Work Text:
На плечи легли горячие плотные ладони, и Нэстерис крупно вздрогнул, сомкнув пальцы на пере. Он неровно вздохнул раз-другой — с шеи потянулся прочь шелковой волной шарф, который мягко спланировал на стол, укрывая не просохшие еще чернильные строки.
Нэстерис не видел чужих рук и не слышал дыхания, но въевшийся в чужие пальцы запах узнал бы из тысячи даже посреди пыльной бури в далеких землях. Он только читал о них, но, обладая ярким воображением, всегда хорошо представлял. Порох, песок, жар мозолистых плотных пальцев, привычных к кинжалу и пистолетам. Нэстерис сгорбился, спрятал лицо в руках, прикрыв вспыхнувшие от смеси чувств щеки, и с силой потер глаза, чувствуя как в душе поднимается удушливая волна злости.
— Зачем ты сюда пришел? — прошипел он, сжав губы нитью. — Вирэйны нет дома.
Ему ответили не сразу. Сначала по щеке скользнули чуткие и невидимые глазу пальцы, огладили скулу, и только потом в комнате сгустилась тень, выпуская из своих объятий второго ночнорожденного. Он был чуть выше Нэстериса, с едва наметившимися серебристыми ручьями в волосах цвета воронова крыла, которые мазнули жреца по щеке, когда он склонился над ним, чтобы осторожно положить рядом с полупустой чашкой чая гребень с тонко выгравированными вдоль рукояти цветами. У жреца блеснули глаза, но он быстро опустил ресницы.
— Я пришел не к ней.
Ночнорожденный прошел широким шагом вглубь комнаты, небрежно стряхнул забытый плащ с тонконогого стула, и поставил его напротив нэстерисового стола, спинкой вперед.
«Возмутительно», подумал Нэстерис, но не сказал ни слова, даже тогда, когда пришелец сел, широко расставив колени. Будто у себя дома.
— Итак?..
— Нас ведь не представили друг другу, — чужак улыбнулся и поцокал языком. Отчего-то на шалассийском он говорил неправильно, слегка тянул слова и делал паузы там, где не нужно. На короткий миг Нэстерису показалось, будто перед ним кто-то укрытый иллюзией. Но тогда бы сработали маяки, которые он давно еще спрятал по углам.
— А нужно ли? — жрец посмотрел на него свысока.
Ответом был мягкий смешок.
— Раз уж мы оказались в одном положении… Стоит познакомиться.
«Чай предлагать не стану», решил Нэстерис про себя и весь обратился вслух.
— Меня зовут Алаэ. Стелларис, — добавил он после короткой паузы.
— Нэстерис Улен. Вы знаете.
Алаэ кивнул. Он добродушно щурился, а на губах блуждала рассеянная полуулыбка, вот только взгляд оставался таким же цепким, как и у самого Нэстериса. На его лицо мягко ложился свет из маленьких светильников, рассыпанных по стенам. В каждом из них неровно гудел сгусток арканы, окрашивая комнату бледно-фиолетовым через прорези плафонов. Татуировки на лице Алаэ отзывались мягким сиянием.
— Что ж… — он протянул, явно подбирая слова, и Нэстерис вызывающе сморщил нос, хотя разум подсказывал ему, что стоит быть вежливым. Настолько вежливым, насколько это возможно. Алаэ не выглядел опасным, не было в нем того животного магнетизма, который Вирэйна искала в прочих, но, втягивая легкими воздух, жрец чувствовал себя так, будто чуть выше загривка ему упирается ядовитое лезвие кинжала. — Мы оказались в крайне неловкой ситуации, Нэстерис.
— Именно так. Но, надеюсь, вы не пришли рассказывать мне о том, насколько любите мою жену, и что только я мешаю вашему счастью и куче детишек?
— О… И как бы вы поступили, расскажи я именно об этом?
— Никак. Вирэйна избавилась бы от вас быстрее, чем вы бы успели вздохнуть.
Глаза Алаэ смеялись.
— Тогда я обладатель поистине демонического везения… Впрочем, моему счастью вы действительно мешаете.
В его голосе не было угрозы, но Нэстерис скривился, как от зубной боли.
— Это взаимно, — сухо ответил он и взял гребень, скользнув пальцами вдоль выгравированных кувшинок, точно таких же, какие поднимались от подола домашней мантии, сверкая серебристыми нитями вышивки.
Алаэ следил за ним с искренним любопытством. Определенно не понимал, что такая шикарная женщина, как Вирэйна, нашла в собственном муже. Но пояснять бы всю сложность отношений Нэстерис не взялся, даже если бы Стелларис освободил из кобуры пистоль и прижал дуло прямо к перечеркнутому знаком Элуны лбу.
— Вы позволите мне быть откровенным?
Нэстерис кивнул, сжав тонкие губы. Гребень исчез во внутреннем кармане мантии, а Алаэ подпер щеку ладонью, глядя глаза в глаза.
— Меньше всего я хочу, чтобы у Вирэйны были проблемы, — расслабленно сказал он, растянув фразу к концу и понизив голос. — Любой шум повредит вам, мне… Ей в первую очередь.
— Сурамар полон сплетен. Но я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь обратит внимание на… маленькое недоразумение между нами, — Нэстерис оперся локтями на стол и переплел пальцы. Он еще плохо владел голосом и тот, даже шепотом, звучал надтреснуто, сбиваясь на змеиное шипение. — Особенно если мы позабудем о том, что вообще друг друга видели.
— Поверьте, я об этом искренне жалею.
Нэстерис мгновенно сдвинул брови. Чистая злость полыхнула внутри, до того, что бледная шея, перечеркнутая грубой подживающей уже полосой, налилась густым фиолетовым. Он впился пальцами в фарфоровую ручку чашки. Нужно успокоиться. Обязательно нужно успокоиться. Нужно же было Богине столкнуть их нос к носу именно сейчас, когда Нэстерис пытался просто жить дальше. Вот только под ребрами горело так, будто он схватил изжогу.
Алаэ постукивал пальцами по резной спинке стула и чуть-чуть улыбался своим мыслям. Он искоса рассматривал кабинет, и что-то нежное мелькнуло в его взгляде, когда он наткнулся на портрет Вирэйны в маленькой серебристой рамке, потом на забытые ею пяльца с неоконченным манапардом, который свернулся клубком в высокой траве.
Как будто ничего не случилось. Как будто это один только Нэстерис просчитался, а этот Стелларис явился вежливо его извинить. Жрец шумно и сердито выдохнул, будто снова ощутив зажимающие рот крепкие пальцы и вторую ладонь — на шее, так больно давящую на рану, что хотелось крикнуть. Кажется, тогда Алаэ мог с непринужденной легкостью сломать ему трахею, и глядя в его глаза, отражающиеся в зеркальной стенке, которая держала вместе книжные полки, Нэстерис видел обещание сделать это.
— Возможно Элуна будет милостива и нашлет на вас амнезию. Я даже готов выступить посредником, — он поджал губы и всего на мгновение прикрыл глаза. Вдох-другой, и комок в горле спустился ниже, потянув за собой пелену, которая на короткий миг, но застлала Нэстерису глаза. Тень шевельнулась у его ног, но жрец сдержал ее усилием воли.
— Тогда, боюсь, мы в тупике, — Алаэ покачал головой. — Впрочем… — он огладил ладонью спинку стула, только слабо звякнули столкнувшиеся на пальцах кольца, — мы можем сделать вид, что никогда друг друга не видели. Я — не знаю, кто муж моей прекрасной любовницы…
Нэстерис на этот раз удержал лицо.
— А я так давно перестал считать ее любовников, что запоминать очередного в лицо попросту не стал. И тем более мы никогда не встречались.
— А-а… Я знал, что мы в итоге найдем общий язык.
Воздух между ними будто бы стал густым, а может быть Нэстерису это всего лишь показалось. Как дыхание у затылка, как кинжал, который Алаэ не попытался достать, даже тогда, когда они, днем раньше, застыли между книжных полок, прижатые друг к другу и чутко вслушивающиеся в бормотание Вандроса. Он рылся в старинных томах в хроносекции, на расстоянии всего нескольких шагов от них обоих, готовый исчезнуть, стоит только уловить краем уха звук чужого дыхания или походки смотрителей.
— Тогда я не буду вас задерживать, — жрец допустил в голос каплю яда. — В этом районе принято звать стражу, когда кто-то проникает в дом.
Алаэ ухмыльнулся.
«Мне нужен телохранитель», — отчетливо подумал Нэстерис, когда он покинул кабинет, перемахнув через перила балкона и растворился в тени. Под мантию пробрался холодный ветер, цепляясь за ребра, и заставил жреца покрыться гусиной кожей. Он глубоко вздохнул пару раз, тронул гребень, подарок Вирэйны, в кармане и зажмурился, позволив себе наконец затрястись от не до конца пережитого ужаса.
…он ударил Алаэ локтем под ребра, когда хватка на горле стала совсем крепкой. Тот сильнее зажал ему рот ладонью, неловко шевельнулся, прижимая его затылком к груди, и Нэстерис возмущенно забарахтался, как выброшенная на берег прибоем медуза. Недолго. Пока хватало сил, пока проклятый гребень, который он второпях закреплял в прическе утром, не выскользнул прочь и не свалился на каменные плиты со отчетливым звоном.
Вандрос вздрогнул и второпях захлопнул книгу. Жезл слетел с пояса ему в руку. А потом хрономант обернулся, выискивая взглядом источники шума, и ровно в этот момент Тень приняла их обоих, надежно укрывая от чужих глаз. Они замерли, вжимаясь друг в друга, и почти не дышали, пока ближайший из советников Элисанды не выругался и не покинул секцию стремительным шагом.
А потом Нэстерис сполз по стенке, сипло кашляя и держась за горло, на котором лопнула едва поджившая корка, теперь медленно сочившаяся кровью.
«И чем скорее, тем лучше».