Work Text:
[СОСИХУЙ], высветилось на первой строке игрового табло с результатами.
Прямо под ним, на втором месте, мигало [ТомуШ].
Томура уставился на экран в полном недоумении.
В пиццерии жизнь продолжала бить ключом, но в голове Томуры — нет. Он смотрел на табло уже несколько минут, пытаясь понять, каким образом его бесспорное первенство было утрачено.
Наконец, раздраженно фыркнув, он вставил в слот монету в сто иен и подождал, пока игра загрузится. Затем осторожной трехпалой хваткой он взялся за джойстик и, промотав вступление, начал играть.
Не важно, кто этот выскочка, он просто вернет себе первое место.
Вот только он не мог. Автомат сожрал уже восемьсот иен, а Томура все еще был на две тысячи очков позади. Он хмуро наблюдал, как всплывшую надпись «Конец игры» снова сменило мигающее табло с десятью лучшими результатами. [ТомуШ] стал к [СОСИХУЙ] не ближе, чем был в начале дня.
Как бы сильно Томуре ни хотелось уничтожить автомат на месте, он знал, что это будет равносильно признанию поражения. Он порылся в кармане свитера, достал последнюю монету — пятьсот иен — и бросил в слот.
Игра запустилась.
Самый лучший результат Томуры все еще был недостаточно хорош, чтобы вывести его на первое место. Теперь просто в восемь из десяти строчек на табло было вбито [ТомуШ]. Раунд, который он закончил только что, поздравил его со вторым местом и попросил ввести желаемое имя.
Томура сердито забил по клавиатуре.
[СДОХНИ^], мигало на второй строчке, когда он ушел.
Вернувшись в пиццерию в следующий раз, Томура обнаружил, что все десять первых строк на табло занимал [СОСИХУЙ]. Когда он прокрутил вниз, то на одиннадцатом месте увидел [ВЫНЬРУКИИЗЖОПЫ], а его собственный ник был двенадцатым.
Соревновательная сторона Томуры была убеждена, что за всю жизнь он не испытывал большего унижения. Хотелось схватить автомат за края и с удовлетворением наблюдать, как тот неминуемо превратится в труху под ногами. А потом поджечь эту труху. А потом собрать оставшийся пепел в кучу и снова поджечь, и так до тех пор, пока не останется ничего, кроме пятнышка на плитке кафельного пола. А потом взять эту плитку и…
Вместо этого Томура глубоко вдохнул, чтобы взять под контроль свой гнев, как учил Курогири. На выдохе в его голове начал формироваться план.
Томура усмехнулся. Его отражение на черной поверхности экрана ухмыльнулось в ответ.
— Тебе, наверное, интересно, почему ты здесь оказался, — заговорил один из психов.
Кацки уставился на него самым испепеляющим взглядом, на который только был способен.
Рукастого, похоже, это не задело. Казалось, он был даже в восторге — расслабленно откинулся на спинку барного стула и широко развел руки. Кацки готов был поспорить, что под мерзкой рукой, закрывавшей его лицо, пряталась довольная наркоманская ухмылка.
— Мы — Лига злодеев, — сказал рукастый, затем наклонился вперед, ткнув в Кацки покусанным слоящимся ногтем, — и у меня к тебе есть дело. Даби, развяжи его.
— Нет уж, я к нему и близко не подойду. Еще руку откусит.
Рукастый вздохнул.
— Твайс, тогда ты.
— Ладно! …То есть нет, еще чего!
В итоге человек-спандекс все-таки подошел. Пока Кацки развязывали, рукастый вскочил на ноги и направился куда-то в другую часть помещения. Кацки старался одновременно следить за обоими на случай, если один из них решит что-нибудь выкинуть, но все члены Лиги наблюдали за происходящим со странным любопытством. Рукастый остановился возле… большой прямоугольной фигуры, накрытой брезентом. Кацки нахмурился. Ухватившись пальцами за край ткани, рукастый потянул брезент в сторону, и примерно в тот же момент упала на пол последняя державшая Кацки веревка.
Но Кацки не сдвинулся с места.
Он не сдвинулся, потому что…
— Какого хрена?
Рукастый бережно погладил корпус игрового автомата, словно это была какая-то импульсивная покупка в кризис среднего возраста. Экран зажегся, и на табло первой десятки высветилась очень знакомая картина.
— Какого хрена?! — с чувством повторил Кацки.
— Круто, да?
В кои то веки Кацки не мог найти слов. Точнее, слов было много: от «Тебя часто роняли в детстве?» до «Кто-нибудь может меня ударить и разбудить от этого кошмара?», и даже классическое «Убью нахер», — но ничего из этого не было сказано, потому что челюсть Кацки отвисла, а мозг закоротило от попыток разобраться в происходившей здесь ментальной гимнастике.
Рукастый загрузил игру и ткнул пальцем во второе место.
Кацки.exe снова запустилась.
— Хватит придуриваться!
— Давай бери джойстик, я хочу занять первое место честно и справедливо, — с нетерпением сказал рукастый, снова тыча в экран, как будто все, что выходило из его рта, не звучало как полнейший бред.
Кацки был готов ко многому. Он был готов, что за него потребуют выкуп, что его будут пытать ради информации, что ему придется драться на пределе своих сил, но к чему он не был готов, так это… к реальности, в которой оказался.
Он посмотрел на дверь у себя за спиной, затем на Лигу, которая внимательно за ним наблюдала. Его сердце все еще бешено колотилось, он все еще был заперт в комнате с полудюжиной преступников и хладнокровных убийц. Шансы на побег были ничтожны.
— Ладно.
Всемогущий много чего ожидал.
Увидеть юного Кацки глумливо тычущим пальцем в удрученного лидера преступной организации, известной как Лига злодеев, не входило в этот список. Особенно, учитывая, что это происходило перед аркадным автоматом с игрой, знакомой ему еще с молодости.
Что за чертовщина…
Но зацикливаться на этом не было времени, потому что Лига уже пошла в атаку, и ворвались другие герои. Всё быстро превратилось в хаос.
— Удар «Детройт»!
Каким-то образом автомат пережил потасовку. Первая десятка светилась на экране несколько секунд, а затем ее сменило табло результатов парной игры. Три колонки: первый игрок, второй игрок и счет.
[ШИГИ, лучший игрок 1]
[БАКУ, лучший игрок 2]
Вскоре экран погас навсегда.