Work Text:
Ангелам не пристало подходить к демонам слишком близко. Не то, чтобы они вообще собирались делать нечто подобное. Ни один уважающий себя ангел не захотел бы общаться с такими злобными существами, как они.
Но, похоже, Лань Сичэня это не слишком-то и заботит: ведь уже пятнадцать минут кряду он выбирает цветы для демона. Очень особенного и выдающегося демона. Его демона. Может быть. Сичэнь не уверен, правильно ли он понял Ваньиня, но его покрасневшие щеки были верным ключом к разгадке.
– Как думаешь, А-И? Ему понравится? – спросил он у маленького ребенка, крепко держащего его за руку.
– Да! Они красивые! И Ваньинь-гэ тоже красивый! – Цзинъи с энтузиазмом закивал, размахивая руками.
Сичэнь мягко улыбнулся, думая о демоне. Годами он ненавидел его, как и должен был. В конце концов, они боролись за невинную душу Цзинъи. Но потом... Потом ангел увидел, как ласков Ваньинь был с ребенком, как заботился о нем; что они оба хотели для него только самого лучшего. Он мог доверить демону их маленькое сокровище.
– Так и есть, – согласился Сичэнь, вспоминая Ваньиня. Демон был так удивительно прекрасен! Он всегда мог сказать, красив ли кто-то или нет, но никогда раньше Сичэнь не чувствовал влечения к кому-то.
Это была его самая первая любовь. К демону. Но Сичэня это не волновало настолько сильно, как следовало бы. Сначала, когда Ваньинь только стал навещать Цзинъи в приюте и приносить подарки, он остерегался демона. Ангел думал, что это подкуп, просто еще один способ осквернить душу ребенка. Но нет, демон никогда не пытался совершить подобное. Ваньинь любил Цзинъи так же сильно, как и сам Сичэнь, и никогда не желал, чтобы мальчик горел в аду.
– Теперь мы пойдем к нему? – спросил Цзинъи, теребя белую ленту, которой были перевязаны цветы. Обычно она была бы повязана вокруг головы Сичэня, но сегодня это подарок для кое-кого совершенно особенного.
– Да. Он скоро должен появиться в приюте, так что нам пора возвращаться, – ангел кивнул и осторожно потянул свое очаровательное маленькое сокровище к цели. Рука Сичэня слегка дрожала, и Цзинъи, хихикая, сжал ее крепче.
– Не волнуйся, гэгэ! Ваньинь-гэ тоже любит тебя!
– Хотел бы я быть таким же уверенным, как и ты! – смеясь, Сичэнь посмотрел на цветы в своей руке. Ярко-красные камелии. Не слишком ли это смело? Но он правда любил Ваньиня. Желал Ваньиня. Если его чувства были слишком безрассудными… Ангел все равно ничего не мог поделать с ними – да и не хотел. До сих пор ощущение полета было самым ярким его чувством, но любовь… Любовь заставляла его чувствовать себя парящим в небесах, даже когда его крылья сложены, а ноги прикованы к земле.
Думая о своих чувствах к “врагу” Сичэнь возвращался в приют. Он качал крошечную руку Цзинъи и рассеянно слушал его лепет. Этот малыш такой милый! Хотя он не был о чем тот говорил, он все равно с энтузиазмом кивал головой, заставляя Цзинъи улыбаться шире.
– Наконец-то вы здесь. Почему так долго?
О, его Ваньинь уже ждал их! Ангел не смог удержаться и широко улыбнулся при виде демона – это теплое, трепещущее чувство в груди было слишком сильным, чтобы ему сопротивляться.
И самое прекрасное – Ваньинь улыбнулся ему в ответ; простая улыбка так изменила его: он казался таким красивым и юным, – хотя и оставался по-прежнему бессмертным.
Сичэнь обожал его человеческий облик, но чего он по-настоящему желал, так это истинную форму Ваньиня с его шелковистыми черными крыльями, изогнутыми рогами и очаровательным мягким хвостом, который, казалось, живет своей собственной жизнью, часто не повинуясь своему хозяину.
– Я прошу прощения, Ваньинь. У нас было невероятно важное дело. Цзинъи теперь в твоем распоряжении, – сказал он со смешком, глядя, как мальчик бросился к демону, который тут же поднял его на руки и поцеловал в лоб.
– Да? У вас было важное задание, молодой человек? – спросил Ваньинь, когда Цзинъи крепко обнял его за шею.
– Угу! Цзинъи помогал выбирать цветы! – в голосе мальчика звучала гордость и это должно было казаться очень милым, но Сичэнь застыл, все еще пряча букет за спиной.
Цзинъи!
– Цветы? – Приподняв бровь, демон посмотрел ангелу в глаза. – Зачем тебе цветы, Ангел?
Все думали, что это просто ласковое прозвище, которым Ваньинь называл Сичэня, хотя на самом деле… Ну, он просто называл его тем, кем он и был.
– Я… Ох. Это труднее, чем я думал. И весьма неловко, – нервно рассмеялся Сичэнь, чувствуя, как вспыхивают его щеки. Сейчас, должно быть, все его лицо покраснело. Глупое человеческое тело!
– Какого х... черта? Не то, чтобы эти цветы были для меня.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Только Цзинъи продолжал хихикать в надежных руках Ваньиня.
– … Они для меня, – медленно и осторожно произнес он, и Сичэнь просто кивнул головой, вытащил букет из-за спины и протянул его демону; его руки дрожали.
– Они для тебя. Если ты примешь их. И меня. – Он едва не сунул красные камелии в лицо Ваньиню. Как неловко! Он не осмелился взглянуть на демона. Он будет смеяться над ним? Отвергнет? Как же глупо с его стороны было даже подумать об этом?!
– Сичэнь.
Глаза ангела расширились. Ваньинь никогда раньше не обращался к нему по имени, всегда просто называя Ангелом.
– Сичэнь, посмотри на меня.
И Сичэнь медленно поднимает голову, чтобы посмотреть на своего возлюбленного, держащего в руках ребенка, о котором они оба заботились. Цветы были крепко сжаты в его руке, когда он улыбнулся Сичэню так тепло, как никогда прежде.
– Ты уверен? Я… Сможешь ли ты так сильно доверять мне? – спросил Ваньинь с явной нерешительностью в голосе, крепче прижимая Цзинъи к груди.
О чем он говорит?! Сичэнь уже доверял ему Цзинъи, какие еще доказательства он хочет?
– Я доверяю тебе самое дорогое, Цзян Ваньинь. Невозможно доверять тебе еще больше, – сказал он, взъерошив рукой волосы Цзинъи.
– Я понимаю. Ты подарил мне эти цветы, и у меня тоже есть кое-что для тебя.
И прежде чем Сичэнь успел спросить, что же имел в виду Ваньинь, он почувствовал, как губы прижались к его собственным. Они были мягкими и теплыми, его движения нежными и слегка неуверенными; дыхание обоих сбилось. Это был самый первый поцелуй Сичэна; как и Ваньиня, судя по его дрожи.
– Значит ли это, что теперь у меня будут два папы? – услышав робкий голос Цзинъи, они прервали поцелуй; Сичэнь с теплотой рассмеялся, не отводя взгляда от голубых глаз напротив.
– Если Ваньинь согласится усыновить тебя вместе со мной.
– Большего я и не желаю.