Work Text:
— Дальше со мной пойдёт только Не Наньфэн, — сообщил Не Хуайсан и легко спрыгнул на землю. Золотая Звезда, его лошадь, недовольно фыркнула, словно его слова были обращены к ней — и они ей не понравились. Не Хуайсан успокаивающе потрепал её по шее.
— Мы будем ждать главу клана, — отозвался Не Джинхэй. Голос его звучал ровно и почти бесцветно, но Не Хуайсан спиной мог чувствовать его недовольный взгляд. Как будто в сопровождении всего отряда было бы безопаснее! — Главное — возвращайтесь.
— Конечно, мы вернёмся, — усмехнулась Не Наньфэн. — Я позабочусь об этом, капитан.
Не Хуайсан незаметно вздохнул и, дав ей знак следовать за ним, принялся подниматься по каменной лестнице, обмахиваясь веером, всё так же чувствуя на себе встревоженные и недовольные взгляды тех членов клана, что остались их ждать.
Мало кому понравилось его предложение — но что ещё делать?.. Солнце два месяца сушит земли Цинхэ; обмелела, заглохла река, раньше звонко бегущая с гор в низины. Не в силах людских изменить погоду, но можно попросить о милости дракона — быть может, тот поможет, как десяток лет назад, во время войны…
Неизвестно, правда, какой на этот раз окажется цена. Потому-то старейшинам клана и не понравилась идея Не Хуайсана. «Ваш отец запретил бы вам. У вас даже жены нет. Не станет вас — что будет с кланом? Кто продолжит род?» — сказал тогда Не Джинхэй. Не Хуайсан выслушал всех и, рассеянно покачивая веером из стороны в стороны, вопросил тихо: «Но что же нам тогда делать? Ещё немного, и засуха обернётся голодом… И запасов может не хватить».
Ведь Небо не отвечало на мольбы, и Не Хуайсан подумал: возможно, дракон откликнется? Ведь помог же Чифэн-цзунь в своё время отцу, когда опустошали Цинхэ враги; вражеская армия почти вся погибла под ударами красных молний.
Но за помощь пришлось заплатить — тогдашним наследником, его старшим братом… Принести в жертву Не Минцзюэ.
То, что Не Хуайсан так никогда и не смог простить отцу.
Что — кого?.. — дракон попросит сейчас?.. Не Хуайсан не видел смысла гадать. Он, правда, не хотел бы отдавать свою жизнь, — но, если придётся, то сделает и это. По-настоящему он её уже не ценил.
Над головой смыкались густые ветви деревьев, даря благословенную тень; под ними было сумрачно и прохладно, несмотря на стоящее в зените солнце. Каменная лестница поднималась строго вверх, и Не Хуайсан неторопливо шагал по ней, словно на обыкновенной прогулке, прислушиваясь к шелесту листьев и звонкой трели лесных птиц. Не Наньфэн не было слышно — она всегда двигалась на удивление легко и бесшумно, — но Не Хуайсан чувствовал её присутствие за спиной.
Деревья, высокая трава и кусты сплетались вокруг в плотную зелёную стену, за которой, кажется, могло прятаться что угодно. Не Хуайсан сказал бы, что главным образом там притаились воспоминания. Не только о том, как они с Не Минцзюэ впервые шли по этой лестнице — брат-то и нашёл однажды дорогу в заброшенный тогда храм, — но вообще об их прошлом, о маленьких совместных приключениях, оборвавшихся внезапно и несправедливо, когда Не Минцзюэ не стало.
Не Хуайсан помнил о нём, но редко по-настоящему думал; сколь давней не была бы потеря, она всё не заживала.
Незаметно лестница обратилась в дорогу, а та вдруг вынырнула из-под сени леса. Не Хуайсан прищурился от ударившего в глаза солнца, остановился. Здесь почти ничего не изменилось с того последнего раза, когда он был здесь: окружённое острыми вершинами гор, такое же синие, как небо, и ещё более глубокое, лежало перед ним спокойное, неподвижное озеро, от которого несло свежей прохладой. В его центре был небольшой остров, на котором и расположился храм. Впервые Не Хуайсан увидел его полуразрушенным; сейчас же он был ухоженным, со вновь положенной крышей и обновлённой краской. Ещё отец приказал в своё время присматривать за храмом…
Ветер ласково коснулся щёк и полетел дальше.
— Красиво здесь, — прошептала Не Наньфэн, останавливаясь подле него. — Но как-то… Не знаю. Слишком тихо, что ли.
Не Хуайсан пожал плечами.
— Спросила бы, в порядке ли ты, но, пожалуй, не буду, — она лёгким пинком отправила камешек с тропы в траву, посмотрела на Не Хуайсана. — Пойдём?
Он кивнул, закрыл веер и быстрым шагом направился к причалу, у которого притулилась лёгкая лодка.
Не Наньфэн взялась за весло. Не Хуайсан устроился на скамеечке, словно они собирались приятно провести время на прогулке… Уж не последней ли в его жизни?..
Не так много времени занимал путь до маленького острова.
Вновь пришлось подниматься по каменной лестнице; от храма падала тёмная тень. Не Хуайсан вошёл в главный и единственный зал, постоял у самого порога, рассматривая богатое убранство. Здесь царила умиротворённая тишина, воздух дышал свежестью; откуда-то сверху падали лучи солнца, заполняя пустоту мягким светом.
— Подожди меня здесь, — сказал Не Хуайсан. Не Наньфэн кивнула и замерла, скрестив руки на груди.
Не Хуайсан подошёл к дальней стене, поклонился небольшой нефритовой статуэтке, изображающей дракона; зажёг благовония, положил на алтарь подношения и как мог почтительно изложил свою просьбу. Со стороны двери дохнуло холодным ветром. Не Хуайсан поёжился и остался на месте, сам не зная, чего ждать. Палочки благовоний догорели.
Ничего не происходило.
Не Хуайсан подождал ещё немного, развернулся, резко взмахнув рукавами, и стремительно вышел из храма. И на что он только надеялся?!. Впрочем, кто знает, может, молитвы его и не ушли в пустоту…
— Хуайсан? — обеспокоенно воскликнула Не Наньфэн. — Хуайсан!
Он запнулся на месте, когда встретился взглядом с золотыми глазами дракона; замер и на мгновение перестал дышать.
Тот смотрел на него сверху, вытянув из воды изогнутую шею; его тёмно-зелёная чешуя словно поглощала солнечный свет. Голову, украшенную рогами, он держал неподвижно, но волнисто шевелились, словно по собственной воле, длинные тонкие усы. Дракон казался странно красивым, и в глубоких его глазах нельзя было прочитать ничего. От его пристального, пронизывающего до самых костей взгляда становилось неуютно.
Не Хуайсан опомнился и глубоко поклонился.
— Приветствую повелителя озера… — произнёс он громко.
— Хуайсан… Глава клана Не.
Он вздрогнул, услышав своё имя, смешался от неожиданности и тут же постарался взять себя в руки.
— Что привело тебя ко мне? — продолжил дракон. Его голос звучал глубоко и тягуче; ему словно было тяжело говорить, и Не Хуайсан не мог понять ни по звучанию, ни по виду, как дракон относится к его присутствию.
— Земли Цинхэ страдают от засухи, — ответил Не Хуайсан, не разгибаясь. — Нижайше молю ниспослать нам дожди, повелитель вод…
— Засуха — страшное зло, — откликнулся дракон, чуть опустив голову. — Я помогу, это не сложно. Но зачем ты гнёшь спину передо мной, глава клана? Я не просил этого.
Не Хуайсан поспешно выпрямился. Он в замешательстве рассматривал дракона, а тот пристально рассматривал его.
— Что… Что повелитель хотел бы за свою помощь? — смог наконец произнести Не Хуайсан.
Дракон громко фыркнул.
— Мне ничего от тебя не нужно.
— Вот как, — с сомнением протянул Не Хуайсан, спохватился и поклонился ещё раз. — Благодарю повелителя озера.
Тот издал гортанный звук, похожий на хмыканье, вдруг склонился к нему. Не Хуайсан едва заставил себя остаться на месте, а не отшатнуться. Один из усов скользнул по его щеке — прикосновение оказалось неожиданно мягким, чуть влажным, — и почти тут же исчез.
— Хорошей дороги, глава клана, — произнёс дракон. — Не беспокойся о дожде, — и он так быстро, что глаза Не Хуайсана едва смогли это заметить, повернулся и исчез в глубине, оставив после себя лишь исчезающие круги на воде. Не Наньфэн шумно выдохнула.
Не Хуайсан задумчиво коснулся щеки, слегка нахмурился и, встряхнув головой, спустился к лодке.
Он думал, что Не Наньфэн сейчас завалит его если не вопросами, то впечатлениями; но та лишь заметила коротко: «Боялась, что будет хуже», — и тоже замолчала.
Уже к вечеру небо затянулось тучами. Не Наньфэн подставила лицо под первые капли и, широко улыбаясь, сообщила очевидное:
— Дождь пошёл! И нам придётся поторопиться, чтобы не промокнуть.
— В самом деле, — откликнулся Не Хуайсан и легко рассмеялся.
Хлынул ливень.
***
В лазурном бесконечном небе танцевали два дракона. Движения их обоих перетекали друг в друга, завораживали глаз плавной красотой, в которой будто растворялась душа. Не Хуайсан смотрел, не шевелясь и не дыша; вспомнилось, как мама пела переливчатым, словно вода, голосом: «Над горами Цинхэ кружили влюблённые….»
Вдруг один из драконов взглянул прямо на него, устремился к нему так быстро, что в мгновение оказался рядом с ним. Не Хуайсан вскрикнул и от пронзившего его страха проснулся. Сердце колотилось о рёбра.
За окном ещё было темно. Он неспешно оделся под дрожащий свет нескольких свечей, перебирая в голове картинки из сна и те странные моменты, что произошли между ним и драконом наяву. Сколь мало оказалось тому нужно за свою помощь в этот раз. И как странно-нежно он к нему прикоснулся…
Пожалуй, стоит ещё раз наведаться в храм. Поблагодарить дракона… Быть может, узнать о нём больше.
Не Хуайсан выехал из Нечистой Юдоли сразу после рассвета. Он не хотел, чтобы кто-то знал, куда он отправляется; наверняка его бы попытались отговорить… И он понимал, почему: пусть дракон уже спасал Цинхэ, но его боялись и, в душе, недолюбливали — за то, что забрал наследника.
Не Минцзюэ был честью и гордостью клана. Едва перешагнувший двадцать лет, он проявил себя талантливым полководцем; в той войне, несмотря на неподготовленность и слабость армии, ему удалось одержать несколько побед (вот только их оказалось мало…) Но для Не Хуайсана он всегда в первую очередь был братом, кем-то самым дорогим и близким; тем, кто показывал ему самые красивые, затаённые уголки гор; тем, кто хранил все его рисунки — даже самые первые, на которые Не Хуайсан не мог смотреть, не краснея; тем, кто просто был всегда рядом… а потом, перед восходом солнца, ушёл и не вернулся.
«Всё будет хорошо, Хуайсан», — пообещал ему Не Минцзюэ и вдруг, в первый и последний раз, поцеловал его; его губы были сухие и горячие, и Не Хуайсан едва успел почувствовать его дыхание, как поцелуй — слишком быстрый, — закончился. Не Хуайсан потянулся к брату сквозь сон, но встретил лишь пустоту. — «Я обещаю».
«Дагэ?» — пробормотал Не Хуайсан недоумённо, стараяся раскрыть слипающиеся глаза. — «В чём дело?»
Но брат уже вышел, и Не Хуайсан, ни о чём не догадываясь, провалился обратно в сон — и больше никогда не видел Не Минцзюэ.
Если бы он знал — если бы понял, что брат с ним прощается, — разве отпустил бы он его одного?
Вот только ничего нельзя уже было исправить.
«Ничего уже не исправить…» Жгучие, страшные слова, которые сказал отец, когда вернулся вечером — когда рассказал, что Не Минцзюэ отдал свою жизнь дракону, ради победы, ради Цинхэ, ради младшего брата. Не Хуайсан, дрожа и плача, влепил отцу пощёчину. Тот даже не пытался остановить его, только взглянул на него сухими, угасшими глазами и произнёс тихо: «Так было нужно». Не Хуайсан взвыл и выбежал из комнат.
Он сразу собирался отправиться в храм, но вместо этого оказался заперт в чужих покоях. Лучше бы оказался в темнице — оттуда бы он сумел выбраться той же ночью… И всё равно через пару дней сбежал, отправился к старому храму, провёл там всю ночь, умоляя дракона, зовя Не Минцзюэ; на рассвете его нашли стражники, посланные отцом, и утащили обратно в Нечистую Юдоль.
Лишь после смерти отца Не Хуайсану удалось вновь оказаться в храме; но и тогда никакие его мольбы не были услышаны — и Не Хуайсан воспылал ненавистью к этому месту, едва не приказал сжечь его.
Но если разозлить дракона — не уничтожит ли он всё Цинхэ?.. Не Хуайсан, стиснув зубы, резко отвернулся и уехал, считая, что больше никогда не возвратится.
Однако всё же возвратился… И вот, как оказалось, не раз.
Ни храм, ни озеро, ни лес вокруг не изменились. Да и не могли, за те несколько дней, что Не Хуайсана здесь не было… Он напряжённо всмотрелся в неподвижную гладь воды; на мгновение ему показалось, что в глубине мелькнуло что-то тёмное, а потом на его лицо упала тень от проплывавшего облака. Не Хуайсан встряхнул головой.
Если уж он хотел поговорить с драконом, стоило бы того сперва позвать.
Не Хуайсан подошёл к лодке, хмуро посмотрел на весло и со вздохом взял его в руки. Хватило пары движений, чтобы покраснела и заболела непривычная к такой работе кожа.
Он остановился посреди пути передохнуть, опустил ладони в воду и почувствовал, как уходит боль. Не Хуайсан поводил руками в воде, улыбнулся сам себе: когда они были с Не Минцзюэ здесь в первый раз, Не Хуайсан, зачерпнув воды, брызгался в старшего брата со смехом, а тот, правя лодкой, только бурчал что-то в ответ, временами посмеиваясь.
— Минцзюэ, — сказал в пустоту Не Хуайсан, тихонько вздохнул и снова взялся за весло, внутренне готовый уже проклинать и его, и лодку, и то, что храм построили в центре озера, а не на берегу.
Громкий всплеск заставил его вздрогнуть; лодка покачнулась, и Не Хуайсан взмахнул руками, стараясь удержаться.
Дракон словно вырос из воды. Не Хуайсан неловко замер, столбеняя под его странным, пронзительным взглядом. Сегодня дракон был ближе — и оттого казался ещё больше, ещё величественнее; но был он и красив, и Не Хуайсан хотел бы кистью поймать его образ, оставить на бумаге эту могущественную, нечеловеческую красоту…
Через несколько мгновений он наконец очнулся и постарался принять более почтительную позу. На покачивающейся лодке это было сделать нелегко.
— Я пришёл поблагодарить повелителя вод за помощь, — проговорил Не Хуайсан с поклоном.
— Не стоит, — бесстрастно отозвался дракон и замолчал. Не Хуайсан подождал, не скажет ли тот что-нибудь ещё, и произнёс медленно:
— Не желает ли повелитель вод приличествующей ему жертвы?
Дракон немного склонил голову, словно хотел его рассмотреть поближе.
— Нет. Зачем? — фыркнул он.
Зачем?!
Не Хуайсан прикусил внутреннюю сторону щеки, не давая вырваться из груди словам. «А Не Минцзюэ ты забрал — зачем?! И если забрал его, почему не заберёшь и меня?! Если я не могу убить тебя, то почему я хотя бы не могу оказаться с ним?!»
Вместо этого он произнёс почти спокойно, слегка заискивающе:
— Мне лишь хочется воздать должное…
— И я уже сказал: мне ничего не нужно, — отрезал дракон, раздражённо хлестнув хвостом по воде.
Лодка покачнулась; Не Хуайсан взмахнул руками, потерял-таки равновесие и, слабо вскрикнув, упал в озеро.
Вода злорадно врезалась в него, заливая нос и глотку. Не Хуайсан беспомощно замолотил руками, ещё сильнее путаясь в тканях. Он никогда не был особо хорошим пловцом, а многослойные одеяния пеленали движения.
Свисали цепями солнечные лучи. Вдоха не было. Он умрёт сейчас, понял Не Хуайсан, и расслабленно закрыл глаза.
Вода завихрилась, закружила его, сдавила тисками — и вдруг, протащив, резко выплюнула в сторону. Перед закрытыми веками разноцветно заискрило; Не Хуайсан судорожно попытался вдохнуть и закашлялся, сплёвывая воду. Горло жгло, и сердце стучало где-то в ушах.
Несколько мгновений назад ему было куда спокойнее.
По лицу словно мазнул тёплый порыв ветра; Не Хуайсан с трудом раскрыл глаза и уставился на дракона, наклонившегося совсем близко.
— Ты!.. Ты ведь плохо плаваешь! — прошипел тот. — Ты мог умереть!
Не Хуайсан с трудом приподнялся на локтях, попытался что-нибудь ответить и вновь закашлялся.
— Ещё и простынешь, — осуждающе фыркнул Чифэн-цзунь. — В мокрой-то одежде…
— Изви.ните, — пробормотал всё же Не Хуайсан. — Повелителю вод не стоит беспокоиться.
— Хочу — и беспокоюсь, — отрезал тот.
Не Хуайсан внимательно посмотрел на него. Уж слишком знакомо звучали эти слова… Не могло же быть?.. Наверняка ему просто вода в голову ударила…
И всё же Не Хуайсан, со внезапной и безумной надеждой, прошептал:
— Минцзюэ, это ты?
Дракон резко выпрямился.
— Что за ерунду ты говоришь?! — выплюнул он. Не Хуайсан почувствовал вдруг себя невероятно маленьким и беззащитным. Он хотел было попросить прощения, объясниться — но Чифэн-цзунь, развернувшись так быстро, что поднялся ветер, уже исчез в озере.
Не Хуайсан некоторое время сидел, смотря на спокойную гладь воды; тело его била дрожь. Он, наконец, с трудом поднялся и, обхватив себя руками, отправился обратно.
А ведь придётся ещё выслушать беспокойное лепетание Не Джинхэя, который будет упорно стараться не переходить границу и в то же время очевидно желать одного: отчитать его от души. И на этот раз, пожалуй, будет прав.
Не Наньфэн и вовсе захочет его поколотить.
***
Не Хуайсан пригубил густо заваренные травы. Разлилось по телу приятное тепло, но во рту застыл горький привкус. Морщась после каждого глотка, он всё же выпил всю чашку. Питьё придавало сил, пусть Не Хуайсан всё ещё не готов был покидать свои покои. Но и лежать уже было невмоготу: после нескольких дней горячечного полусна хотелось по крайней мере размять пальцы и взять в руки кисть.
В его покоях шуршали золотистые сумерки. Не Хуайсан долго смотрел на белую пелену бумаги, а из неё выплывал дракон — величественный и гордый, холодный и прекрасный, устрашающий и полный гнева; он замирал среди волн и взвивался в небо, и Не Хуайсан всё никак не мог уследить, где нужно в первый раз коснуться кистью. Мелькали образы, сменяя друг друга и сливаясь, в них вплетались слова и похороненные воспоминания: касание грубой ладони к щеке, раздражённо-заботливый голос, притаившаяся в уголках губ улыбка…
Не Хуайсан встряхнул головой, сгоняя дрёмы, и одним быстрым движением сделал первый мазок. Он не мог принять решения — что ж, пусть тогда рука сама примет решение за него.
И на белопенной бумаге кольцами лёг дракон.
Не Хуайсан всмотрелся в него, спящего на рисунке; всё ещё красивый, неопасный… одинокий. Как странно: совсем другим он его видел, совсем другим.
Он осторожно отложил кисть, вновь налил себе чашку травяного настоя. Кажется, вкус стал ещё горше. Не Хуайсан выпил залпом, прикрыл глаза. Дракон… Он так привык его ненавидеть, а сейчас чувствует себя потерянным: словно он обманулся в чём-то, очень маленьком и невероятно важном…
Уж не в том ли, что позволил себе увидеть в драконе существо если не доброе, то и не просто убийцу, взимающего за помощь человеческие жертвы?
Не Хуайсан нахмурился. Ему захотелось разорвать бумагу, а вместе с ней и дракона, уютно свернувшегося на ней. Он протянул уже руку, чтобы так и сделать, когда услышал шум за дверью, и поспешно поднялся, одновременно стараясь поправить волосы. Привести себя в подобающий вид он сегодня так и не собрался.
В покои его влетела Не Наньфэн, и Не Хуайсан, взглянув на выражение её лица, тут же забыл обо всех своих переживаниях.
— Глава клана! — воскликнула она, заламывая руки. — Наводнение.
— Наводнение?.. — слабым эхом повторил Не Хуайсан.
Но что-то такое он и должен был ожидать, верно?
— Да… — Не Наньфэн словно сама не верила до конца в то, что говорила. — Вчера… Даже сегодня утром всё было в порядке. Ни капли дождя…
— Прикажи приготовить лошадей.
— Хуайсан…
— Сейчас же.
Не Наньфэн кивнула и выскочила за двери. Не Хуайсан мгновение смотрел в пустоту, а потом стремительно оделся — и бросился вон из покоев.
— Чифэн-цзунь! — прокричал Не Хуайсан как мог громко, едва не влетев в воду. Он неловко остановился у кромки озера, с долей паники осознав, что лодки, на которой можно было бы добраться к храму, больше нет.
Но в последний раз дракон появился и без обращения в храме — быть может, услышит и сейчас?.. Только бы не стало хуже.
День был болезненно-ясный, солнечный свет дрожал в прозрачном воздухе. Не Хуайсан снова прокричал, имя дракона пролетело над водой рябью — и, наконец, разрезало озеро.
Не Хуайсан рухнул на колени, стоило Чифэн-цзуню появиться, и ещё раньше начал вереницу витиеватых извинений, связанных одним дыханием.
— Я не понимаю, Хуайсан, — фыркнул дракон, и в его голосе, к ужасу, слышалось раздражение. — Встань и объясни спокойно, что случилось. И кратко, а не как ты любишь.
Не Хуайсан поднялся, перевёл дыхание и постарался собраться с мыслями.
— Если я невольно оскорбил повелителя вод, я готов понести наказание… Но гнев повелителя вод не должен быть направлен на простых людей Цинхэ…
— Я всё ещё не понимаю, Хуайсан, и твои размытые объяснения — единственное, что меня злит сейчас.
Не Хуайсан моргнул, окончательно растерявшись, а Чифэн-цзунь смотрел на него хмуро, и его усы раздражённо колыхались на несуществующем ветру.
— В Цинхэ наводнение, — наконец произнёс Не Хуайсан, решив, что краткость ему сейчас в самом деле будет на руку.
— В Цинхэ что?!
Не Хуайсан на мгновение потерял дар речи, и этого мгновения дракону хватило, чтобы стрелой взвиться в небо и исчезнуть там.
— Повелитель вод не знал?.. — зачем-то спросил Не Хуайсан в пустоту.
Неужели это в самом деле лишь ужасное случайное совпадение?.. И судьба просто решила обрушить на Цинхэ одно бедствие за другим… Ветер трепал полы одежд. Не Хуайсан зло стряхнул с колен налипшие травинки, вдохнул глубоко и на всякий случай взглянул в небо. Дракона не было, а вот был это хороший знак или плохой — Не Хуайсан не понимал.
Он постоял ещё немного, ёжась под внезапно задувшем ветром, принёсшем облака. Они стремились на юг бесконечным клубящимся морем. Поклонились, тревожно шурша, макушки деревьев; Не Хуайсан посмотрел на них мрачно. Ничего хорошего, похоже, не несёт этот ветер…
Дракон вынырнул из облаков. Не Хуайсан едва удержался на ногах, когда тот приземлился позади него, и быстро обернулся к нему.
— Я сделал, что мог… — глухо сообщил Чифэн-цзунь.
— Благодарю…
— Что-то не так.
Не Хуайсан чуть склонил голову к плечу. В самом деле, что же не так?!
— Я имею в виду… — дракон вдруг умолк и неожиданно отметил: — Ты дрожишь.
— Ветер, — пробормотал Не Хуайсан в недоумении.
Чифэн-цзунь тихо фыркнул и вдруг подался к нему. Он отшатнулся, но голова дракона просто промелькнула мимо; Не Хуайсан крутанулся на месте, потом ещё раз. Чифэн-цзунь лёг вокруг него кольцами, и ветер, шумящий над головой, больше не ударял по телу.
— Так лучше, — то ли сообщил, то ли спросил дракон.
— Спасибо, — кивнул в ответ Не Хуайсан. Он будто оказался пойманным… Но сердце его не тревожилось из-за этого.
— Что-то не так, — вновь повторил Чифэн-цзунь. — Река наполнена чьей-то злобой. Её сложно было усмирить…
— То есть… Кто-то устроил наводнение?
— Думаю, да. И засуху, полагаю, тоже.
— Но кто может так ненавидеть Цинхэ?
Чифэн-цзунь покачал головой и замолчал, уставившись куда-то вдаль.
— Мало у кого хватило бы сил подчинить себе реку… — наконец произнёс он, помолчал и прорычал вдруг зло-отчаянно: — Я так мало помню!
До лица долетело его жаркое дыхание; Не Хуайсан смахнул его рукавом.
— Разве не велики знания повелителя вод?.. — отозвался он осторожно. — Наверняка повелитель вод найдёт среди них то, что может помочь Цинхэ.
— Не пытайся подольститься, — отрезал Чифэн-цзунь, врезался в него взглядом, от пронзительности которого мурашки побежали по позвоночнику. — Тебя я хорошо помню. Пусть ты и очень изменился… Повзрослел.
— Повелитель вод?..
— Почему я так хорошо тебя помню?.. — пробормотал тот озадаченно; Не Хуайсан был уверен, что ещё больше озадачен он сам. — Ты назвал меня «Минцзюэ». Почему?
— Я… Я не знаю. — И, чувствуя, что нужно добавить что-то ещё, сказал: — Минцзюэ был моим старшим братом.
— Был?
— Он умер, — Не Хуайсан помолчал немного и произнёс без всякого выражения: — повелителю вод должно бы быть это известно, ведь повелитель вод сам потребовал его себе в жертву.
— Я не беру человеческих жертв, — отрезал дракон. — Чифэн-цзунь никогда не требовал человеческих жертв.
— Да? — откликнулся Не Хуайсан, закусив губу, чтобы не сорвалось лишнего, и спрятал лицо за веером.
Дракон смерил его острым взглядом.
— Ты пахнешь ненавистью, — сообщил он вдруг.
Не Хуайсан вздрогнул, потупил глаза и коротко, жалко рассмеялся.
— Повелителю вод кажется…
— И всё такой же увёртливый, — фыркнул тот. — Но сейчас неважно… Сказка… Помнишь, была сказка?
— Сказка?..
— Легенда?.. Ты рисовал… Два дракона…
— И танцевали в облаках над Цинхэ два дракона… Кружили влюблённые, — пробормотал Не Хуайсан. — Это песня. Моя мама пела её…
— Два дракона… Не только я.
— Повелитель вод думает, что во всём виновен… другой дракон?..
— Я не знаю… Я помню обрывки… Наверное, я в самом деле слишком мало спал, — он склонил голову к земле, прикрыл глаза и долго, со свистом выдохнул. Он показался вдруг странно-хрупким, слишком большим — словно за лето выросший юноша, который всё никак не в силах привыкнуть к своему новому долговязому телу и упавшим на него обязанностям.
На мгновение Не Хуайсану захотелось протянуть руку, погладить его; он одёрнул себя, произнёс задумчиво:
— Если повелитель вод прав, то я должен найти этого дракона… Быть может, ему не хватает внимания, и потому он гневается?..
— Может быть. Но лучше будет, если я сам сначала найду его.
— …и почему повелитель вод так думает? — вскинув брови, поинтересовался Не Хуайсан.
— Потому что не стоит тебе встречаться с разгневанным драконом, — фыркнул тот.
— Но мне казалось, повелитель вод не вполне уверен, где его искать…
— Как будто ты знаешь!
— Я не могу ни в чём быть уверенным, но у меня есть несколько предположений…
— Хах!
Не Хуайсан чуть поклонился, пряча взгляд.
— Почему бы нам просто не объединить усилия?.. Я хорошо знаю Цинхэ, и пусть я не был в самых дальних его уголках, но знаю их по картам. А благодаря повелителю вод мы могли бы облететь всё Цинхэ если не за день, то за два точно…
— Или ты можешь просто рассказать мне, какие места у тебя на уме.
— Мне всё равно придётся отправиться к тому дракону — если, конечно, этот дракон в самом деле причина наших несчастий, — так не лучше ли сделать это как можно скорее, прежде, чем ударит очередное бедствие?..
Чифэн-цзунь одарил его ещё одним долгим, оценивающим взглядом. Не Хуайсан смотрел на него прямо и открыто, как и подобает благородному человеку, которому нечего скрывать; впрочем, он в самом деле говорил правду.
Просто помимо этого он хотел, наконец, понять, что случилось с Не Минцзюэ… что связывает их всех.
— Хорошо, — с неохотой выдохнул дракон. — Наверное, ты прав.
Не Хуайсан глубоко поклонился, незаметно улыбнувшись. Чифэн-цзунь громко фыркнул.
— Что ж, залезай, — буркнул он, кладя голову на землю. Не Хуайсан несколько мгновений молча рассматривал её: выше него, покрытая мелкой, едва разлечимой чешуёй. Чифэн-цзунь скосил на него глаз, словно вопрошая, почему он всё ещё стоит. Не Хуайсан сглотнул, сделал пару осторожных шагов, подходя ближе; вытянул руку и коснулся рога.
— Можно?
— Конечно, можно, — откликнулся дракон, прикрывая глаза.
Не Хуайсан ухватился покрепче, подтянулся и, помогая себе ногами, закинул всё же своё тело на драконью голову. Выдохнул. Сердце испуганно колотилось о рёбра.
— Раз боишься, можешь не лететь, — сообщил Чифэн-цзунь. Каждый издаваемый им звук отзывался вибрацией.
— Не боюсь, — отозвался Не Хуайсан, сел, — волнуюсь.
— Слова, слова, слова, — и если драконы закатывают глаза, то он наверняка сейчас их закатил. — Держись крепко.
Не Хуайсан судорожно прижался к ближайшему рогу, обхватив его обеими руками. Дракон, однако, не пошевелился.
— Ты уверен, что так тебе будет удобно держаться? — с сомнением спросил он. Не Хуайсан подумал и постарался устроиться поудобнее.
— Так хорошо, — сообщил он.
Чифэн-цзунь хмыкнул, медленно поднял голову; Не Хуайсан крепче прижался к рогу. Земля вдруг оказался слишком далеко, а порыв ветра свистящим хлыстом пронёсся рядом.
— Куда мы отправимся?
— Водопад, — отозвался Не Хуайсан.
— Подробнее.
— К западу от Железной горы…
— Та, которая напоминает тебе голову птицы?
— Да… — Не Хуайсан нахмурился. Откуда он?.. — Под неё уходит река. Выше по её течению должен быть водопад.
— Хорошо, — Чифэн-цзунь чуть покачал головой. — Если что, кричи.
— Что?..
— И держись крепко, хорошо?
— Хор... — начал Не Хуайсан и задохнулся, когда дракон, плавно кружась, стал подниматься ввысь.
В небе было холодно и мокро. Не Хуайсан даже не пытался укутаться или согреться, — лишь держался изо всех сил за драконий рог, а ветер яростно старался сорвать его, выбросить в серую бесконечность. Не видно было ни земли, ни неба; справа, слева, вверху, внизу — одна только сизая мгла.
Страшно сорваться. Закостенели пальцы, холод проник до самых внутренностей; Не Хуайсан жался к дракону и сквозь стучащие зубы не мог прошептать ни слова.
Они так и не покинули тумана; Не Хуайсан почувствовал мягкий толчок и понял вдруг, что Чифэн-цзунь больше не летит. Он опустил голову, и Не Хуайсан, с трудом оторвав руки, неуклюже сполз вниз, спрыгнул в серые клубы и, ударившись подошвами о землю, упал тут же, не удержавшись на ногах.
Дракон зашуршал чешуёй, сворачиваясь вокруг него кольцами. Туман неохотно расползся в стороны, и Не Хуайсан увидел голову Чифэн-цзуня прямо над собой.
— Прости, — прошептал дракон. — Мне всё же не стоило брать тебя с собой.
Не Хуайсан хотел на это что-нибудь возразить, но не получилось; Чифэн-цзунь медленно и глубоко вдохнул. Не Хуайсану потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: промокшие в облаках одеяния стали сухими. Потом дракон выдохнул — и от его горячего дыхания стало теплее.
Не Хуайсан встал и тут же снова покачнулся; но падать всё же далеко не пришлось. Он с растерянным удивлением посмотрел на драконий хвост, так удачно оказавшийся сразу за ним, и понял одно: встать ещё раз он больше не сможет. Чифэн-цзунь, словно услышав его мысли, буркнул:
— Ложись. Всё же лучше, чем на голых скалах.
Не Хуайсан молча послушался, растянулся на драконьей чешуе; её нельзя было назвать ни очень тёплой, ни мягкой, но всё же она казалось приятной; сбоку и выше, укрывая и не давая скатиться, лежали кольца. Чифэн-цзунь снова медленно выдохнул, и Не Хуайсан прикрыл глаза, чувствуя, как унимается дрожь.
— Повелитель вод очень заботлив… — пробормотал он; и он должен бы сильнее переживать о происходящем, но на это не осталось сил.
— Ты мог бы уже называть меня по имени.
— Хм. Чифэн-цзунь?
Вместо ответа он снова почувствовал на себе тёплый поток воздуха. Это отдалённо напоминало объятия; совсем рядом завывал ветер, что не мог проникнуть сквозь драконьи кольца.
— Ты можешь пока поспать. Я разбужу тебя, когда станет спокойнее.
— Чифэн-цзунь очень заботлив… — Не Хуайсан чуть улыбнулся, вздохнул. — А я создаю проблемы…
— Не ты. Погода.
— Просто… погода?
— Не знаю… Я поговорю с ветром, пока ты спишь.
— Не уверен, что хочу спать.
— Тогда просто не мешай мне. Тебе уже тепло?
— Да. Благодарю…
Чифэн-цзунь посмотрел на него внимательно и, удовлетворённо хмыкнув, поднял голову, уставился вдаль. Не Хуайсан взглянул на него — какой он всё же красивый, — а дракон стал расплываться перед глазами, и Не Хуайсан сам не заметил, как уснул.
— Хуайсан, — сквозь странную тишину.
Не завывал ли только что ветер?.. Ему снилась тёплая темнота, безопасная и уютная; Не Хуайсан рад был бы остаться там, и всё же открыл глаза, как всегда потянулся и едва не скатился с драконьего хвоста.
— Будь же осторожнее!.
— Я осторожен, — буркнул Не Хуайсан по привычке. Всё так же неосмысленно он оправил одежды, со вздохом и без всякого результата смахивая остатки грязи. Он чувствовал на себе внимательный взгляд Чифэн-цзуня, но не поднимал глаз. Хотелось сначала в самом деле проснуться; он легко провёл рукой по волосам, и без того понимая, что причёске его давным-давно пришёл конец.
Не Хуайсан расплёл волосы, пригладил их пальцами вместо расчёски и взглянул на дракона. Как легко он всё же забыл о приличиях рядом с ним — даже когда кожей чувствовал на себе его взгляд, внимательный, цепкий… безопасный. И знакомый, пусть даже смотрели на него нечеловеческие золотистые глаза.
— Вы очень заботитесь обо мне, Чифэн-цзунь, — сказал Не Хуайсан тихо, переплетая волосы. — Почему?
— Мне так хочется, — просто ответил тот и замолк.
— Вы сказали, что помните меня… Но мы ведь никогда раньше не встречались. — Он снова распустил волосы, решив, что не стоит тратить время на сложную причёску, особенно когда у него нет расчёски под рукой.
— Наверное, — отозвался дракон не очень уверенно.
— Я что, должен вытягивать из тебя по одному слову? — раздражённо воскликнул Не Хуайсан, пронзая шпилькой пучок волос.
— Я сам мало что понимаю, Хуайсан… Я слишком мало спал, и моя память — как разорванный на кусочки свиток… Когда я смотрю на тебя, я вспоминаю больше. Или думаю, что вспоминаю, — он прикрыл глаза и медленно, шумно выдохнул. — Ты никогда не доволен своей причёской с первого раза, но переплетать твои волосы — удовольствие, такие они шелковистые… Ты всегда аккуратен, не позволяешь и капли туши попасть на одежды, но нередко заявляешься на ужин с чёрным языком. У тебя мягкие губы… Я ведь целовал тебя. По крайне мере раз поцеловал… Ты… Так много мелочей. Тихое пение, когда гуляешь по саду. Столько вееров, но для самых важных событий — только один, оставшийся от матери. Можешь разрыдаться от усталости… но как будто напоказ.
— Чтобы ты нёс меня на спине, — тихо произнёс Не Хуайсан.
— Чтобы я нёс тебя на спине, — отозвался тот. — Но ещё я помню полёт… Горячую ярость и красные молнии. Крики и трупы… Много трупов. Впрочем, мне не жаль.
— Красные молнии спасли Цинхэ от армии Вэней…
— Ты плачешь, Хуайсан.
— Да? — он слабо улыбнулся и тихо всхлипнул. Протянул руку к дракону, и тот склонился к нему, так, что Не Хуайсан мог его коснуться. Он погладил чешую, почти нежную на шее; Чифэн-цзунь — Минцзюэ — он был уверен теперь в том, что уже чувствовал сердцем, — кончиком усов смахнул с его щёк слёзы. — Я думал, что ты умер. Все эти годы всё, о чём я мог думать, — что ты умер…
— Я не знаю, Хуайсан… Может быть, я в самом деле умер и переродился. Может быть, всё было несколько сложнее… Я не знаю.
— Это не так уж и важно, — он попытался обнять его, но руки его были слишком коротки; он снова непроизвольно всхлипнул и рассмеялся, прижался лбом к его переносице. — Это не так уж важно, если ты здесь… Если помнишь меня…
— Хуайсан, — только он умел произносить его имя так бережно и нежно. — Мы поговорим… Но позже, хорошо? У нас всё же незаконченное дело.
— Хорошо… дагэ, — произнёс Не Хуайсан, не веря, что произносит это; он захлёбывался медовым счастьем. — Минцзюэ, — добавил он трепещущим голосом.
— Я здесь, Хуайсан, — отозвался тот.
Вечернее солнце золотило воздух. Здесь, в вышине, игрались холодные ветра, но теперь они не пытались сбросить его, разве что забирались под одежды цепкими лапами. Не Хуайсан почти не смотрел вниз: он разглядывал изумрудную драконью чешую, сейчас осыпанную золото-красными искрами.
Минцзюэ…
Он беззвучно шептал это имя, делая настоящим то, о чём не смел мечтать.
Не всё ли равно, кем стал его брат, его любовь, если он здесь, с ним?..
***
Не Минцзюэ обвился вокруг одной из скал. С неё открывался прекрасный вид на водопад, срывающийся вниз синей стеной. Острые пики, извилистая лента реки, угрюмые упрямые сосны, растущие будто бы на камнях, и высокое небо в алых всполохах… никакого признака ещё одного дракона.
— Что думаешь? — наклонившись, громко спросил Не Хуайсан. Ему не очень-то нравилось, что он не может видеть глаз Не Минцзюэ.
— Думаю, сначала стоит найти место, где я могу оставить тебя, — откликнулся тот. Не Хуайсан нахмурился, и Чифэн-цзунь, словно почувствовав его недовольство, добавил: — Я почти уверен, что ты прав, и второй дракон живёт здесь. Но я не хочу его звать, пока ты сидишь на мне.
— Как скажешь, — с некоторой неохотой согласился Не Хуайсан. — Но я буду недалеко.
— Ты будешь осторожен.
— И буду осторожен, — послушно повторил он, распластался на нём, безуспешно стараясь заглянуть в глаза. — Ты ведь понимаешь, что без тебя я отсюда вряд ли выберусь?
Не то чтобы он даже станет пытаться.
— Да, Хуайсан. Конечно, я понимаю.
— Вот и хорошо. — Он улыбнулся и сел поудобнее. — И где ты меня оставишь?
— Держись, — бросил на это Не Минцзюэ.
Оказалось, что лететь высоко над землёй не настолько страшно, как спускаться к ней; Не Хуайсан зажмурился. Пожалуй, он предпочёл бы, чтобы брат двигался не так плавно и осторожно — меньше времени на то, чтобы испугаться. Шум воды усиливался.
Мягкий толчок заставил его открыть глаза. Здесь было сумрачно: на дне ущелья сгустились тени скал. Не Хуайсан соскользнул вниз, оправил одежды и осмотрелся. Пусто — только влажные камни и шумно прыгающая в своём русле река.
— Водопад довольно далеко, — заметил Не Хуайсан.
— Достаточно далеко. Мы ведь даже не знаем, с чем имеем дело.
— Если придётся говорить — не лучше ли говорить мне? В конце концов, это на мои земли выливается гнев этого дракона.
— И уж говорить ты умеешь лучше меня, — кивнул Не Минцзюэ, и Не Хуайсан был уверен, что он сейчас усмехнулся. — Вот только я не уверен, что придётся говорить. Но если всё же придётся, я позову тебя.
Не Хуайсан вздохнул, ещё раз окинул взглядом ближайшие камни и уселся на тот, который показался ему удобнее других.
— Тогда я буду здесь, — сообщил он, доставая веер. — Будь осторожен, Минцзюэ.
Тот кивнул в ответ. Для него в ущелье, кажется, было слишком мало места; Не Хуайсан смотрел, как он поднимается вверх с некоторой неуверенностью. Вдруг он повернул к нему голову, и Не Хуайсан, мимолётно улыбнувшись, помахал ему рукой. После этого Не Минцзюэ скрылся среди вершин.
Не Хуайсан подождал немного и, держась у самой стены скал, осторожно пошёл к водопаду. Однажды он уже отпустил брата одного; он не даст этому повториться.
По небу пронёсся раскат грома. Не Хуайсан остановился, задрал голову, но никого не увидел. Ещё медленнее двинулся дальше, то и дело бросая взгляд вверх.
Он едва успел заметить, как из середины водопада появился другой дракон — и взвился вверх.
Не Хуайсан замер, вцепился глазами в чёрную извилистую молнию, тёмным разрезом видную на тускнеющем небе. Рядом с ней вдруг возник Не Минцзюэ, и движения чёрного дракона замедлились. Некоторое время они плавно кружились вокруг друг друга, а потом резко разлетелись в стороны.
Не Хуайсан затаил дыхание.
Драконы вновь бросились друг к другу. Вспыхнули между ними ослепительные молнии, разлетелись яркими стрелами. Живые тела как скрещивающиеся мечи, от которых летят искры; было в этом что-то заворжащивающие и жуткое, и Не Хуйасан не хотел смотреть и боялся отвести взгляд.
На лоб упали мокрые капли; Не Хуайсан смахнул их и быстро взглянул на ладонь. Тёмно-багровый след… Кровь.
— Минцзюэ… — выдохнул он, поднял взгляд.
Дракон падал.
— Минцзюэ! — закричал Не Хуайсан.
Нет-нет-нет-нет.
Он стоял, не двигаясь, — просто смотрел; повторял про себя, что глаза его ошибаются. Время растянулось, время бежало слишком быстро; он перестал дышать, и сердце, кажется, перестало биться.
Когда Не Минцзюэ ударился о скалы, Не Хуайсана самого словно всего пронзило болью, вырвало из холодного неподвижного страха, и он помчался к нему, крича что-то.
Всё же смог заметить: не совсем падение. Дёрганый, болезненный полёт. Не смерть… пока не смерть.
Не Хуайсана окатило брызгами, когда Чифэн-цзунь тяжело грохнулся о речные воды. Вода окрасилась тёмным.
— Дагэ!
Тот приподнял голову, посмотрел на него затуманенным взглядом. Не Хуайсан вбежал в реку.
— Дагэ… — выдохнул с отчаянием. Не Минцзюэ подался вперёд, посмотрел куда-то ему за спину и глухо зарычал. Не Хуайсан резко обернулся.
Недалеко от них стоял чёрный дракон, и рядом с ним плясали маленькие синие молнии; порывы ветра подбрасывали гальку, но до них доносился один лишь злой вой. Не Хуайсан испугался — ни разу рядом с Чифэн-цзунем не чувствовал он себя настолько крохотным и беззащитным. Как легко могут переломиться его кости…
Он глубоко поклонился и произнёс слегка дрожащим голосом:
— Глава клана Не приветствует повелителя горных вод, — сглотнул и взглянул поверх рукавов. Чёрный дракон чуть провёл головой в его сторону.
— Ты не тронешь его, — прошипел Не Минцзюэ.
Чёрный дракон ничего не ответил, но в его взгляде полыхнули красные злые искры. Не Хуайсан подвинулся ближе к брату, положил ладонь ему на чешую. Она наткнулась на тёплое и влажное. Не рана — стекающая кровь… Руку он не убрал.
— Если кто недостойный нанёс обиду повелителю горных вод, то я нижайше прошу про…
— Обиду, — фыркнул дракон. — Убийство.
Не Хуайсан растерянно замолк.
— Она думает, что я убил Чифэн-цзуня, — тихо сказал Не Минцзюэ. — Они были женаты.
— Но ты ведь не мог?..
— Нет. Обычному человеку не под силу убить дракона… Я и не собирался.
— Но почему тогда она решила, что ты его убил?..
Так же, как он решил, что Чифэн-цзунь убил Не Минцзюэ.
Не Хуайсан встретился взглядом с драконицей. Наверное, он понимал её — чувствовал, что мог бы поступить так же, будь у него возможность, и не стал бы ничего слушать в оправдание… И тогда им остаётся разве что убить её. (Или умереть вдвоём).
— Я был уверен, что Чифэн-цзунь убил моего дагэ, — всё же произнёс Не Хуайсан. — И я ненавидел Чифэн-цзуня. — Драконица словно не слышала его, но не сводила с него глаз; Не Хуайсан старался найти в них хоть какой-то след того, что она думает и чувствует. — Сейчас мне кажется, что всё было не так просто… И мне хотелось бы выяснить, что произошло на самом деле. Хотелось бы знать, кого мне действительно стоит ненавидеть. И есть ли вообще тот, кого стоит ненавидеть.
— Иди, — сказала вдруг драконица. Погасли пляшущие вокруг неё искры. — Сюда.
— Нет, — отрезал Не Минцзюэ.
Не Хуайсан посмотрел на него. Не будь тот весь в крови, и не скажешь, что ранен; но брат даже будучи человеком умудрялся не показывать, как ему больно. И Минцзюэ, конечно, умрёт за него, не раздумывая, — только на этот раз это будет совершенно бессмысленно… Вряд ли разъярённая драконица после оставит его в живых.
— Не убью, — сообщила та и тяжело выдохнула, встряхнулась. — Слово. Говорим?
Не Минцзюэ подобрался. Прокатился гром, и где-то в небе сверкнуло ярко-алым.
— Поговорить можно и отсюда, — прорычал он.
Рядом с драконицей вновь полыхнули синие молнии, но уже через мгновение погасли. Она склонила голову чуть ниже и бросила коротко:
— Он. Здесь.
— Нет.
— Дагэ, — тихо произнёс Не Хуайсан. Тот скосил на него взгляд, и несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Наконец Не Минцзюэ неохотно кивнул.
— Не отходи далеко, — буркнул он.
Не Хуайсан чуть улыбнулся ему и погладил по чешуе. Медленно, чувствуя каждый удар сердца, пошёл к драконице; ледяная вода пробивала ткань и врезалась в кожу. Он вышел на берег и остановился. Что ему сказать?.. Как договориться?..
— Повелительница горных вод… — начал он и замолк, встретившись взглядом с ней. В её глазах сверкнуло злобное торжество.
Он подозревал, что её словам не стоит верить; но он должен был рискнуть. Она кинулась на него резко и стремительно; он отшанулся, и тело пронзило яркой, жестокой болью.
Не Хуайсан закричал.
— Чуньлэй! — прогремело рядом.
В глазах засверкало красным и белым, небо и земля сдвинулись, и он упал в темноту.
***
— Значит, Хуайсан.
Где-то в глубине пульсировала боль, и он не был уверен, что дышит; он открыл глаза и не увидел ничего, кроме темноты. Или он только хотел их открыть?..
— Моё имя Чуньлэй. Считай, что мы говорим во сне. Так будет проще, — она вдруг появилась перед ним, женщина в чёрном ханьфу с белоснежным лицом и ярко-синими глазами. Света всё так же не было, но он мог отчётливо видеть её.
— Ты убила меня. О чём мы можем говорить? — пожал плечами Не Хуайсан.
— Пока ты не умер. А время, как вода: его можно задержать. — На неё сложно было смотреть: тьма тянула его к себе, отяжеляла мысли. — Я хочу предложить тебе сделку. Наподобие той, что предложил Чифэнь твоему брату.
Не Хуайсан хотел сказать, что ничего не знает об этом, но что-то говорить показалось слишком сложным.
— Хотя я бы не назвала это сделкой, — фыркнула Чуньлэй. — Скорее уж подарком. — Она помолчала. — Мой Чифэнь умирал. Я не знала об этом. Была уверена, что его убили, и хотела уничтожить всё, что дорого тому, кто это сделал, — она посмотрела будто в него. — Ты понимаешь.
— Да, — откликнулся Не Хуайсан.
— Я ошиблась. — Она приблизилась к нему. — Я не могу спасти тебя, но я могу отдать твоей душе своё тело.
— А ты?..
— А я уйду вслед за моим Чифэнем. Но маленькая часть моей души всё же останется с тобой… Воспоминания о том, как быть драконом. Ты согласен?
— Минцзюэ… Он жив?
— Да, и от ран оправится. Так что?
— Тогда я согласен.
— Вот и хорошо, — её голос стал похож на шипение, взметнулись полы ханьфу, скрывая женщину. Ткани вдруг стало много, она заклубилась и окутала Не Хуайсана, и тогда он понял, что это не ткань, а чёрная, как ночь, чешуя.
И он отдался на её милость.
Чужое дыхание и шум воды. Два сердца бьются.
Кажется, он летел по небу.
Сейчас он спит, не видя снов; иногда почти просыпается и трётся о чешую — не свою, но того, кого любит. Здесь тепло и темно. Безмятежно.
Он знает, что его ждут. Мысленно обещает скоро проснуться — чтобы танцевать вдвоём среди облаков и гоняться за неуловимыми звёздами, — и вновь засыпает, чувствуя на себя согревающий шелстящий шёпот: «Я здесь, Хуайсан».