние моря
Где кончается земля
Его руки были грубее, все покрытые шрамами, и голос — мало напоминал колокольчики, но он очень хотел, чтобы тяжелые мысли оставили Ло в покое. И он постарался — так сильно как только мог.
Легкокрылых голубков
До далеких островов…
Он не знал, помнил ли Ло, что он уже напевал ему колыбельную. И эту, и все другие, которые знал. Когда ему казалось, что лекарства перестали действовать.
Принесут они тебе
Пух лебяжий на крыле
Шерсть изысканных сортов
И перину из цветов
И одиннадцать венков
Сонных трав-медовиков
Дыхание Ло выровнялось. Корасон смотрел на розовую полоску на востоке и не чувствовал ни капли сонливости.
Спи мой птенчик золотой
Солнце скрылось под водой...
Тени темные густы
Чтобы спал спокойно ты...
За туманной пеленой
Мы увидимся с тобой…