Chapter Text
Бежит, бежит дорога, блуждая средь полей.
Уводит от порога детей и королей,
Ведет на земли Юга, за окоём лесов,
Где госпожа Фортуна вращает колесо.
Канцлер Ги. Дорога
— Здесь у нас барахло, ну, костюмы для выступлений, — стрекотал Уэйд Уилсон, явно радуясь роли гостеприимного хозяина. — Это всё Салли шила! У неё руки откуда надо растут. Она почку готова продать, лишь бы только с нарядами возиться.
Питер влез за Уэйдом в тесную кибитку передвижного цирка и внимательно слушал его объяснения. Он вообще был намерен не ударить здесь в грязь лицом. Какой неожиданный человек этот Уэйд. Надо же было ему сказануть — «продать почку». Обычно говорят «продать душу». Но этот человек вообще оригинальный, наверняка много в жизни пережил. Интересно было бы его потом расспросить. Например, о том, зачем дьяволу понадобилась чья-то почка.
— Вот это мои девочки, не трогай, порежешься ещё, — прихвастнул Уэйд, показав на груду холодного оружия. — Здесь вот припасы, инструменты всякие. Вот тут можно спать, когда холодно. Или когда есть с кем. А сейчас тепло, мы чаще снаружи спим. — Уэйд протиснулся мимо Питера и выбрался из кибитки.
— Вон она, наша Салли, похлебку варит. Ты голодный поди? Сходи к ней.
Питер тоже выпрыгнул из кибитки.
— Только потом возвращайся быстрее ко мне, я тебя плохому научу.
Питер смущенно кивнул, обругал себя за этот глупый жест и побежал к Салли. Уэйд с удовольствием проводил его взглядом. Этот новичок такой хорошенький, такой чистенький, будто отпросился из воскресной школы, чтобы отнести бабушке пирожки. Вряд ли приживётся. Не место ему в бродячем цирке, это сразу ясно.
А кому из них тут место? Все артисты сюда прибиваются от безысходности. Не сложилось у них в семье или в обществе, не нашли своё место в нормальной жизни. Или от чего-то бегут. Интересно, от чего сбежал этот? Скорей всего, банальный подростковый бунт, помноженный на романтику кочевой жизни… Нет, этот не приживется. А жаль.
Уэйд уселся на траву, скрестил свои длинные ноги, стал исподтишка наблюдать, как новенький подошёл к походной печке, где готовила похлебку Салли, высокая фигуристая девушка, участница его циркового номера. Питер негромко заговорил с ней, а она приветливо что-то ему отвечала.
***
Директор цирка Доктор Финкельштейн, когда первый раз увидел Питера, тоже отнёсся с крайним скептицизмом к идее взять этого паренька в труппу.
Очередной провинциальный мальчишка очарован представлением и просится взять его в цирк — директор даже слушать ничего не хотел. Оно и понятно, кому нужен неприспособленный неженка? А потом ещё с отцом его объясняйся, когда родня его отыщет. Пусть сразу шурует обратно к мамке. Доктор Финкельштейн счёл оконченным этот разговор с незадачливым кандидатом и уже было отвернулся. Но парнишка вдруг разбежался и сделал подряд несколько разных сальто над высохшей травой. Прямое, боковое и двойное. Было впечатление, что он практически ничего не весит и что, лишь только дунет легкий ветер, он помчится вдаль, продолжая кувыркаться. Что ж, директору оставалось только покивать, поджав клюв. Акробата у них не было.
— Ты хоть школу закончил? — спросил он.
— Конечно, закончил! — весело ответил парень.
Так к их скромной труппе добавился Питер Паркер.
***
Директор и хозяин бродячего цирка по прозвищу Доктор Финкельштейн не был доктором. Он был прирожденный бизнесмен и отличный руководитель. С виду это был тщедушный брюзгливый человечек с клювообразным ротиком и с маленькими хитрыми глазками за крошечными стеклами очков, но на арене он совершенно преображался. Он выходил представлять артистов и превращался в любезнейшего из джентльменов, холёного и лощеного. И его глубокий баритон с приятной хрипотцой разносился над толпой, легко перекрывая шум.
— Уважаемые гости, сейчас на нашей арене уникальный мастер по владению холодным оружием. Проходил обучение в лучших школах в Монголии, в Китае и Японии! Встречайте — великолепный Дэдпул!
Из-за кулисы появился Уэйд, высокий и ладный, на ходу жонглируя ножами. Его эффектный красный с чёрным костюм не хуже ножа резал глаз обывателей, которые привыкли видеть сдержанные натуральные оттенки. Дэдпул не стеснялся выглядеть так по-клоунски, наоборот, ему нравился шок-эффект, который он производил. Да и вообще, мы же в цирке, не так ли? Черно-красная маска скрывала уродливую кожу артиста, к которой в труппе давно все привыкли, а чужим людям и начинать привыкать не стоило.
По периметру арены расставили факелы и мишени. Дэдпул виртуозно вёл своеобразный танец с металлом. Он кидал в цели охотничьи ножи, жонглировал кинжалами, вращал в ладонях мачете, рассыпая холодные искры и намеренно делая пугающие ошибки. Номер был отточен прежними поколениями артистов и рассчитан на то, чтобы постепенно наращивать напряжение зрителей. Ощущение опасности этой игры со смертью вызывало взволнованные вздохи толпы.
Население западных американских штатов в 1885 году было ещё малочисленно и совсем не избаловано представлениями, так что пресыщенных скептиков среди публики почти не было. Люди здесь жили суровые и смелые, но по-своему доверчивые, их было легко раззадорить и увлечь. Тем не менее цирки были ещё редкостью в этих краях. Дикий Запад изобиловал опасностями, риск встретить обозлённых индейцев или других лихих людей на пустынных дорогах не располагал к обилию передвижных шоуменов.
Питер во все глаза смотрел из-за кулисы на представление. В первый день ему позволили не выступать, а пока притереться к труппе и почувствовать ритм этого шоу. Что ни говори, Док Финки понимал кое-что в своём деле. Номер Дэдпула был из всех самым волнующим, и классическое метание ножей в щит вокруг прикованной красавицы завершало представление. В роли красавицы выступала Салли. Номер Питера планировался ближе к началу, где-то между дрессировщицей Фанни и наездницей Марго. Питер смотрел представление и размышлял, что он может сделать на арене такого, чтобы хотя бы вполовину удивить зрителей так, как их удивляло выступление Дэдпула.
И ещё он хотел такой же вырви-глаз костюм.
***
Через пару дней Салли сшила Питеру костюм ничуть не хуже, чем у Дэдпула. Питер всё это время по первому требованию девушки таскал то дрова, то воду из реки. И вообще старался быть полезным чем только мог.
Костюм вышел — загляденье! Он был облегающий, удобный, и, главное, он притягивал взгляд, как магнитом. Салли украсила костюм изображением паука и на груди, и на спине. Она почему-то любила пауков, черепа, привидения и прочую нечисть. Несмотря на эту её странность, получилось удачно: полоски, изображающие паутинки, облегали тело и выгодно подчеркивали фигуру.
— Салли, а почему ты не вышила мне на груди летучую мышь! — взвился Уэйд. — Ты же их тоже любишь? Я бы взял псевдоним Бэтмен. Неплохо звучит, а?
— Балбес, ты же не висишь всё время вниз головой! — задорно отвечала Салли. — Да и вообще, когда мы тебя нашли, ты был уже в своём костюме, хоть и без сознания, забыл?
Питер навострил уши.
— Это уж мы тебя подобрали, переодели и вылечили, — сказала девушка. — Если бы твоя одежда была обычной, никто бы не заметил тебя на дне оврага.
— Вах, меня переодевали! Это ты была?
— Уэйд, заткнись сейчас же! — изображая возмущение, нахмурилась Салли.
— Готов спорить, ты сначала сняла с меня штаны! Не упустила шанс на мой член взглянуть. И как тебе?
— Конечно, я сначала сняла твою маску, дурачок, — Салли хлопнула Уэйда полотенцем, без особой обиды и злости, куда пришлось.
— Питер, нет, ты посмотри на неё! — не унимался тот. — Сняла маску, увидела мое уникальное лицо и всё равно раздела дальше.
Уэйд выхватил у Салли полотенце, ловко скрутил его пончиком и сказал, надевая его Салли на голову:
— Властью, данной мне богами, я короную тебя Королевой Милосердие! А, Питер, — оглянулся он, демонстративно подмигнув, — или лучше короновать её Королевой Озабоченность?!
Салли, смеясь, подскочила к Уэйду и замолотила кулачками по его груди, не причиняя никакого вреда.
***
Как только Питер примерил свой новый чудесный костюм, Уэйд тут же стал звать его Паучком. Кличка мгновенно прицепилась, и его все так стали называть. А Питер был и не против.
Он придумал план своего будущего номера и получил разрешение у Доктора Финки оборудовать купол передвижного цирка парой канатов, качелью-перекладиной и верёвочной лесенкой. Как водится, инициатива оказалась наказуема. Рабочих рук в маленьком коллективе не сыскалось, так что Питеру самому и пришлось прилаживать весь свой инвентарь к сводам циркового шатра, проверять, насколько надёжна конструкция в целом, и брать на себя ответственность за свою безопасность.
Когда он решился на первую репетицию, то остальные артисты сбежались посмотреть. Они останавливались, глядя снизу вверх на новичка, и замирали в восхищении. Казалось, что это не человечек, а маленькая алая рыбка играет и кувыркается в аквариуме, без опоры, без притяжения, без страха разбиться.
Питер летал над ареной совершенно счастливый и чувствовал, как запело его тело, получив возможность свободно прогибаться, разворачиваться в движении, предугадывать расстояния, перелетать с каната на канат, ловить равновесие, зависать и раскачиваться в самых опасных положениях. Питер даже и не знал, что те сверхъестественные возможности, которые свалились на него в этом году, столь велики.
В следующем же городе он выступил в первый раз и сразу сорвал восторженные аплодисменты публики.