Work Text:
Мо Жань собирал лотосы, когда услышал тихие, почти невесомые шаги за спиной. Он улыбнулся и повернулся к Чу Ваньнину, медленно идущему к пруду. Теплый весенний ветер трепал его белые одежды, а сырая трава щекотала босые ступни.
Чу Ваньнин был прекрасен.
Мо Жань терял счет времени всякий раз, когда смотрел на него. Он всмотрелся в его лицо, спустился взглядом по тонкой шее, переместился на мирно поднимающуюся грудь, на изящные тонкие пальцы рук, на скрытые длинной одеждой бедра, которые он знал слишком хорошо. Взгляд зацепился за его босые ноги, вышагивающие так легко, словно он летел, и вернулся в обратном направлении к глазам феникса, в которых блестела безграничная любовь и нежность.
И всё это — его.
Мо Жань улыбнулся шире и сложил лотосы на берегу, выбираясь из воды и выходя навстречу мужчине. Тот смотрел на него, ничего не говоря, и едва заметно улыбался уголками губ. Будь это кто-то другой, он бы и не заметил, но Мо Жань видел всё, замечал каждое малейшее изменение в его настроении.
— Обед уже готов, — тихий голос Чу Ваньнина моментально окутал Мо Жаня теплом, и он не смог сдержать себя от того, чтобы обернуть руки вокруг чужой талии, прижавшись носом к его шее.
Мо Жань большой и неуклюжий, а Чу Ваньнин в его объятиях — маленький и хрупкий. И когда огромные руки Мо Жаня ложатся на хрупкую талию учителя, кажется, что тот сломается пополам от одного лишь маленького неверного движения.
— Учитель, — Мо Жань обжигал дыханием чужую шею, оставляя осторожный поцелуй, — я так счастлив, что ты со мной.
— Что на тебя нашло? — Чу Ваньнин тихо усмехнулся, уложив свои теплые ладони на крепкую спину мужчины.
— Ваньнин, — Мо Жань поднял голову, встречаясь с ним взглядом, — я люблю тебя.
— Я знаю, — Учитель улыбнулся и положил руку на его щеку, мягко поглаживая большим пальцем. — Я люблю тебя тоже.
— Я больше никогда не разочарую тебя, — пообещал Мо Жань, прижимаясь к теплой ладони и прикрывая глаза. Будь у него хвост, он бы уже вилял им, как радостный щенок. — Я буду любить и уважать тебя. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. И я больше не позволю кому-либо причинить тебе боль. Особенно себе.
— Я знаю, Мо Жань, — Чу Ваньнин осторожно поцеловал его, поднявшись на носочках, и улыбнулся так тепло, что всё тело Мо Жаня расплавилось от его улыбки. — Тебе не нужно больше ничего говорить. Я всё это знаю.
— Учитель, — Мо Жань наклонился к его лицу и крепче сжал руки на чужой талии, — я провел с тобой две жизни. Я хочу, чтобы каждая следующая жизнь была тоже с тобой. Никто другой мне больше не нужен.
Чу Ваньнин не ответил. Он снова поднялся, оборачивая руки вокруг шеи Мо Жаня, и поцеловал его. И в этом поцелуе всё — прежняя боль и обида, переполняющие сердце любовь и нежность и обещание. Обещание быть здесь, рядом, в любом времени и пространстве.
— Ваньнин, выходи за меня? — попросил Мо Жань, прервав поцелуй, но не отстранившись от лица Учителя.
— Мы уже дважды женаты, — мужчина усмехнулся и получил ласковый поцелуй в уголок губ, чувствуя чужую улыбку.
Дважды, трижды — Чу Ваньнин всё равно готов сказать ему 'да' миллионы раз. В каждой из своих жизней.