Work Text:
Вламываться в комнату Рена без стука у некоторых уже начинало входить в привычку.
— Ты не вышел к завтраку, так что я принесла тебе поесть, — вместо приветствия сказала Джун, аккуратно просачиваясь в приоткрытую дверь и грациозно балансируя, чтобы не уронить с подноса посуду. — Родители беспокоятся о тебе. Может, прекратишь играть в затворника?
— Джун, отвали, я сплю, — недовольно проворчал Рен.
— Скоро полдень.
Она пристроила поднос на тумбу и открыла окно. Поток прохладного горного воздуха ворвался в комнату, и Рен, недовольно поежившись, натянул тонкое одеяло до подбородка.
— Да хоть полночь, — пробурчал он, отвернулся к стене и демонстративно накрыл голову подушкой.
— Как насчет булочек с молоком?
Джун разломила пополам свежеиспеченную персиковую булочку, которая еще слабо пощипывала жаром пальцы, в надежде, что Рен соблазнится ее ароматом. Но Рен только повел носом, глубоко вдохнул и разочарованно выдохнул:
— Не хочу.
— Ладно, Рен, я исчерпала все свое красноречие еще на прошлой неделе, — призналась Джун. — Может, ты уже расскажешь своей умудренной опытом сестре, что с тобой происходит?
— Ничего.
— Рен?
— Я же сказал, ничего! — упрямо ответил тот и протяжно, тоскливо вздохнул.
Джун присела на край кровати и просидела так не меньше двадцати минут, но Рен то ли благополучно игнорировал ее присутствие, то ли снова спал. Двухнедельная депрессия прогрессировала, а Джун (впрочем, как и все домашние) по-прежнему не имела ни малейшего понятия, в чем же была ее причина.
Оставшись наедине со своей тоской, Рен скинул с себя подушку, одеяло и улегся на спину, уставившись в потолок. Но не успел он вкусить спокойствия, как рядом образовался Басон и принялся беспокойно кружить вокруг.
— Боччама… — позвал он сначала вкрадчиво, а потом настойчивее: — Боччама!
— Ну что еще? — взвыл Рен.
— Боччама, поешьте, — с твердостью в голосе попросил Басон.
Это была характерная твердость китайского воина. С той же твердостью Басон был готов спасать своего господина, даже если существовала угроза самому раз и навсегда отправится в потусторонний мир.
Рен стиснул зубы и выдавил из себя очередное «не хочу». Но Басон не сдавался.
— Боччама, вам нужно есть.
— Я без тебя знаю, что мне нужно! — огрызнулся Рен.
Увы, те методы воспитания, которые на протяжении долгих лет действовали безотказно в семье Тао, теперь потеряли всякую актуальность. Больше в Рена не затолкаешь кашу «для повелителей мира». Ему не скормишь суп, приговаривая «ложечку за первую победу», «ложечку за вторую победу». И не скажешь: «такой чумазый шаман в жизни не станет Королем». Старые инструменты не работали, а новых семья еще не изобрела.
— Боччама, вы бы сходили, развеялись…
— Отстань, Басон, и так тошно, — отмахнулся Рен.
Басон облетел комнату по периметру и снова завис над кроватью. Его господин всегда был скрытным. Особенно в том, что хоть как-то касалось душевных переживаний. С недавних пор он взял за правило закрывать свое сердце и от Басона, но, к счастью для последнего, без особого успеха.
— Это все из-за господина Йо, не так ли?
— Вот же… — зашипел Рен, будто ему наступили на больную мозоль. Вскочил с кровати и запустил в Басона булочкой. — Проклятье! Как же вы все меня достали!
Басон сохранял полнейшую невозмутимость и как парил, так и продолжал парить в воздухе.
— Правильно, Боччама, покричите, выпустите свой гнев наружу. Вам станет легче.
— Да ты у меня, оказывается, тонкий психолог, — трясясь от злости, процедил Рен. — Что еще посоветуешь?
— Сделайте уже, наконец, первый шаг. Сколько еще будете убиваться?
***
Что касается первенства, Рен отличался относительной стабильностью: он умел быть первым в битве, первым в аэропорту и первым в душ. Однако, как сделать первый шаг на любовном фронте, его никто не учил.
Набирая телефонный номер «Фунбари Онсэн», он по-прежнему не имел ни малейшего понятия с чего начать.
— Привет, Йо, — мрачно поздоровался он, как только закончились длинные гудки, а вместе с ними и время на раздумья.
— Привет! — радостно прозвучало в ответ. — Как хорошо, что ты все-таки позвонил!
Рен тут же ощутил неприятную слабость в коленях. Во рту почему-то пересохло. А все слова, что он успел надумать, разом вылетели из головы.
— Я считаю, нам пора… — наконец с трудом проговорил он, — поразмяться…
Йо выдержал паузу, чтобы дать Рену время закончить, но тот, по всей вероятности, уже сказал этим все, что хотел.
— Что ж, если ты больше ничего не…
— Ничего, — перебил Рен.
— Тогда я не совсем понимаю, что ты…
Но Рен снова не дал ему закончить.
— Мне не с кем тренироваться. — Это был даже не намек, а признание открытым текстом. — У тебя кто-нибудь есть на примете?
— У меня? — переспросил Йо. Он поднял глаза к потолку, крепко задумался, а потом, внезапно осененный идеей, шепотом произнес: — Анна подойдет?
— Нет, — решительно отверг ее кандидатуру Рен.
— Я все еще не понимаю, зачем тебе…
— Я же сказал: поразмяться!
Йо удрученно помолчал. План временного спасения от Анны накрылся для него медным тазом.
— Нет, — с грустью сказал он, — больше у меня никого на примете нет.
Рен собрался с духом и выпалил на одном дыхании:
— Черт возьми, Йо! Ты что, не понимаешь? Я тут подыхаю от тоски!
— А ты не преувеличиваешь, Рен? — дипломатично уточнил Йо. — По-моему, мирная жизнь не такая уж и…
— Так и знал, что ты меня не поймешь! Миротворец хренов!
— На самом деле я тебя прекрасно…
— Я подыхаю от тоски, — медленно, с расстановкой, повторил Рен.
По правде сказать, в разговорах с Реном Йо всегда ощущал себя человеком, разгадывающим ребусы. Несложные, чуть странноватые, иногда совсем детские. И всякий раз, как отгадка приходила ему в голову, он просто не мог удержаться от теплой улыбки.
— Ты как будто ждешь от меня чего-то конкретного, — постепенно подбираясь к самой сути, заметил Йо.
Рен пожевал губу и звучно выдохнул в трубку.
— Мне нравилось, когда мы были вместе, — признался он и тут же исправился: — То есть одной командой, я хотел сказать!
— И все?
— Нет, не все. — Рен перевел дыхание и покрепче перехватил телефон. — Ты точно женишься?
— Была такая мысль, — осторожно ответил Йо. — У Анны. Раньше. Но…
— Но?
— Но есть один человек, ради которого я бы отказался от женитьбы.
Рен почувствовал, как у него запылали щеки, и до хруста сжал телефонную трубку в руке.
— Раз ты сам сомневаешься, тогда зачем?
— Я не могу позволить себе мучить других людей только потому, что ты никак не определишься, Рен.
Его голос прозвучал так легко и непринужденно, что Рен едва не захлебнулся от негодования. Да он просто издевается!
И тут до него наконец дошло: все уже решено. Все давно решено без него. Никакой Йо не женится ни на какой Анне, и он совершенно напрасно две недели кусает локти, изводится от безысходной ревности и сидит в Китае, как дурак.
— Да чтоб тебя! — вырвалось у него.
— Ты ведь знаешь, как много ты для меня значишь, Рен, — мягко ответил Йо.
Воцарилось молчание. Рен напряженно дышал в трубку, Йо ждал. Это могло бы продлиться целую вечность, если бы не окрик Анны, разрушивший их телефонную идиллию.
— Приезжай, — быстро сказал Йо.
— Я не могу. У меня много дел, и я очень занят, — нагло соврал Рен.
— Приезжай, когда освободишься. Спасешь меня. Разомнешься… вместе разомнемся.
Рен углядел в его словах до безобразия неприличный намек, но в этот момент голос Анны стал таким громким, что Рен даже покраснеть забыл, не говоря уже об остальном.
— Только поспеши, — торопливо прошептал Йо, — я не смогу ждать тебя столько же, сколько Амидамару прождал Москэ… Ай! Анна, не надо!
В трубке послышалась возня, а следом — короткие гудки. Рен недоуменно отстранил ее от уха и посмотрел вокруг себя расфокусированным взглядом.
— Басон! — крикнул он через весь коридор. — Упаковывайся, мы едем в Японию! У меня тут назрел не телефонный разговор!