Work Text:
Шэнь Цинцю имеет за плечами неприятное прошлое, что не даёт спать ночами. Ей тревожно находиться в пустой квартире, в тишине своей комнаты.
Ничего страшного нет, но не объяснишь этого испуганному разуму, что в тени на стене увидел заклятого врага, не объяснишь, что не стоит задыхаться от тошноты, когда что-то знакомое по далёким воспоминаниям мелькает вспышками в воспалённом сознании.
Цинцю хмуро смотрит на мир. Ей не хочется просыпаться, если удаётся заснуть. Ей кажется, что всё, что она делает, не имеет смысла.
Люди вокруг тоже не имели смысла. Она не видела их самих, но видела в их глазах злобу, раздражение, усталость. Будто смотрела на своё отражение.
Она тоже не имела смысла.
Бессонница продолжается долго. Шэнь Цзю может поспать только, когда её отрубает из-за усталости. Это случается раз в неделю. Остальное время она раздражительна и вымотана. Это не прекратилось бы, если бы однажды она не наткнулась на необычное видео.
– Это АСМР, шицзе, – пожимает плечами под её взглядом Шан Цинхуа.
– Что это значит? – не понимает Шэнь Цзю, по её мнению это было просто нечто странное и бесполезное.
– Ну, – тянет Цинхуа, почёсывая затылок, – его смотрят люди, испытывающие тревогу. Их расслабляют вроде тихие голоса, постукивание по чему-то. АСМР есть разный, каждому своё. Я знал человека, что только с АСМР мог засыпать.
Шэнь Цзю смотрит совсем другими глазами на странные видео. Может это поможет ей заснуть? Не то чтобы она верила в это, но… вдруг?
Она несколько дней откладывает эту идею. Ей кажется глупым пытаться заснуть под чей-то голос, когда именно чужого присутствия она и боится, когда каждый шорох спящего дома заставляет дёргаться в желании сбежать.
Наконец, Цзю решается, когда раздражительность переходит все допустимые пределы и Шан Цинхуа воет ей в голосовые вдвое чаще обычного.
Она сортирует первые двадцать АСМР-каналов, что выдал поиск. Шэнь Цзю отметает все мужские аккаунты. Их голоса её не успокоят, а наоборот введут в ещё большие тревогу и раздражение. Убирает всех тех, кто светит грудью и пошлыми улыбками ради подписчиков.
Все популярные каналы оказались выкинуты ей на обочину жизни.
Пока она искала уже наступил вечер. Тревога ласково приобняла её за плечи. Шэнь Цзю раздражённо поморщилась.
Она ненавидела чувствовать себя беспомощно перед какими-то там мыслями-ощущениями и неясными воспоминаниями.
Цинцю включила первое АСМР-видео, чтобы закрыть его через пятнадцать секунд. Неграмотная речь владелицы канала чуть не убила в ней чувство прекрасного.
От написания разгромного отзыва остановили только усталость и последовавшая за ней лень. У неё в запасе ещё несколько каналов.
Она досмотрела несколько видео разных каналов, чтобы заявить экрану:
– Не впечатляет.
Шэнь Цзю собиралась выключить планшет и пойти цедить чай остаток ночи, как заметила в рекомендациях чьё-то АСМР-видео. На превью были книги. Цинцю помедлила секунду прежде чем, зайти на канал и прочесть описание.
Канал назывался 乘鸾ASMR и имел самое короткое и лаконичное описание, что Цинцю видела за сегодня.
«АСМР-канал. Делаю видео для сестры.
Лю Цингэ».
Шэнь Цзю растерянно посмотрела на иконку канала, где была фотография красивой спокойной девушки.
– Если и ты косноязычная, то даже симпатичная мордашка тебя не спасёт, – прошипела Цинцю и решительно нажала на видео с книгами.
На тёмном экране сразу появилась надпись с соответствующим значком:
«Пожалуйста, наденьте наушники».
Цинцю пренебрежительно фыркнула, даже не пошевелившись. Темнота пропала.
На видео в серо-голубой гостиной в кресле сидела Лю Цингэ. Она коротко кивнула камере и открыла книгу на своих коленях.
Шэнь Цинцю бы возмутилась подобному пренебрежению к зрителю, но Лю Цингэ начала читать.
Шэнь Цзю быстро остановила видео и полезла искать наушники. Она не любила ничего слушать в них, но они у неё были. Как их подарил Шан Цинхуа на какой-то праздник, так она их и забросила в дальний угол. Кто бы знал, что однажды они станут жизненно необходимы.
Наушники были большими, мягкими и беспроводными. Заряд на них был. Чудо, не иначе.
Шэнь Цзю устроилась поудобнее перед экраном и в неясном волнении включила видео.
Лю Цингэ читала сказку Андерсена «Соловей». Цинцю показался странным выбор сказки, но это было не важно.
Голос Цингэ завораживал, проникал в самую душу. Шэнь Цзю положила голову на подушку, не отрывая взгляда от красивого лица.
Лю Цингэ неспешно проговаривала слова, с тихим шелестом перелистывала страницы. Перед глазами расплывалась серо-голубая гостиная, веки медленно опускались.
Шэнь Цзю погрузилась в спокойный сон.
Утром планшет был выключен, наушники лежали на полу, а сама Цинцю была непривычно бодра и весела.
«Просто повезло», – даже для самой себя не убедительно подумала Цинцю, смотря на иконку канала.
Она решительно жмёт на кнопку подписки.
***
Лю Цингэ складывает на столе шуршащий светло-голубой отрез органзы. Она не торопится, всё делает медленно, вдумчиво.
В этом видео Лю Цингэ не произнесла ни единого слова. Шэнь Цзю засыпает под шорох ткани и ощущения присутствия рядом Цингэ.
Это становится похоже на зависимость, но Шэнь Цзю уверена, что слышала где-то о Цингэ.
– Тебе ничего не говорит фамилия Лю? – будто бы незаинтересованно спрашивает Шэнь Цинцю у своего главного невольного информатора.
– Лю? – поднимает голову от ноутбука Шан Цинхуа. – Ты с Лю Цингэ пересеклась, шицзе?
У Шэнь Цинцю сердце пропускает удар от звука знакомого имени. Откуда прохвост Цинхуа знает?
– Шиди знаком с ней? – переворачивает страницу пособия по древним языкам Шэнь Цинцю, делая вид, что ей нет никакого дела до ответа.
– Она археолог. Ездит в экспедиции от нашего университета, – с радостью просвещает Цинхуа. – Лю Цингэ в таких местах бывала, что нам и не снились!
Шэнь Цинцю хмыкнула и больше ничего не спрашивала. Шан Цинхуа и без вопросов охотно делился всей информацией, что знал.
Так Цинцю узнала, что Цингэ долгое время состояла в различных спортивных секциях, мастерски владеет мечом, выиграла какие-то национальные соревнования, ездит в экспедиции по всему земном шару и имеет младшую сестру, что учится у них уже второй год.
Это был очень плодотворный для Цзю монолог от Цинхуа. Часть она знала, о чём-то смогла догадаться сама. В конце концов Цингэ в одном из видео читала пособие, по которому Цинцю сейчас студентов обучает, и комментировала его по ходу дела, рассказывая о случаях из практики.
Шэнь Цзю очарована.
Лю Цингэ немногословна, спокойна и естественна. У неё немного подписчиков. Всё, что делает Цингэ, это снимает свою тихую уютную повседневность.
Она не устраивает ролевые, не берёт кучу деревяшек и не стучит по ним, не жуёт в микрофон. Она читает книги и рассказывает истории.
Лю Цингэ неспешно перебирает на видео ракушки. Они тихо позвякивают при столкновении с тёмной поверхностью стола. Она нанизывает их на нить и поясняет, бросив один стальной взгляд в камеру:
– Минъянь захотела гирлянду из ракушек повесить над кроватью.
Шэнь Цзю околдовано смотрит на неторопливые руки Цингэ и расслабляется. Она помешивает в чашке сине-фиолетовый чай, что недавно презентовал Юэ Цинъюань, и слушает тихие рассказы Цингэ о море, где были найдены эти ракушки.
Ей уютно. Так уютно, как не было никогда. И у Лю Цингэ в квартире уютно. Шэнь Цзю хочется сидеть в кресле позади Цингэ, пока та перебирает ракушки, и читать конспекты, подготавливаясь к паре.
Шэнь Цзю хочется, до щемящего чувства в груди хочется стать частью жизни Цингэ.
***
Эта идея кажется Шэнь Цзю практически глупой. Она готова прямо сейчас взять и сжечь конверт цвета цин, что словно печёт ей бок через ткань блузки.
Неуверенность не присуща ей, поэтому она силой воли подавляет низменные трусливые порывы и твёрдо идёт вперёд.
Стоит зайти в университет, как все сомнения испаряются. Шэнь Цзю в своём праве.
Она решительно идёт через холл, студенты огибают её по широкой дуге. Репутация работает на неё. В кабинете уже ждёт Шан Цинхуа.
– Шэнь Цинцю! – возмущённо взмахивает он руками и неловко засовывает их в карманы, когда она одаривает его холодным взглядом. – Кхм... шицзе, зачем было звонить этому недостойному в четыре утра?
– В половину пятого, – поправляет Цзю, подходя к своему столу.
– Конечно же это всё меняет, – ворчит Цинхуа и удивлённо вскидывает брови, когда ему в руки всовывают конверт. – Что это?..
– Мне доставили по ошибке, – скучающе пояснила Цинцю. – Ты, вроде, знаешь Лю Цингэ – передашь.
Шан Цинхуа смотрит с нескрываемым изумлением, но она спокойно занимается своими делами и ему приходится покорно спрятать конверт у себя. Он снова бросает на неё взгляд.
– Ты стала лучше выглядеть, шицзе, – замечает он.
– О чём ты? – отрывается от отчётности для Юэ Цинъюаня Цинцю.
– Свежее, бодрее, – и показал большой палец, – как огурчик!
Шэнь Цинцю закатывает глаза и прогоняет его из кабинета, пока не начал просить критики своих порно-новелл.
Она остаётся одна. Бросает короткий взгляд на небо за окном, видит своё отражение и кивает. Цинхуа прав.
***
Лю Цингэ на видео выглядит задумчиво. Она перебирает книги на столе, неподалёку лежат старые потрёпанные временем свитки. Шэнь Цзю удовлетворённо улыбается.
– Мне передали письмо, – говорит Лю Цингэ и Шэнь Цзю чувствует странное смущение. – Попросили чаще читать книги.
По лицу Лю Цингэ очень сложно догадаться какие эмоции она испытывает, но вроде бы не чувствует отторжения.
Она не исполняла прихоти зрителей, ей было всё равно на комментарии (Цзю уверена, что они включены только из-за того, что Цингэ глубоко плевать), читала только те книги, что интересовали сестру или её саму.
Сейчас перед Лю Цингэ лежали книги по географии, о которых Шэнь Цзю упоминала в письме. Внутри что-то свернулось и довольно заурчало.
– Эти книги о местах, где я бывала, – замечает Цингэ, открывая одну. – Не читала их. Минъянь, хоть ты учишься на другой специальности, но тебе будет полезно.
Шэнь Цзю весело фыркнула. Описание канала было не шуткой. Лю Цингэ действительно записывала видео для сестры и в угоду ей же.
Иногда мелькали фразы по типу: «Минъянь, Ци Цинци обычно обращает внимание на эту тему» или «Минъянь, это решается так».
«Это мило», – признаёт Шэнь Цзю и делает вид, что не завидует.
В следующем видео Цингэ читает те самые древние свитки, что мелькнули в прошлый раз.
Эти свитки Шэнь Цзю не могла выбить у библиотекаря несколько месяцев, поэтому сейчас с увлечением слушала красивый голос Цингэ, иногда делая пометки в блокноте.
Шэнь Цзю отправляла письма через Шан Цинхуа ещё несколько раз. Кажется, он начал что-то подозревать, но один колкий взгляд – и все вопросы отпадали сами собой.
Её настроение улучшилось. Конечно, студенты всё ещё выли из-за её безжалостных требований, но работали с удовольствием, когда и она начала получать удовольствие от их обучения.
Шэнь Цинцю работала с большим удовольствием, чем когда-либо. Писала научную работу, взяла пару дипломников под руководство.
Вечером, перед сном, она слушала Конан Дойля в исполнении Лю Цингэ. В одном видео было по две-три главы. Под конец Шэнь Цзю обязательно засыпала.
В один из дней, когда она хотела передать ещё одно письмо, Шан Цинхуа сам её поймал, крепко схватил за локоть (Шэнь Цзю парализовало страхом, только из-за этого нос этого бестолкового шиди не оказался разбит) и потащил в неизвестном направлении. В университетскую столовую.
– Шан Цинхуа, – шипит змеёй Шэнь Цзю, когда справляется со страхом, – что ты себе позволяешь?
– Мне надоело работать твоим посыльным, шицзе, – воодушевлённо заявил Цинхуа, продолжая целенаправленно куда-то её тянуть, – мне за это не платят, поэтому я просто познакомлю тебя с Лю Цингэ.
Внутри Цзю похолодело.
– Нет!
– Лю-шимэй!
Полный энтузиазма голос Цинхуа заглушает собой испуганный вскрик Цинцю. Шэнь Цзю поклялась себе испортить поганцу жизнь на ближайшей сессии, а потом она увидела её.
Весь мир отошёл на второй план, Шэнь Цзю затопило ощущением безграничной безопасности.
Лю Цингэ в жизни была ещё прекрасней, чем на видео. Длинные волосы собраны в высокий хвост, стальные глаза смотрят твёрдо и спокойно на шебутного Цинхуа, которого Цзю даже не хочет сейчас убить, очарованная видом той, кто подарила ей умиротворённые, счастливые дни и ночи.
Лю Цингэ переводит на неё взгляд. Изумрудная глубина встречается с предгрозовым небом. Сердце Шэнь Цзю внезапно пропускает удар.
Она держит лицо по привычке, пытается смотреть прохладно, но жадный взгляд, наверняка, выдаёт её с головой.
– Шэнь Цинцю, – представляет её Шан Цинхуа, – завкафедры и бла-бла-бла.
Шэнь Цзю уверена, что если Шан Цинхуа не заткнётся, она убьёт его коллекционным веером.
– А это Лю Цингэ, я тебе о ней рассказывал, – довольно улыбается Цинхуа.
Лю Цингэ ей кивает. И всё.
Если бы Шэнь Цзю не смотрела её видео, не наблюдала за ней практически в естественной среде обитания, то подумала бы о невоспитанности Цингэ, но... она просто была такой. Не любила болтать попусту, скорее всего умела слушать и слышать, была очень предана близким.
– Приятно познакомиться, – кивает ей в ответ Шэнь Цзю, руки подрагивают от предвкушения.
– Ваши исследования мне понравились, – заметила Цингэ, сердце Цзю на секунду снова сбилось с ритма.
– Сестрёнка Лю-шимэй со следующего семестра будет у тебя обучаться, – влезает Цинхуа.
Шэнь Цинцю моментально нахмурилась:
– У меня нельзя сдать по блату.
Она сказала это больше по привычке. Были коллеги, что использовали такую формулировку, чтобы договориться о более лояльном отношении к своим родственникам.
– Ей это не нужно, – не обижается Цингэ.
Шан Цинхуа увидел кого-то в толпе, прокричал что-то похожее на «мой король, подожди» и сбежал, оставив Шэнь Цзю и Лю Цингэ одних.
– Могу, – помедлив, начала Шэнь Цзю под внимательным взглядом Цингэ, – дать список литературы для Лю Минъянь.
– Разве его не дают в начале семестра?
– Там столько читать, что они не успевают готовиться к семинарам, – ворчит Шэнь Цзю и с удивлением замечает еле заметную улыбку Цингэ. Это был всего лишь слабо приподнятый уголок губ, но Цинцю знала, это высшее проявление эмоций. – Не хочешь пообедать вместе?
У Лю Цингэ взгляд внимательный, проникновенный. Если все невероятные рассказы Цинхуа об экспедициях правдивы, то тогда это оправдано. Опасно быть рассеянной на раскопках.
– Я не против.
Сердце этой Шэнь сделало кульбит.
***
С Цингэ оказалось... сложно. Шэнь Цзю и сама не белая и пушистая, столкновение характеров было неминуемо.
Цинцю на язык остра и ядовита, а Цингэ праведна. За весь обеденный час только это слово пришло в голову, после взаимодействия с ней.
Лю Цингэ была правильной, прямолинейной, в чём-то грубоватой и резкой.
«Интересно», – горит в глазах Шэнь Цзю.
А потом во всей красе проявляется проблема, которую Шэнь Цзю не ожидала встретить в своей жизни никогда.
Она задремала, когда Лю Цингэ говорила о грядущей экспедиции.
Это. Был. Позор.
Шэнь Цзю смотрела холодно и пусто на безразличную к её промаху Лю Цингэ.
В защиту Цинцю будет сказано, что она слишком часто использовала видео Цингэ, чтобы поспать. Это сыграло с ней плохую шутку.
Шэнь Цзю привыкла к голосу и ощущению присутствия Цингэ, поэтому непозволительно расслабилась. Ну, хоть голову о стол не разбила, но это всё ещё было слабым утешением.
Лю Цингэ проводила её до кафедры. Шли они в молчании. Шэнь Цзю болезненно переживала в мыслях свой крах, а Цингэ... кто бы знал, о чём она думала.
Они остановились у дверей. Перерыв на обед закончился, поэтому в коридорах можно было увидеть спешащих в аудитории студентов.
– Спасибо за обед, – как королевская особа, кивнула Цинцю, собираясь как можно скорее скрыться в кабинете и погрузиться в самобичевание.
– Ты плохо спишь, – не спрашивает Цингэ, Цинцю застывает. – Мне понравились твои письма. Тебе помогли свитки?
– Почему ты решила, что это я писала тебе письма? – непослушными губами спросила Цзю.
Цингэ посмотрела на неё со слабым удивлением и Цинцю уже знала, что она собирается сказать:
– Шан Цинхуа сказал.
Столько мысленных проклятий на голову бедного шиди Шана не сыпалось даже тогда, когда он свёл интересную, хорошо прописанную интригу в тексте к очередной порно-сцене.
– Убью поганца... – пробормотала Шэнь Цзю, боясь встретиться взглядом с Цингэ.
– Ты снова плохо спала? – спрашивает Цингэ и Цинцю не видит в её глазах отторжения.
– Письмо писала, – чуть помявшись призналась Шэнь Цинцю и удивлённо воззрилась на протянутую к ней руку. – Что?
– Ты писала письмо мне, – не спрашивает Цингэ, – значит я должна его получить.
Шэнь Цзю смотрит в глаза Лю Цингэ долго, чтобы, наконец, сдаться и достать конверт цвета цин.
На лице Цингэ снова появляется призрак светлой улыбки и внутри Цинцю всё поёт.
– Я посмотрю, что могу сделать для тебя в новом видео, – обещает Цингэ, спрятав письмо.
– Почему ты это делаешь это? – хмурится Цинцю. – Ты не знаешь меня.
Лю Цингэ удивлённо смотрит на неё. Шэнь Цзю даже попыталась вспомнить не пересеклась ли с ней когда-нибудь лично.
– Ты помогла Минъянь на защите, когда к ней предвзято отнеслись из-за того что она девушка. Я знаю какая ты.
– Как эта Шэнь могла не поставить того дурака на место? – проворчала Цинцю. – Студентка прекрасно справилась с темой.
Цингэ коротко усмехается и прощается. Шэнь Цзю хотела назначить ещё встречу, да вернувшиеся неуверенность и боязнь привязанностей прибили к полу и заставили смотреть, как Лю Цингэ скрывается в конце коридора.
«Вот и всё», – думает Цинцю, уверенная, что это их последняя встреча.
На выходных Шэнь Цинцю будит истерично верещащий звонок от Шан Цинхуа.
– Шан-шиди, ты ходишь по очень тонкому льду, – припечатывает Цзю, посмотрев на время. Поганец разбудил её в шесть утра.
– Шицзе, к свиданию нужно готовиться заранее. Как мог этот шиди не помочь тебе в этом? – довольно щебечет он в трубку.
– Какое свидание? – спросонья голова совсем не соображает, к тому же Цинцю точно помнит, что не планировала ничего сегодня.
– Ты же Лю Цингэ пригласила на свидание, – радостно оповещает её Цинхуа, Цзю никогда так резко не пробуждалась. – Подожди, ты забыла? Серьёзно?
– Я не приглаша... – Цинцю оборвала себя на полуслове. – Письмо...
– Кого-то от волнения память подводит, – хихикает Шан Цинхуа, пока Цинцю пытается собрать себя по частям. – Лю-шимэй попросила передать тебе адрес. И почему ты не взяла её номер? Я так подсобил, познакомил вас, а ты…
Шэнь Цзю попросила о встрече в том письме, что передала Цингэ. Да, формулировка очень напоминала приглашение на свидание. В своё оправдание Цинцю может сказать, что хотела себе оставить пути отступления.
Как Лю Цингэ интерпретировала бы приглашение, так и было бы. Поэтому Шэнь Цзю была уверена, что больше не стоит рассчитывать на встречу, ведь она уже состоялась, благодаря Цинхуа.
– Я дала ей адрес того кафе... Почему она решила сменить место? – непослушным голосом спросила Цинцю, залпом вливая в себя стакан воды.
– Так оно закрылось во вторник, – любезно отвечает Цинхуа и подгоняет её собираться.
Шэнь Цзю никогда не была на свиданиях. Как-то не складывалось ни с кем общение достаточно, чтобы назначать подобные встречи.
По квартире, словно прошёл тайфун, на бедре Цзю теперь красовался синяк (нельзя торопиться, принимая душ), а к сковородке пригорел омлет.
Выдохнуть и успокоиться Цинцю смогла только, когда посмотрела на себя в зеркало. В хорошие дни она признавала, что выглядит весьма достойно.
Сегодня был чудесный день.
Свидание с Цингэ прошло превосходно. Они были чертовски разными, но Цинцю замечала ответный интерес в чужих глазах и знала, что в её взгляде его тоже полно.
Они договорились встретиться вновь. И вновь. И вновь.
– Я могу взять тебя за руку? – спрашивает на одной из прогулок Цингэ и внутри Цинцю взрывается фейерверк.
Они держатся за руки, не обращая внимания на весь мир. Они разговаривают о раскопках, древних языках, книгах.
Однажды Цзю смогла увидеть, как Цингэ тренируется с мечом. Тогда она себе и призналась окончательно:
«Я влюбилась», – припечатывает внутри неё.
Не то, чтобы она об этом не знала, просто осознания как такового не было. Всё казалось слишком идеальным, Шэнь Цзю ждала подвоха.
– Ты слишком много думаешь, шицзе, – заявил Шан Цинхуа, наблюдавший за ней, Цинцю вскинула бровь. – Я знаю тебя давно и имею представление о том, какие мысли крутятся в твоей змеиной головке.
Шэнь Цзю пообещала себе всё же принести на работу веер и поколотить наглого шиди.
– Просвети же эту шицзе, – усмехается Цинцю.
– Ты считаешь, что недостойна любви, – пожимает плечами Цинхуа, Цзю замирает, она не ожидала услышать правду, – ждёшь подвоха, краха, когда всё разрушится, но ничего не разрушится, Шэнь Цинцю.
– Почему? – требовательно и беспомощно звучит голос Цзю, что отчаянно старается понять.
– Потому что Лю Цингэ знает какая ты и всё ещё рядом, – хитро улыбается Шан Цинхуа. – Продолжает любить тебя, ждёт после пар, приезжает сюда в дни, когда быть здесь не нужно. Ты заслуживаешь счастья, шицзе, и она это знает. Знает и хочет разделить его с тобой.
Внутри трепет и горячая благодарность.
– Она ждёт? – звучит по-наивному удивлённо.
– Ага, на улице, – шире улыбается Цинхуа.
Шэнь Цзю вылетает в коридор, спешит на улицу, пугая своим видом студентов.
Цингэ действительно ждёт её на скамейке у входа.
Цинцю подходит ближе, Цингэ поднимает взгляд от телефона.
– Я могу тебя поцеловать? – выпаливает Шэнь Цзю.
– Конечно, – кивает Лю Цингэ и Шэнь Цзю решительно прижимается к её губам.
Поцелуй мягкий, тёплый, жизненно необходимый. Шэнь Цзю позволяет себе верить, что всё будет хорошо, что она достойна этого.
Они в квартире, которую Шэнь Цзю видела только на видео. Она целует девушку, которую полюбила за голос и взгляд. Они на кровати, заправленной светлой простынью.
Она целует родинку у глаза, нежные веки, грубые руки, резкие ключицы, молочную кожу.
Она позволяет целовать себя.
Они не говорят, но каждое прикосновение – признание в любви, каждый поцелуй – клятва верности.
Лю Цингэ тёплая, Шэнь Цзю замёрзшая.
Лю Цингэ решительная и смелая, Шэнь Цзю сомневающаяся и доверяющая.
Свет солнца танцует на их коже, играет бликами в глазах. Шэнь Цзю целует и целует, не может насытиться. Она никогда никого не касалась так, теперь жадность одолевает её.
Лю Цингэ тоже жадная и Шэнь Цзю это нравится. Нравится принимать, нравится отдавать. Нравится любить её.
Она в её руках мягкая, тяжесть её тела приятна и не несёт за собой никакого страха. Всё тело простреливает разрядами удовольствия, ведь это она.
Вечерний свет окрашивает мир в тёплые оттенки. Уставшая Шэнь Цзю лежит головой на коленях Цингэ, слушает её голос, что рассказывает о далёких берегах, и медленно засыпает.
Теперь не нужны никакие видео.
Теперь всё правильно.