Work Text:
I
— Это они? Это их вина?
— Я не сомневаюсь в этом, мой господин.
— Убей их, причини боль.
— Какую именно боль вы предлагаете причинить им? — спросил Себастьян, жадно облизывая губы.
— Пусть испытают ужас, будут измучены, сломлены, опустошены, а затем брошены в одинокую вечность. Тебе, как демону, лучше знать, как это сделать.
Себастьян внимательно наблюдал за Сиэлем. Мальчик по-прежнему сидел, гордо выпрямив спину, в своем красном бархатном кресле, импровизированном троне, с которого он долгие годы управлял английским преступным миром. Тот, кто плохо знал его, никогда бы не подумал, что на самом деле он был связан по рукам и ногам, обречен быть убитым демоном, стоявшим подле него. Но Себастьян знал Сиэля Фантомхайва, слышал его голос, считывал стук сердца, чувствовал слабую вибрацию души и видел, что его контрактер – когда-то яростный и решительный в своих желаниях – уже давно был побежден, равнодушен и безжизнен. Мертв.
— Как пожелаете, мой господин, — вежливо отозвался Себастьян, но в его двух последних словах прозвучала насмешка. — Я сейчас же подам карету...
— Я не поеду, — перебил его Сиэль.
Себастьян широко распахнул глаза, но, поразмыслив, лишь слегка удивился. Он всегда ждал, что Сиэль с презрением отнесется к этой затее с местью и назовет бессмысленным занятие, которое вдохновляло его много лет.
— Жажда возмездия не волнует меня так, как прежде, — покачал головой Сиэль. Подцепив указательным и средним пальцами черную повязку, он изящным движением стащил ее с лица, открыв свой глаз с фиолетовой радужкой, украшенной печатью демонического контракта. — Но сейчас это уже не имеет значения. Иди, Себастьян. Это приказ.
— Да, мой господин.
---
Себастьян умчался прочь, оставив своего хозяина в поместье Фантомхайв. В огромном доме было темно и тихо, все слуги были распущены. Только Сиэль, как привидение, бродил по залам той ночью, сосредоточенно крутя на пальце сапфировое кольцо. Еще один из рода Фантомхайв ждал своего падения.
---
Сиэль поручил ему последнее задание, и Себастьян выполнил его безукоризненно. Он дразнил, мучил, терзал, кусал, царапал тех, кто причинил столько страданий его господину. Это был праздник для его крепких кулаков, острых когтей, серебряных ножей, но сам он в тот момент думал только о предстоящем пиршестве.
Когда он возвращался, плавно скользя по воздуху, пересекая мили вересковых пустошей, он вспоминал всю их совместную историю с мальчиком. Там были забавные моменты – дело с Цирком, к примеру. И он совершенно точно помнил дворецкого одной коронованной особы, который до последнего своего вздоха искренне считал его своим другом. Самое главное – кошек было достаточно. Душа мальчика, эликсир из невысохших слез, безысходной ярости и бесцельной решимости, должна была стать прекрасным финалом.
Усмехнувшись, Себастьян в последний раз вернулся к воспоминаниям, прежде чем насладиться душой, с которой все началось. Только когда он оказался на территории владений семьи Фантомхайв, он почувствовал резкий запах свежего трупа.
Себастьян быстро осмотрел деревья и крыши в поисках жнецов – нет, они еще не спустились – затем вскарабкался на стену и, разбив окно, с нечеловеческой скоростью влетел внутрь. Он нашел Сиэля одного в своей спальне, лежащего на огромной кровати с балдахином, с пустым пузырьком от яда на соседней подушке. Мальчик свернулся калачиком на правом боку, его кожа была неестественно холодной и бледной, как чистый лист белой бумаги.
Это было немного шокирующе, да. Все прошлые жертвы Себастьяна цеплялись за жизнь так долго, как только могли. Угрожали, рыдали, молили, унижались, договариваясь об еще нескольких минутах жизни. Но жертва демона должна быть мертва, прежде чем ее душа может быть поглощена, и, казалось, что Сиэль, этот гордый мерзавец, избавил Себастьяна от необходимости убивать его.
"Если бы он только был таким внимательным при жизни", — вздохнул Себастьян, забираясь на кровать. Схватив Сиэля и потянув его на себя, принялся выворачивать ему левую руку. Плечевой сустав вылетел и с треском лопнул, когда Себастьян приложил чуть больше усилий, но он не стал отрывать конечность до конца. Острым, как скальпель, ногтем, одним плавным движением демон перерезал запястье мальчику и поднес его руку к своему лицу. По-вампирски, с наслаждением вдохнул запах крови, исходящий от вен, затем открыл рот, собираясь с силой сжать челюсти и вонзить зубы в плоть несчастного, измученного, сломленного ребенка...
Души не было.
Только теперь Себастьян внимательно осмотрел тело и заметил выражение лица Сиэля. Его глаза – один синий, другой фиолетовый – были широко открыты, рот искривлен в насмешливой улыбке.
II
Небеса помогают тем, кто избегает гнева демона.
Себастьян поджег поместье, которое сам же когда-то восстановил. Жар расколол каменные стены, и они рухнули, похоронив тело мальчика под огромной тяжестью обломков. Себастьян отвернулся от дымящихся руин и, подпрыгнув, улетел в ночь, окрашенную адским пламенем.
В Лондоне он усеивал трупами переулки. Нападал на банкиров и моряков, священников и проституток. Он убивал каждого одним точным ударом в шею. Перерезал горло, задыхаясь от сладкого вкуса, пробовал их души, но не поглощал до конца – останавливался и тут же бросался за следующей жертвой. Обнаружив серию полусъеденных кинематографических пленок – их оборванные ленты печально трепетали на ветру – дежурный жнец следовал протоколу и искал источник неприятностей, чтобы составить отчет. В итоге его пронзили насквозь собственной же косой.
Хотя демон больше не голодал, он сменил город и продолжал убивать. Он толкнул нищего под колеса кареты. Швырнул кузнеца в печь кузницы. Вынул плачущего младенца из колыбели, успокоил его, а после размозжил ему голову о дверную ручку. Когда жнецы появлялись – они всегда приходили быстро – он хватал их, бросал на землю и прижимал косы смерти к их горлам.
Кто-то отравил этого сопляка и украл его душу, и Себастьян хотел знать, кто. Чужак? Другой демон? Не дай бог, ангел? Никто не знал этого лучше, чем жнецы, хранители душ. И все же, жнец за жнецом отказывались отвечать. "Я не знаю", "Не могу сказать", "Я не буду разговаривать с тобой, чертов демон!"
И с каждым новым ответом Себастьян еще больше злился на этого неблагодарного бесенка. Сиэль был жалким хнычущим ребенком. До ужаса беспомощным, неспособным даже завязать себе шнурки и застегнуть пуговицы на рубашке. И все же Себастьян страдал из-за него. Коса жнеца пронзила его сердце. Он не раз получал ножевые ранения. Был искусан ядовитыми змеями. Расстрелян в упор. Вдыхал горчичный газ – один из самых смертоносных видов оружия, когда-либо изобретенных человечеством – токсин, который заставил содраться даже его демоническую кожу и вызвал кровавые слезы из его сухих глаз. Теперь он бушевал, терроризируя Англию, заполняя газеты новостями о страшном чудовище, чья безжалостность и жестокость были поистине нечеловеческими.
Наконец он поймал красноволосого жнеца и провел бензопилой по его шее, царапая лезвием подбородок.
— Кто забрал душу этого недоноска? — требовательно спросил он.
— Себас-тьян, — участливо промурлыкал Грелль, в его глазах плескалась неподдельная жалость. — Разве это не ясно как день? Тебя обманули. Сиэль обыграл тебя.
III
Пользуясь моментом, Грелль неожиданно пнул Себастьяна и, извиваясь всем телом, вырвался из захвата. Взмахнул красным плащом и забрался вверх по водосточной трубе. Ошеломленный демон выпустил его, даже не пытаясь задержать.
Он заметил еще одного жнеца. Как и ожидалось, Уильям был совсем рядом, всего в нескольких крышах от них.
— Ты свободен, — презрительно выплюнул новоприбывший. — Один, без хозяина. Теперь тебя ничто не сдерживает. Ты точно бешеная собака. Отвратительное чудовище, сорвавшееся с цепи.
Но Себастьян не слушал его.
— Так значит, вы добровольно лишили себя жизни? — только и спросил он.
Уильям тотчас же замахнулся косой, но Себастьян успел заметить боль, промелькнувшую на его лице – или это был отсвет от стекол очков? Он увернулся от удара и бросился прочь, уверенный в ответе на свой вопрос.
Наконец он начал понимать план Сиэля. Он отравил себя, нарушив условия контракта, и сбежал от Себастьяна, став шинигами.
Как?
Как он мог узнать, что добровольное лишение жизни превратит его в посланника смерти? И здесь Себастьян был уверен в ответе. Это подлое существо в лохмотьях из похоронной конторы за разумную цену сказало бы Сиэлю все, что угодно, и у Сиэля было достаточно возможностей, чтобы спросить. Когда он вошел туда один, чтобы показать свою независимость, он мог рассмешить Гробовщика и выведать этот секрет.
Оставался последний вопрос.
Почему?
IV
Даже такая инертная и сложная бюрократическая организация, как Департамент жнецов, должна была реагировать на неоднократные атаки демона. На каждую насильственную смерть в Англии было решено отправлять большие отряды жнецов. Их число было настолько велико, что Себастьян не осмелился приблизиться к ним. В результате он променял жестокие убийства на пребывание в больницах, где ежедневно множество людей умирало по естественным причинам. Он сидел в засаде месяцами, месяцы превращались в годы....
Он видел молодую женщину, которая боролась с чахоткой. Игнорируя боль, хрипы и кровавый кашель, она держалась до последнего. Когда наконец проиграла, Себастьян, наблюдавший за ней из окна соседнего здания, увидел, как маленький жнец подошел к ее больничной кровати. Будучи небольшого роста и хрупкого телосложения, жнец держался прямо и уверенно. Его угольно-черные волосы падали на бледное круглое лицо с тонкими чертами и необычно большими детскими золотисто-зелеными глазами.
Старый голод вновь вспыхнул в Себастьяне, и он неподвижно стоял у окна, не сводя глаз с возрожденного Сиэля Фантомхайва. Юный бог выхватил свою косу – тонкий блестящий металлический стержень, наконечник которого разделялся на два острых зубца, напоминая садовое приспособление для выдергивания сорняков. Меж зубцов показался длинный металлический, похожий на змеиный, язычок. Сиэль крепко держал косу смерти и, вращая, с силой вонзил ее в самую сердцевину души женщины.
Демона поразила мысль, что Сиэль должен был стать жнецом – в нем была кровь шинигами. Себастьян так часто видел ту бессердечную эффективность, с которой Сиэль расправлялся с преступниками и своими врагами, беспрекословно выполняя роль Цепного Пса Ее Величества. Просто, легко, быстро и спокойно беря жизнь и смерть в свои руки, если того требовали обстоятельства. Теперь, когда Сиэль изымал кинематографические записи женщины, он соединял их так же чисто и беспристрастно, как Уильям, но работал с бо́льшим упорством и сосредоточенностью, чем Грелль. Видя это, Себастьян думал, что у мальчика не было иного выбора, кроме как умереть и возродиться жнецом....
Сиэль развернулся и, смеясь, посмотрел на Себастьяна через окно.
Конечно, у него был выбор. Он решил обмануть демона. Решил победить. И хотя Себастьян, возможно, был главной королевской фигурой на шахматном поле, при этом он все же был пешкой, неспособной понять намерения шахматиста, который играл им.
Себастьян ничего не почувствовал, только странный приступ гордости. Приложив руку к груди, он опустился на одно колено и низко поклонился Сиэлю, а после вернулся в одинокую вечность.