Work Text:
сяо хмурит брови в сомнениях и задумчивости.
— что это?
— это поцелуй, — улыбается итер. — хочешь ещё?
сяо косится в сторону.
— ...нет.
коленка итера почти соприкасается с бедром сяо. они сидят на его кровати, в его комнате — даже не номере; пожалуй, все обитатели гостиницы уже согласны, что у этого места есть свой маленький хозяин.
огромные окна пропускают внутрь столько солнечных лучей, что странно: казалось бы, сяо не любит солнце, — и в то же время всё имеет смысл, потому что луна сяо завораживает. итер знает, потому что видел своими глазами — сяо никогда не спит. от этого странно и очень тревожно, но сейчас явно не тот самый момент, чтобы предаваться размышлениям о здоровом сне.
коленка итера почти соприкасается с бедром сяо — тот сидит ровно, подобающе сложив руки и выпрямивший спину, словно на приёме с важными гостями. может, так и есть, хихикает голосок внутри головы итера, — но занимаются они явно не церемониальными чаепитиями.
— почему?
сяо молчит, но итер никуда не торопится.
— не нравится.
— почему?
сяо чуть прищуривается — итер скрывает ухмылку, прекрасно понимая, что испытывает его границы терпения и мужества. уже само то, что сяо попросил рассказать о «человеческих способах коммуникации и всём прочем», заставляет сердце итера стучать в груди быстрее. это так хорошо — что у него наконец-то появился шанс выразить то, что он чувствует; узнать, что чувствует сяо.
с нелюдьми сложно, но и тем сложно с человеческой расой, и всё же они пытаются, прикладывают усилия, слушают глупую болтовню без грамма полезной информации... не отталкивают, когда пытаются помочь. много их, эмоций, накопилось у итера.
— сухо. не тепло. лучше руки. объятия.
насколько обнимания лучше поцелуев в системе измерения сяо? — задумывается итер. всё может быть оч-чень относительно... время идти в ва-банк.
— я тоже раньше не понимал значения поцелуя. сейчас это чуть ли не самое лучшее, что может случиться.
внимание — захвачено; взгляд — прикован; ещё бóльшие сомнения — посеяны.
— почему?
итера забавляет этот диалог.
— во-первых, поцелуи бывают разные. необязательно встречаться именно губами, важно трогать ими — и тогда это тоже поцелуй.
ещё итера забавляет, как сяо смотрит ниже его глаз, беспардонно рассматривая предмет обсуждения. якша — что с них взять, верно?
— во-вторых, важен не сам процесс. признаюсь, процесс и у меня вызвал когда-то некое отторжение, но решение оказалось до ужаса простым... но я не об этом. поцелуй — это тоже разговор, в котором ты можешь что-то сказать. просто не словами.
— ...как?
— всем, что у тебя есть. важно слушать и не сдерживать себя.
озадачил он сяо знатно. но ведь как раз для теории и существует практика?
— закрой глаза и попробуй понять, что за чувство я испытываю к тебе.
сяо такой упрямый и упёртый обычно, но сейчас как шёлковый. неужели за тысячи лет никто так и не смог сблизиться с ним? это так печально... с человеческой точки зрения. но так же у людей есть некоторые основания полагать, что даже не совсем человеческим существам в одиночку плохо.
ресницы даже не дрожат... а ведь итер уверен, что у него уже щёки красными пятнами пошли. точно не подсматривает? итер вздыхает и сам закрывает глаза.
у сяо очень мягкие губы, а кожа прохладная. как бы не показать, что дышать сложнее? сопеть кому-то на лицо — выглядит странно, если этот кто-то не сопит так же на тебя в ответ.
что он чувствует? как выразить хоть маленькую часть таким крохотным жестом? итер целует центр, ямочку над верхней губой, правый уголок, левый уголок — и отстраняется. накатывает внезапно очень много и очень сильно, и он глубоко вздыхает и выдыхает. да уж, как обычно, о масштабах не имеешь и понятия, пока не подходишь так близко.
сяо поднимает веки и смотрит на него нечитаемым взглядом — долго, несколько секунд, итер даже улыбается, — чтобы в итоге отвернуться.
— я не знаю.
— архонты, сяо. это же не экзамен, я не требую от тебя правильного ответа. я пытаюсь объяснить концепт.
— учитель из тебя...
— хочешь, чтобы я перестал?
итер удивляется, как сильно его внезапно страшит возможный отказ. когда он успел? вот уж действительно, каждый день узнаёшь о себе что-то новое.
— ...нет.
отпускает.
— тогда, может быть, попробуешь сделать что-то такое же?
— ...можно.
лучше бы пересесть как-то удобнее, но залезть на кровать с сапогами итер не может себе позволить физически — как и возиться с хитроумными молниями, чтобы их снять, поэтому приходится ограничиться поворотом корпуса по направлению. сердце, ш-ш, разогналось-то, ещё не случилось ничего! итер закрывает глаза.
ждать приходится неопределённо долго — говорит ли то, что он успел досчитать до тридцати (и возможно сбиться на двадцати, но это не точно), о том, что он ждал много? или мало? он уже не понимает, но...
но это происходит, и в голове становится очень вязко и жарко. итер приоткрывает губы, чтобы поймать тёплое дыхание. прикосновение сяо осторожное, и очень легкое, и, кажется, готово исчезнуть в любой момент, и только поэтому итер по миллиметру двигается навстречу.
возможно, ему это только чудится.
острые зубы на нижней губе заставляют чуть ли не подскочить от неожиданности. итер разлепляет глаза, чтобы лицезреть перед собой спину.
— а это к чему?
сяо умудряется своим видом отклонить любую попытку посмотреть в лицо.
— хочешь меня съесть?
— якша не едят людей.
— это шутка.
— не смешно.
сяо поворачивается. глаза у него беспокойные, а брови сведены, и итер снова наполняется невнятной нежностью.
— прости. больно?
— вовсе нет. по правде говоря, ты учишься не по дням, а по часам, потому что сам догадался, что зубы тоже можно использовать. эмоции бывают сильными.
лицо сяо разглаживается, и вновь проглядывает малая часть любопытства.
— ты готов к следующему шагу? что, если я скажу тебе, что можно использовать язык?
лицезреть проблеск отвращения напополам с заинтересованностью — истинное удовольствие. итер улыбается.
— мокро.
— мокро, не поспоришь.
— склизко.
— не уверен. в каких-то случаях, пожалуй.
— неприятно.
— хочешь попробовать?
сяо сжимает кулаки так, что скрипят перчатки, и итер засчитывает это, как собственную победу.
— тогда закрывай глаза.
итер тратит пару секунд на рассматривание лица. особенность ли это якша? или ему надо было заняться оцениванием внешних характеристик гора-аздо раньше, перед тем, как это стало неважно настолько, что всё выглядит идеальным и совершенным?
ты идеальный. пожалуйста, люби себя.
опять в голову лезет что-то не то. итер стягивает перчатку с правой руки и подушечками пальцев трогает щёку, заводит за ухо отбившуюся от остальных прядочку. наклоняется.
приходится провести языком между сомкнутых губ, чтобы его пустили, и это выходит... немного странно? видимо, всё тело у сяо температуры, ниже человеческой, и во рту у него тоже прохладно. за пару мгновений становится влажно, а после этого итер снова прикрывает глаза и забывается. сяо не отвечает, но пока что это не нужно — можно просто ненавязчиво трогать зубы, внутри щёк, нёбо, язык и даже под языком... мокро и очень отвратительно, пожалуй. настолько же приятно.
итер никак не ожидает, что в какой-то момент язык сяо толкнётся в его, проскользнёт под и очутится у него во рту. это же... ничто, но от проснувшихся внизу живота бабочек итер захлёбывается воздухом и отстраняется. когда его рука очутилась у сяо на затылке? он не помнит ни черта. сяо открывает глаза, и — о...
— моя очередь?
что он пробудил? перед ним почти что кто-то другой — но только почти; он же видел в битвах, какие неподъёмные эмоции прячутся в этом маленьком теле. неужели все его эмоции настолько огромны?
— да...
сяо целует его коротко и забирается каждый раз очень глубоко, это так похоже на стиль его боя — прыжок и удар, пауза и рывок. голова идёт кругом, но итер приходит в себя, и процесс наконец-то превращается в борьбу — то, о чём он не успел рассказать, но сяо понял и без его наставлений. за его движениями не поспеваешь, только и можно, что пытаться отвоевать себе хоть немного места — а ещё зубы, как же их много, сяо почти кусается, и это близко к грани, но всё ещё не больно, хорошо, очень хорошо.
итер перехватывает глоток воздуха, когда поспешно ставит вторую коленку по другую сторону от сяо и садится на его бёдра — появившиеся на талии руки ощущаются необыкновенно остро. они гладят, сжимают, переходят на спину, чтобы заключить в железное кольцо, и больше всего в жизни хочется прогнуться и прильнуть как можно ближе, но тогда придётся оторваться от губ, и нет. нет. никак нельзя.
сяо всё-таки отстраняется, и — ладно, так тоже хорошо, обнять, зарыться в волосы, прижаться очень близко. успевается увидеть только невероятные, светящиеся зеленью зрачки, отдышаться немного, как глаза почти закатывается от острой волны — сяо тянет зубами за серёжку, погружает язык в ушную раковину, пытается укусить косточку за ухом. эти вздохи вслух, наверное, ничьи иные, как его, итера? так странно слышать, и непонятно, как сдержаться. сяо целует его под подбородком, и в шею, много-много раз, и искры от места соприкосновения кожи и его рта бегут по всему телу, везде, и боги, это невероятно приятно... а потом.
а потом сяо кусает, больно, но и это так хорошо и приятно, что итер стонет. может быть, вскрикивает. громко — настолько, что это приводит в чувства. сквозь шум в ушах пробиваются звуки оживлённой жизни постояльцев этажом ниже, лай собаки, стук молотков ремонтных работ...
итер слезает с чужих коленей, подскакивает — ноги не держат, приходится использовать стол как опору. от неловкости хочется провалиться под землю — он даже не предполагал, что может настолько забыться и потерять себя, он же вовсе не хотел — не сейчас, по крайней мере, это же было полушуткой.
сяо не отрывает взгляда от него. его лицо ничуть не отличается от обычного, но глаза — в них плещется понимание и стремление, которому нет конца и края. на секунду итер чувствует, что он — единственное, что существует в этом мире, он — и сяо. тот прикрывает веки, и наваждение исчезает, ровно как и то выражение...
нет, не исчезает. оно остаётся там, в глубине, и уже никогда не уйдёт.
— кхм, — говорит итер, просто чтобы что-то сказать. — надеюсь, ты... ты узнал что-то новое о людях.
— да.
в его голосе никаких изменений. итеру кажется, что он тут единственный, кого только что опустили в печь и повертели на углях.
— и о себе тоже, — подойдя к двери, добавляет сяо неожиданно. — мне нужно время. ты будешь здесь, когда я вернусь?
комок в пересохшем горле сглотнуть неожиданно тяжело.
— конечно, — пытается ответить итер беззаботно. получается незнамо как, но сяо кивает, и дверь за ним закрывается.
а может быть и не единственный. в голове начинает зарождаться тысяча и одна мысль сплавить паймон куда-нибудь подальше и подольше.