Chapter Text
20 марта, 5747 год
Мой дорогой Сенку-чан!
А ты забавный, знаешь? Все-таки это был твой мальчишник, и именно ты должен был получать подарки. Но вместо этого ты подарил мне блокнот и спросил, смог ли наконец переиграть меня, великого менталиста?
Наверное, мне стоило посмеяться.
Но, на самом деле, я благодарен за этот подарок. Буду беречь его в путешествиях по миру, который ты возродил. Напишу на его страницах слова, которые хочу тебе сказать.
Слова, которые я никогда не смогу произнести.
Правда в том, Сенку-чан, что ты одержал победу надо мной еще много лет назад, когда меня только оживили. В тот день, когда ты выцарапал на дереве рядом с Пещерой Чудес дату своего раскаменения, ты украл то, чем я больше всего дорожу — и тогда я даже не подозревал об этом!
Ты удивительный и замечательный человек, мой дорогой Сенку-чан. Миру очень повезло с тобой, как и мне когда-то.
Мне так грустно тебя отпускать.
Навсегда твой,
Асагири Ген.
***
9 апреля, 5747 год
Мой дорогой Сенку-чан!
Прошла уже целая неделя, как я покинул Королевство Науки. Неделя, как я ушел от тебя. Все это время я хотел написать здесь что-нибудь, но блокнот просто не сможет вместить столько всего.
Свадьба была бы красивой, даже если бы ты хмурился все время. Ты никогда не понимал важность развлечений и церемоний, да? Раньше постоянно приходилось напоминать тебе, что такие простые мелочи тоже важны — еще в то время, когда Королевство Науки было крошечным.
Я так гордился тем, что мог без слов понять, о чем ты думаешь: разве это не значило, что я величайший из менталистов, когда-либо живших на Земле?
И все же, когда я говорил, что уеду с первыми лучами солнца, то не ожидал, что ты станешь меня провожать. В конце концов, это была твоя первая брачная ночь. Хотя, если верить убийственным объятиям, Кохаку тоже была не против меня проводить. Я так скучаю по нашей львице.
Я понимаю, что об этом не нужно просить, но ты позаботишься о них за меня, Сенку-чан? Сможешь убедиться, чтобы Кохаку не упахала Кинро с Гинро до смерти? Направить Хрома и Рури в их неловких шагах друг к другу, защитить от опасности Тайджу, Юзуриху и их маленькую девочку?
Проследишь, чтобы Касеки нормально отдыхал и — составишь ему компанию? Присмотришь за Мирай, пока Цукаса путешествует по Японии вместе с Рюсуем, Франсуа и Укио? Передашь нашей драгоценной Суйке, что я ценю подаренный браслет из ракушек и обещаю теперь всегда-всегда носить обувь?
Ты бы посмеялся, знаю. Самый эгоистичный человек в мире, который заботится о других больше, чем о себе? Действительно, смешно. Но, по правде говоря, я полюбил нашу маленькую семью. И я все еще эгоист. Иначе с радостью остался бы и наблюдал, как любовь всей моей жизни счастлива рядом с другим человеком.
Нет, я должен был уехать именно потому, что я эгоист.
О, чуть не забыл! Дорогой Сенку-чан, ты обязательно должен заботиться о себе! Не забывай есть и устраивать перерывы, держи одеяло под рукой в лаборатории, ты же постоянно засыпаешь прямо на ногах! И не засиживайся допоздна: теперь у тебя есть семья, к которой нужно возвращаться.
Я скучаю по всем вам, Сенку-чан. Но больше всего мне не хватает тебя.
Навсегда твой,
Асагири Ген.
***
12 июня, 5747 год
Мой дорогой Сенку-чан!
Не знаю, чего я вообще ожидал, приземляясь в Королевстве Резины, но я, кажется, успел забыть, какое в тропиках беспощадное лето. Если буду носить хаори в таком климате, однажды меня настигнет тепловой удар.
Должен сказать, Королевство процветает. Наши друзья занялись сельским хозяйством и уже взрастили фруктовые сады, засадили обширные рисовые поля. Ты бы гордился, любовь моя, я уверен.
С момента приезда я даже успел попробовать урожай и, несмотря на адскую жару, мне здесь нравится. Местные сразу предложили остаться до весны, когда начнутся новые посадки. Чтобы тоже вовлечь в работу? Ну уж нет.
Через две недели я уезжаю, дальше направлюсь в Королевство Математики в Центральной Азии. Местные обещают устроить праздник в честь моего отъезда. Нет, правда, эти люди такие милые.
Я мог бы, наверное, написать, как грустно будет отсюда уезжать, но ничто не сравнится с болью от того, что я покинул тебя.
Навсегда твой,
Асагири Ген.
***
21 июля, 5747 год
Мой дорогой Сенку-чан!
Я на полпути к Королевству Математики. Надеюсь. Кажется, я немного потерялся.
Еды и воды достаточно и должно хватить еще на две недели, но я не настолько оптимист, чтобы на это надеяться. Неужели это и станет местом, где великий Асагири Ген встретит свой конец? Как трагично.
Прямо сейчас я лежу на земле и смотрю на звезды. Луна сегодня полная. Невероятно, что мы смогли преодолеть весь путь до нее и разобраться с загадочным Почемучкой. Поразительно, как такая красивая Луна могла скрывать настолько большое зло — и это все еще немного шокирует.
Знаешь, никогда бы не подумал, что полечу в космос, даже в самых диких своих фантазиях. И все же, именно благодаря тебе я смог прикоснуться к звездам.
Кажется, ты мне даже что-то такое рассказывал? Что все мы состоим из звезд?
Трудно верить в это сейчас, когда так холодно и одиноко. Ты когда-нибудь задумывался об этом? О том, насколько крошечная твоя жизнь перед лицом целой Вселенной?
Конечно, ты о таком не думаешь. Ты же Сенку-чан. Все, что больше тебя, ты можешь просто завоевать с помощью науки.
Интересно, из-за этого ты меня так сильно привлекаешь? Ведь для меня ты всегда был сияющей звездой — кем-то, кто способен на самые невероятные вещи.
Сенку-чан, если мы все состоим из звезд, то ты создан из самой яркой и драгоценной, что есть во Вселенной.
И я люблю тебя за это.
Вот, я это сказал. Кажется, в ближайшие несколько дней я умру. Но, по крайней мере, я больше не держу эти чувства в себе.
Я люблю тебя, Сенку-чан. Всегда, всецело и безоговорочно.
Навсегда твой,
Асагири Ген.
***
4 августа, 5747 год
Сенку-чан, я не умер.
За всей той драматичностью не верится, что мне так повезло. Хотя по части удачи до тебя мне далеко, конечно. Через неделю после последнего письма мимо меня, бедного, голодного и обезвоженного, прошел караван, который направлялся из азиатских городов в Королевство Науки.
До сих пор не верю, что понаписал все это. Кажется, я уже тогда наполовину бредил. Думаю, все же не стану вычеркивать целые страницы с этой бессвязной болтовней, мне известно, какой ценной стала бумага в новом мире.
Написанное все равно было правдой. И остается. По крайней мере, сейчас я могу быть честен с самим собой в том, что так долго скрывал. Хотя многие в Королевстве Науки и так догадывались.
Какая разница.
Я что-то так сильно устал, Сенку-чан! Скучаю по коле! И по рамену! Скучаю по Суйке с ребятами, по суровости Цукасы и крикам Тайджу, по воодушевлению Хрома и Касеки. Я скучаю по всем. По дому.
Я скучаю по тебе.
Иногда я задумываюсь, стоило ли присоединяться к каравану. Ну, теперь я здесь, да? Наверное, останусь до конца зимы и посмотрю, куда меня это приведет.
Асагири Ген.
***
4 января, 5748 год
Дорогой Сенку-чан!
С днем рождения!
Вспоминаю твой первый день рождения, который мы провели вместе. Не могу поверить, что ты думал, что мы тебя предадим! Даже сейчас это причиняет боль моему сердцу.
Знаешь, какая часть той ночи была лучшей? Момент, когда с тебя сняли повязку, и твой взгляд — когда ты увидел телескоп. Никогда не забуду, как выглядели в тот миг твои глаза.
Иногда мне так хотелось, чтобы ты смотрел на меня так же…
Сейчас телескоп кажется таким примитивным — по сравнению со всем, чего мы достигли. Наверное, ты уже убрал его, чтобы освободить место в обсерватории под что-то новое. Всегда было интересно, когда же ты это сделаешь.
Что бы ни заняло его место, я уверен, это будет гораздо более впечатляющая вещь, ведь ее создал ты. Такой уж ты человек, любовь моя.
Надеюсь, сегодня тебе тепло, и ты в кругу друзей.
С любовью,
Асагири Ген.
***
11 апреля, 5748 год
Мой дорогой Сенку-чан!
Прошло уже несколько месяцев с моей последней записи. Я был сильно занят, честно говоря. Королевство Математики значительно выросло с тех пор, как мы его основали, теперь тут так много всего интересного.
Представляешь, они построили парк развлечений! У меня от этого мурашки по коже!
А знаешь, что еще лучше? Тут появился театр, и он невероятно красив! Местные попросили меня поставить парочку шоу, и я даже с радостью согласился. Ничто не впечатляет людей так, как это делают магические трюки — но ты, конечно, с этим не согласишься. Магия всегда была для тебя чем-то раздражающим. Чем-то из списка вещей, которые нужно побеждать наукой.
Ах, мой дорогой Сенку-чан, но ведь для городских жителей, детей и простых мечтателей это теперь единственный способ прикоснуться к миру фантазий. Увидеть то, что они могли только представлять, даже если это не по-настоящему. Так как книг, фильмов, шоу и видеоигр больше нет, кажется, мы теперь в ответе за воплощение в реальность плодов человеческого воображения.
А теперь к лучшей части истории: театр в Королевстве Математики — полная копия одного из тех, что были в Южной Европе! Можешь в это поверить? Местные создали целый город, посвященный искусству бывшей Италии!
Туда-то я и направляюсь прямо сейчас. По словам группы, к которой я присоединился, мы примерно в середине маршрута и уже находимся где-то на юге Швейцарии.
Люди прекрасны, правда, Сенку-чан? Любовь к искусству живет в оживленных нами ремесленниках. И, если так подумать, может, это всегда и было одной из твоих целей.
Мы ведь как-то говорили об этом? На самом деле, кажется, даже спорили, и в итоге ты согласился, что искусство — неотъемлемая часть жизни. Ты согласился! Можешь вообще представить, насколько я был поражен? Не знаю, успел ли ты понять это по моему лицу, потому что тогда ты очень быстро встал и ушел.
Я в таком предвкушении! Хочется уже увидеть город, который они построили, и передать им твои технологии, которые позволят надолго сохранить все в целости.
С каждым днем скучаю по тебе все больше и больше.
Со всей любовью,
Асагири Ген.
***
27 апреля, 5748 год
Мой дорогой Сенку-чан!
Королевство Искусств превзошло все мои ожидания! Театры, фестивали, уличные танцы, музеи! Повсюду играет музыка! Прошло всего два дня, и мне еще столько предстоит увидеть!
И тут жива моя профессия! Не помню, когда в последний раз был так счастлив! Откровенно говоря, я вообще не рассчитывал, что после отъезда из Японии смогу еще когда-нибудь стать счастливым.
Твоя репутация опережает тебя — она сопровождает меня в этом странном Королевстве, которое люди построили без нашей помощи. Даже сейчас ты здесь, со мной.
Думаю, задержусь тут ненадолго, хорошо проведу время. Мир, который ты построил — прекрасное место, Сенку-чан. Хотелось бы мне наслаждаться этим путешествием вместе с тобой.
Я скучаю по тебе.
С любовью,
Асагири Ген.
***
8 июня, 5749 год
Сенку, любовь моя.
Не мог там больше оставаться. Нет, это был восхитительный год в компании людей искусства, просто кое-что случилось, а если и существует безопасное место, где я мог бы спокойно этим поделиться, так это здесь.
Там, в Королевстве, был один парень — очень вдохновленный, но довольно холодный и ужасно саркастичный. С ним было безумно весело, он даже не уступал мне в остроумии, но то, как сильно он напоминал тебя, меня отпугивало.
Поэтому я держался на расстоянии. Но мы стали друзьями, довольно близкими: иногда я ночевал в его студии, и мы говорили до утра. Он ходил на все мои шоу и критиковал выступления — в удивительно хорошем смысле. После них он ждал меня с цветами — каждый вечер разными.
И я не настолько глуп, понимаешь? Я видел, что все они значат, и знал, что он пытался с их помощью мне сказать: нильские лилии, астры, маргаритки, цветы персика, королевские лилии, красные и розовые камелии, незабудки, гортензии, первоцветы и тюльпаны. Но я просто улыбался и притворялся дураком.
Он был милым. Очень-очень милым. И терпеливым. И я знаю, что мог бы полюбить его, если бы только позволил себе это.
Но каждый раз, когда я смотрел на него, я видел тебя. Видел тебя и остро чувствовал потерю любви, которую оставил там, в Японии. И я не мог так поступить ни с ним, ни с призраком тебя в его образе. Думал, все это сойдет мне с рук…
Знаешь, что случилось потом? Он обманом выяснил мой день рождения и подарил свой лучший шедевр — мой портрет со всеми подаренными им цветами. И даже несмотря на то, что он открыл мне свое прекрасное сердце, все, о чем я в тот момент мог думать, был чертов телескоп, который я просил построить для тебя тысячу жизней назад.
Так что я все ему рассказал. Мы посмеялись. И поплакали. И знаешь, что он сказал мне?
«Я отпускаю тебя только потому, что знаю, насколько это больно — любить одного-единственного человека так нежно и трепетно».
Ауч?
Не буду врать, это был контрольный в голову. На следующий день я собрал вещи и уехал из Флоренции, забронировав каюту до Касабланки перед отплытием в Бразилию. Он проводил меня до порта с букетом цинний и душистого горошка. Кажется, он действительно хотел моей смерти!
Но как я могу называться менталистом, если бы не подготовился? В ответ я подарил ему ирисы.
Возможно, в другой жизни я бы подарил ему нарциссы или даже фиалки. В этой же я нашел в себе мужество поцеловать его на прощание. И даже тогда думал только о том, что никогда не смог бы поступить так с тобой.
Жизнь так жестока, Сенку-чан, не считаешь?
Может быть, в какой-то другой вселенной Цукаса-чан не выбрал бы меня в качестве шпиона. Возможно, я был бы счастливее, останься от меня одни каменные обломки. Но тогда у меня бы не было ни шанса встретить тебя и помочь достигнуть всех твоих целей, больше похожих на фантазии.
Если бы я только мог пережить все эти приключения, избежав страданий, которые за ними последовали. Но об этом остается только мечтать.
Завтра мой корабль отплывает в Королевство Суперсплавов и все, о чем я могу думать — это то, что я уже на полпути обратно к тебе.
Искренне твой,
Асагири Ген.
***
1 сентября, 5749 год
Дорогой Сенку-чан!
Если мой почерк покажется тебе кривым, так это из-за того, что я пишу во время полета в Королевство Кукурузы. Прошла всего неделя с момента, как я приехал в Бразилию, и догадайся, кого я тут уже встретил?
Нашего старого знакомого, Стэнли!
Как и всегда, он был очаровательно самодовольным и утверждал, что Ксено узнал о моем отплытии в Бразилию заранее. Представляешь, они даже предложили мне остаться: видимо, мои приключения привлекли внимание нашего научного друга (или соперника — в твоем случае, тут как посмотреть).
И все-таки Ксено и Стэнли были самыми интересными людьми среди всех, кого мы повстречали. Жаль, что США в нашем списке на посещение оказались первыми и остаться там удалось совсем ненадолго.
Стэнли рассказал, что они построили новую железную дорогу, и мы можем вместе отправиться в путешествие, на самолете или на поезде — как я захочу! Я ведь говорил тебе, что раньше путешествовал по США? И сейчас это так похоже на возвращение домой, что, как ты бы сказал, у меня аж мурашки по коже.
Остается только представлять, как бы ощущалось возвращение к тебе. Возможно, когда-нибудь я перестану об этом думать и буду просто наслаждаться своей жизнью.
Навсегда твой,
Асагири Ген.
***
14 сентября, 5749
Дорогой Сенку!
Ксено добился огромного успеха в Королевстве Кукурузы — между прочим, он ненавидит это название и зовет его настоящим Королевством Науки. Да, он все еще наша любимая сволочь до мозга костей.
Думаю, не нужно даже говорить, что я защищал честь нашего Королевства от твоего имени.
…
—
-.—
***
21 сентября, 5749 год
Дорогой Сенку!
Прости за это, немного сорвался после последней записи. А потом, к сожалению, заснул в астрономической башне Ксено и приболел. Повезло, что утром меня нашел Стэнли, и теперь всякие американцы по очереди проверяют меня, заботятся и кормят супом.
Вот это жизнь, скажу я тебе. Жалко только, что Ксено запер меня на карантин, чтобы остальные не заразились.
Сенку-чан, мне интересно, вот если бы я написал письмо, (настоящее) письмо в Королевство Науки, ты с остальными приехали бы сюда за мной? Так же, как в последний раз?
До сих пор помню, как, едва увидев твои нелепые, похожие на лук-порей волосы, почувствовал себя в безопасности. Только увидев тебя, я сразу понял — у нас все получится. И это страшно, разве нет? Верить в кого-то настолько сильно. И все же, в тот день я поверил. И окончательно осознал, что ни одно место без тебя никогда не станет моим домом.
Ах. Что это я? Эта жизнь давно позади.
Я — тот, кто я есть сейчас. Асагири Ген, когда-то один из Пяти Великих Генералов Королевства Науки, ныне — странствующий фокусник и бывший менталист. Вот как в действительности оступаются сильнейшие.
Расскажи мне, Сенку-чан, как дела дома? У тебя уже родились дети? Учишь их науке так же, как Хрома когда-то? Достиг чего-нибудь невозможного?
Цукаса дома? А Рюсуй выжил после такого долгого общения с ним? И как Укио к этому отнесся? Не могу представить, чтобы путешествие с этими двумя хоть кому-то пошло на пользу. Хорошо, что у них есть еще и Франсуа.
Я скучаю по дому, Сенку-чан. Но я буду пытаться найти его где-то еще.
Навсегда,
Асагири Ген.
***
10 октября, 5749 год
Дорогой Сенку-чан!
Прости. Меня сильно трясет, так что мой почерк, наверное, просто ужасен.
Не представляю, каким образом Стэнли с Ксено вообще пришла эта гениальная идея, но они решили, что мне станет лучше, если я услышу твой голос.
Сенку-чан, я услышал тебя впервые за последние два года.
Мне пришлось сдерживать слезы. И это было чертовски трудно. Тебя было едва слышно из-за помех и плохой связи, но я так крепко вцепился в твой голос, что чуть не сломал приемник Ксено.
Любовь моя, любовь моя, любовь моя. Я так сильно по тебе скучаю!
Так невероятно сильно.
Мне жаль, что я никогда не смогу сказать тебе этого. Мне жаль, что я никогда не говорил, что люблю тебя. Мне жаль, что возведенных мной стен не хватило даже на то, чтобы услышать тебя из приемника.
Я рад, что ты в порядке. Я рад, что ты во всем преуспеваешь. Очень жаль, что я не смог поговорить с остальными, потому что нас разделяет целый океан, а это сильно мешает любому общению.
Я тоже преуспею, обещаю. Теперь мир, который ты построил — это мой дом. Клянусь, я тоже стану счастливым.
Навсегда,
Асагири Ген.
***
22 февраля, 5750 год
Дорогой Сенку-чан!
Прошло четыре месяца с того кошмарного звонка. Ксено говорит, что после того, что случилось, ты несколько раз пытался связаться снова, но я всегда оказывался в полях или гулял по Сан-Франциско. Надеюсь, ты не злишься, что я прошу его отвечать вместо меня.
Не думаю, что смогу выдержать такое еще раз и не попросить Стэнли тут же отвезти меня в Японию. Это физически больно, вот как это ощущается.
Поэтому я много времени провожу снаружи, а если ты позвонишь, ну, знаешь, ночью, у меня всегда есть Ксено, которого можно попросить солгать. Прости.
Стэнли предложил поехать вместе в другие штаты, посмотреть достопримечательности и помочь в восстановительных работах, когда придет весна.
Думаю, я соглашусь — хотя бы для того, чтобы оказаться подальше от этого дурацкого телефона. Не беспокойся обо мне, любовь моя. Я могу о себе позаботиться.
Пока снова не встретимся,
Асагири Ген.
***
2 мая, 5750 год
Сенку…
Я
Я не
Я поцеловал Стэнли. Или, точнее, он поцеловал меня, а я ответил… Мы… черт…
Мы были на пути из Вашингтона в Солт-Лейк-Сити, когда он предложил заглянуть в национальный парк Банф, в Канаде, и посмотреть, что с ним теперь стало. Когда-то я слышал об этом месте и видел фотографии, поэтому согласился.
Он показал мне озеро Луиз, Сенку. И это было так красиво, мне не хватит слов, чтобы описать. Стэнли предложил поставить палатку, чтобы мы могли остаться там, и я просто не стал отказываться: он все время был таким добрым и обходительным, называл меня их почетным гостем и все такое.
Честно, я почувствовал себя ВИП-знаменитостью. И от всего этого неожиданно стало легче. На целую секунду, глядя на это невероятное озеро и снежные верхушки гор, я забыл о мире, который оставил позади.
Так что одно привело к другому, и да. Случился поцелуй. Не знаю, что чувствую. И не понимаю, почему пишу об этом в дурацком блокноте, как какой-то старшеклассник. После моего неожиданного ответа Стэнли дал мне время, и я сразу же ощутил такую безмерную вину. Разве так я должен себя чувствовать?
Но это отличается от того, что было с Лоренцо — ну, знаешь, из Флоренции — наверное, потому что я познакомился со Стэнли еще до того, как все это случилось.
Сенку, ты бы точно знал, что делать.
Хотел бы я сейчас услышать твой голос.
Ладно, я что-нибудь придумаю.
Спасибо тебе,
Асагири Ген.
***
19 августа, 5750 год
Сенку.
Прошло еще несколько месяцев с того дня, как я последний раз что-то сюда писал. Сейчас мы там, где раньше была Луизиана. Мне не спится: это место меня пугает. Стэнли смешит моя реакция на все, что движется.
Мы помогали местным ребятам отстраиваться, и меня снова попросили устроить шоу. В конце концов, когда-то Новый Орлеан был родиной мистики в Америке.
И да, Стэнли. Кажется, стоит объяснить. Подумав, что мы будем вместе путешествовать до конца года, я решил дать ему шанс — без всяких обязательств, я к такому еще не готов, — и его все устроило. Сказал только что-то вроде: «Я же в любом случае заполучу тебя на целый год».
Какой беспощадный флирт!
Еще я попросил его не курить в моем присутствии, и он согласился, несмотря на явный дискомфорт. Честно говоря, он, кажется, почти перестал, и меня это радует.
Это ведь нормально, да? Радоваться тому, что кто-то ради тебя старается. Я чувствую себя… нужным, Сенку. Важным.
Потрясающее чувство.
Вот почему я так давно не писал. Каждый день я узнаю что-то новое не только о мире, но и об отношениях.
Пожалуйста, не злись, но я счастлив, что попробовал. И уверен, что ты тоже был счастлив, когда обручился и наконец угомонился после достижения нашей цели по спасению мира.
Но я все еще скучаю по тебе. В конце концов, ты мой лучший друг.
Передавай всем мою любовь,
Асагири Ген.
***
Сенку!
Ин-гда мне стнвится интрсно, почему я продолжаю псать здесььь
Ты хаха все рвно никогда не прчитаешь эттто…
——— ———— —
—— — -
—— -
— —
——————
Прости, я был пьян, больше не повторится.
Ген.
***
14 апреля, 5751 год
Сенку!
Нью-Йорк затопило. Удивлен ли я? Нет.
Тем не менее, это немного разочаровало. Стэнли об этом знал, сказал, что будет сюрприз. Так что я ткнул его в живот, но сам же в итоге и пострадал.
Хорошо, что я успел побывать в Нью-Йорке в старом мире.
…иногда мне становится интересно, что случилось бы, встреться мы в том мире. Почему-то мне кажется, что я и так знаю ответ.
Мы бы никогда не познакомились, ты и я. Ты бы пренебрежительно отнесся к моей карьере, а я в своей сфере не пересекся бы с такими учеными, как ты. Разве что на каком-нибудь мероприятии, вроде официальных выступлений? Но сомневаюсь, что мы вообще стали бы разговаривать.
Это больно, знаешь? Но теперь, думаю, я понимаю.
Сегодня я осознал: я рад тому, что Цукаса-чан оживил меня спустя тысячелетия сна. Если бы он этого не сделал, я бы никогда не узнал о твоем Королевстве Науки и его безграничных возможностях. Обычно людям вроде меня не выпадает такого шанса, Сенку-чан: нас воспитывают, украшают и представляют публике, как готовый продукт.
Уже поэтому я рад, что встретил тебя.
Но Нью-Йорк научил меня кое-чему сегодня. Дело в том, что некоторые вещи просто должны произойти, как бы мы ни преуменьшали масштаб этой трагедии.
И мне было суждено прожить жизнь отдельно от тебя. Я знаю, как поступлю дальше. Надеюсь, Стэнли поймет.
По крайней мере, я знаю, что в этой жизни любил тебя, Сенку.
Но еще теперь я точно знаю, что значит жить в мире, в котором все напоминает о тебе.
Возможно, однажды, в более удачное время, мы встретимся снова. Или, может, в неудачное. Но я точно знаю, где бы это ни было, я все равно буду любить тебя, как прежде.
Навсегда,
Асагири Ген.
***
Сенку перестает считать, когда самолет приземляется. Он еще движется по взлетной полосе, сбрасывая скорость, и Сенку мчится к нему со всех ног, несмотря на одышку и жжение в мышцах.
Потому что теперь, через сто тридцать семь миллионов пятьсот девяносто тысяч триста пятьдесят восемь секунд, Ген наконец-то дома.
Он не должен был позволять ему уехать. Не должен был даже выпускать из поля зрения. Этот чертов менталист на все десять миллиардов процентов так же умен, как и он сам, даже без энциклопедических знаний, впитанных с детства, но Сенку просто не сможет прожить больше ни единого проклятого года в неведении, где он и чем занимается.
Самолет окончательно останавливается. Сенку чувствует спиной, как остальные, включая его вторую бывшую жену, понимающе ждут позади, пока он первым встретит своего долгожданного друга.
Кто-то спрыгивает с трапа, и этот силуэт ни с кем не спутать. Сенку застывает на месте.
Стэнли снимает шлем и отставляет ногу.
— Йо, Эйнштейн, — лениво тянет на английском.
— Стэнли, — приветствует Сенку, стараясь заглянуть ему за спину, в кабину пилота. Конечно, Ген попросил кого-то доставить его домой: этот идиот никогда в жизни не смог бы вести самолет сам…
— Его нет, — резко прерывает его мысли Стэнли, зажигая сигарету, и в его взгляде появляется что-то тревожное — такое непонятное, что Сенку не хочет даже разбираться.
— Тогда зачем ты здесь?
Он слышит, как позади него начинают шептаться, Рюсуй и Франсуа переводят их разговор, в их голосах проскальзывает замешательство.
Стэнли подходит к Сенку, копаясь в полетной амуниции. То, что он протягивает в руке, Сенку узнает мгновенно.
Это блокнот, который он отдал Гену перед его отъездом.
Голос Стэнли едва ли выше шепота, когда он произносит:
— Это все, что у нас от него осталось.
Что?
— Что ты сейчас сказал?!
Сенку требуется несколько секунд, чтобы осознать, что это не он задал вопрос: Рюсуй успевает оттолкнуть его и схватить Стэнли за грудки.
— Я сказал, — выдыхает Стэнли, бросив сигарету на асфальт и сжав руки в кулаки, — что Гена больше нет.
Его слова легко понять даже без перевода.
Франсуа ахает где-то за спиной, Сенку слышит, как Цукаса уводит Мирай с Суйкой подальше от начавшегося хаоса. Юзуриха пытается успокоить что-то кричащего Тайджу, Укио старается сделать то же с остальными.
Гена больше нет.
Гена больше нет.
Гена больше нет.
Рюсуй бьет Стэнли в лицо прежде, чем Сенку успевает переварить его слова. От силы удара тот отлетает по взлетно-посадочной полосе, и Рюсуй надвигается следом.
— Погоди… — произносит Сенку ломким голосом. — Погоди, ты, наверное, шутишь. Нет ни единого шанса, что этот идиот мог умереть. Что. Это розыгрыш, что ли?
Рюсуй замирает на месте, как только он начинает говорить. Сенку смеется — почти маниакально:
— Давай, менталист, не в твоем характере выкидывать что-то настолько жестокое. Ты не…
Стэнли мгновенно прерывает его:
— Ген хотел отправиться на самолете в Австралию, посетить Королевство Алюминия. Я предлагал его отвезти, но он отказывался, сколько бы я ни настаивал. Через пять дней после отлета его самолет нашли на берегу Сакраменто с неисправным двигателем — и без Гена.
Стэнли заглядывает Сенку в глаза.
— Это произошло месяц назад. Все это время мы с Ксено занимались поисками, организовали спасательную операцию, но не нашли никаких признаков жизни, — он рвано вдыхает, и Сенку наконец распознает в его голосе горечь. — Все, что у нас было — это черный ящик с борта, и в нем лежал этот блокнот. Считаю, он предназначен только для твоих глаз, хоть мы и прочитали его весь в надежде на подсказки.
Сенку просто кивает. Потому что все происходящее слишком нереально. Это не может происходить прямо сейчас. Это. Не так он представлял себе этот день. Как и окончание их долгого расставания… Ни на миллиметр это не могло случиться…
Чья-то рука крепко обнимает его за подрагивающие плечи. Тайджу.
— Франсуа, наверное, нашему гостю нужно отдохнуть, — говорит он ей, не сводя глаз с Сенку. Франсуа появляется в поле зрения, наклоняется к Стэнли и протягивает руку, от которой тот отмахивается, поднимаясь самостоятельно.
Следуя за ней, он притормаживает рядом с Сенку.
— Мне жаль, — шепчет Стэнли, — я тоже любил его.
Сенку моргает. Что-то в его груди шевелится, словами пытаясь вырваться наружу. Я тоже любил его. Руки сами тянутся к груди, к сердцу, бешено отстукивающему под ладонями тахикардический ритм, и давят, с каждым ударом пытаясь осознать случившееся.
Рюсуй проходит мимо, увязываясь за Стэнли, и мрачно хлопает Сенку по плечу, попутно разгоняя за его спиной всех, кто еще продолжает глазеть. Тайджу остается рядом, пока суматоха вокруг не утихает. Крепко держит его, сохраняя целым — в том месте, где, кажется, он легко мог бы сломаться, как одна из статуй.
Юзуриха подходит с другой стороны, обнимает за талию и прячет заплаканное лицо у него на плече.
От прикосновения мир внутри Сенку рушится, и все, что остается в голове — бесконечное эхо: «Гена больше нет». Вес последних десяти минут давит на колени сильнее, чем все три тысячи семьсот лет в камне, и они не выдерживают.
Вместе с Тайджу и Юзурихой они опускаются на взлетную полосу — плечо Сенку мокрое от слез, Тайджу тихо всхлипывает рядом. У Сенку трясутся руки от осознания: он держит последнюю частичку Гена в этом мире, так трепетно, будто она сможет ответить на вопросы, которые он боится даже задавать.
Он открывает первую страницу:
«Мой дорогой Сенку-чан»...
И ломается.