Work Text:
Игорь берет лицо его в руки свои, к груди прижимает и воет, отчаяние выпуская, воет, душу обнажая, глотку раздирая до жил.
Взор пелена застилает, лицо от слёз мокрое, а руки, руки в тёплой крови по локоть.
У Дубина волосы ко лбу липнут, дыхание лихорадочное, взгляд мутный. Руки судорожно цепляются за Громову куртку. Дышать сложнее становится, сиплые вдохи затрудняются кашлем, кислорода перестает хватать. Он не хочет, не хочет отпускать Игоря, но руки слабеют, соскальзывает хватка. Тело наливается тяжестью свинцовой, взгляд мутнеет еще сильнее, а тьма укрывает сверху пуховым одеялом.
Гром не согласен, Гром кричит, Гром обрушивает свой гнев на недруга, что загнал их в угол этот, полный бетонной крошки, мусора строительного и, теперь, крови остывающей. Гром бьётся, как зверь, в угол загнанный, рычит. Удары молниеносные бьют в цель, чужие кости дробя, синяки оставляя, а Игорь сам не замечает увечий тех, что в ответ получает. Ярость его затмевает боль, отчаяние затмевает здравый смысл.
И вот воля врага содрогается, приходит наконец осознание, что не зря майор Громом зовется, не просто по паспорту. Шайка бросается в рассыпную забирая товарищей побитых, оружие свое бросая, скрывается в сумраке стройки, на ночь закрытой.
Возможно, в другой вселенной, в другом мире Гром бы бросился за ними, но здесь и сейчас Игорь ищет по полу телефон свой, набирает спасительный номер скорой помощи, ждет мучительные три гудка, называет адрес, пульс Димин прощупывая, рану зажимая, глотая слезы и ждёт.
Ждёт.