Work Text:
Серёжа аккуратно проходит в квартиру и оглядывается. Из угла трогательно выглядывает розовыми ворсинками веник. ‘Где только такой взял,’ — думает, улыбаясь про себя Серёжа.
Видно, что в квартире пытались убраться, но попытка оказалась не очень удачная.
Из глубин облезших обоев и пересохшего паркета слышен стук и поверх него хриплый голос:
— Ты пришёл? Проходи сюда, не разувайся только.
Серёжа снова смотрит на веник, который, вообще-то, старался, потом повнимательнее оглядывает пол и решает, что нет, лучше он разуется, но поищет тапочки.
Тапочки не находит, плюёт и идёт в носках. Тут же разворачивается, стягивает с себя ветровку и оглядывается в поисках вешалки.
— Чего застрял? — спрашивает Игорь совсем близко, и Серёжа разворачивается к нему с курточкой в руках. — А. Да брось где-нибудь. Чего босиком, сказал же…
Игорь машет рукой, мол, проходи уже давай, и Серёжа послушно проходит. Буйство сорокалетнего ремонта продолжается и в комнате, но Серёжа почти не замечает обшарпанные потолки и отклеившиеся местами обои. Его притягивает огромное, почти во всю стену старинное окно, словно вылезшее из его самых тайных архитектурных фантазий. Игорь недолго мнётся где-то позади, но, осознав, что гость может развлечь себя сам, возвращается на кухню.
— Круто, — выдыхает Серёжа, оглядывая город через треснувшее старое стекло. ‘Таких больше не делают,’ — гордо сказал ему однажды Гром. ‘И слава Богу,’ — думает сейчас Серёжа, прикидывая, как здесь нежарко в те триста сорок дней в году, когда солнца в городе нет. Заменить бы раму, сделать всё по индивидуальным меркам и в лучшем виде, но этот же упрётся. ‘Я сам!’ Серёжа всё время забывает, что встречается с трехлеткой. Вроде, именно в этом возрасте дети проходят период острой самостоятельности. Игорь, казалось, шёл вдоль этого периода уже лет тридцать.
— Где? — не понимает Игорь, переводит взгляд на окно и хмыкает. — Прикалываешься? У тебя из башни видок в сто раз круче.
Серёжа качает головой. Приморка, конечно, дело красивое, богатое и современное, но Центральный район имеет свой особый шарм. Серёжа даже центральный офис ‘Вместе’ хотел открыть на Невском, но единственное подходящее тогда место в Зингере увёл у него из-под носа какой-то напыщенный богач, а когда его конторка загнулась, Серёжа уже обустраивал собственную башню по своему проекту, и жизнь в окружении двух соборов уже не так манила.
— Руки где помыть можно? — уточняет Серёжа, и Игорь замирает с помидоркой у рта, что-то высчитывая в уме. Взгляд у него становится немного несчастный.
— На кухне лучше, вот тут, — кивает он в итоге себе куда-то за спину, и Серёжа послушно двигается туда.
Игорь сегодня вообще какой-то странный. Из-за квартиры нервничает? Серёжа и не в таких условиях жил, более того, за такой вид из окна и отдаться не грех. Мойка игриво отблескивает через квартал. Серёжа хочет подмигнуть ей в ответ.
— Что ты готовишь? — интересуется Серёжа, подбираясь под бок к Игорю с полотенцем в руках. Игорь ради разнообразия и к большому Серёжиному неудовольствию одет, но даже через футболку чувствуется тепло его тела.
— Я пока не понял, — честно признаётся Игорь, откладывая нож, и поворачивается к Серёже. Протягивает пальцы к его лицу, убирает волосы за уши и целует прямо в смеющийся рот. — Ты вообще голодный?
— Я вообще нет, — фырчит Серёжа, прижимаясь ближе. — Но ты наверняка да, так что продолжай, я ещё не всю квартиру осмотрел.
Игорь нервно смеётся.
— Всю.
Серёжа отцепляется и качает головой.
— Не-а, плохо разглядел твой умопомрачительный диван и дизайнерское решение с туалетом пока не осмыслил.
Игорь стонет.
— Да ну это, — он чешет в затылке, движение смешное, как будто собака отряхивается от блох. — Времени нет починить.
— А я разве критикую? — удивляется Серёжа, и Игорь просто смотрит на него несколько секунд, пока не возвращается к помидорам.
Диван удобный и на первый взгляд не скрипит, а туалет, конечно, дело наживное. Больше всего Серёжу радует наличие приличной ванны. По соседству, правда, торчит огрызок раковины, и Серёжа даже не знает, как повежливее спросить, что это за нахрен. Он вообще пообещал себе не осуждать, эдакий праведнический путь внутри собственного грехопадения. Когда Игорь вдруг предложил пожить у него, пока в квартире в башне что-то ремонтируют, Серёжа подумал, что тот заболел. Игорь рьяно охранял свою личную, неприятно-ментовскую жизнь от другой личной, приятно-разумовской, так что это предложение было не просто удивительным, оно было шокирующим. Серёжа, впрочем, не подал виду, знал, что так Игорь занервничает и будет отшучиваться.
— Спасибо большое, я с радостью, — искренне ответил он тогда и тронул губами щетинистую щёку. — А интернет у тебя есть?
Интернета у Игоря не было, так что Серёжа справедливо решил, что устроит себе на это время информационный детокс. ‘Какой детокс, Сергей, Вы директор айти-компании,’ — с некоторой паникой в голосе спросила Марго с огромного экрана, когда Серёжа закидывал в сумку любимый халат.
— Мне что, нельзя отдохнуть? — возмутился Серёжа, сурово оборачиваясь к стене. Марго смотрела на него крайне равнодушно.
— Я пришлю Вам отчёт о работе соцсети завтра в десять утра и перенесу на несколько дней пару деловых встреч. Раз Вы решили встать на деструктивный для компании путь халатности, я постараюсь смягчить ситуацию как умею.
— Ты золотце, Марго, такое чудо!
— Что удивительно, учитывая, что написали меня Вы, — ядовитый сарказм в голосе ИИ не был прописан изначально, но Марго училась поразительно быстро и схватывала на лету даже самые неприятные вещи. После недолгого молчания Марго выдала: — Передавайте Игорю привет.
Серёжа нахмурился. Дружба Игоря и его ИИ пугала, но сделать он с этим ничего уже не мог.
В квартире находится ещё и кладовка, в которой хранятся хоккейные клюшки, какие-то вазы и оторванный велосипедный руль. Серёжа решительно закрывает дверь и возвращается в комнату. Только сейчас он смотрит на диван как-то иначе, по-новому.
— Слушай, Игорёк, — начинает Серёжа издалека. Тот уже шкворчит чем-то на плите и напевает что-то знакомое. В ответ вопросительно мычит. — А диван раскладывается?
Пауза несколько затягивается. С кухни слышатся шаги, и Игорь решительно встаёт рядом с ним и смотрит на диван.
— Должен, — кивает он сам себе и принимается разбирать его прямо сейчас, забыв про совесть, честь и плиту. Серёжа подкрадывается к торжеству кулинарной мысли и выключает на всякий случай огонь. Ещё пожара им не хватало.
— Так, блин, — ругается Игорь с диваном, пока Серёжа копается в своей сумке, пытаясь решить, уже можно переодеться в домашнее или рано? А во сколько тогда можно? В итоге решает, что уже можно, и стягивает футболку и штаны. — Да блять!
— И этим ртом ты целуешь меня, — укоризненно цокает Серёжа и надевает одну только футболку, поворачиваясь к Грому. ‘Самсон, разрывающий пасть льву,’ — любуется Серёжа, глядя, как Игорь пыхтит и тянет на себя злополучный диван. — Ты его хоть раз раскладывал?
— Честно говоря, нет, но я уверен, что он может.
— Думаю, ему твоя вера крайне льстит, — кивает Серёжа и подходит к Игорю. — Тут механизм особый, не тяни, сломаешь, мы где спать будем?
Серёжа внимательно разглядывает крепление, приподнимает сидение и тянет на себя. Диван послушно щёлкает и распрямляется. Игорь тяжело дышит и кивает.
— Всегда пожалуйста.
Серёжа смеётся и идёт за своим халатом, пока Игорь вновь возвращается к готовке.
— Радует, что на этом диване ещё никто не ебался, — говорит вдруг Серёжа, разглаживая складки на футболке и убирая её в сумку. Полку в шкафу ему не выдали за неимением оного. Игорь роняет вилку.
— Я бы не был так уверен, этому дивану лет сто, — отвечает он приглушено.
— Уверен, чуть поменьше. Переформулирую: радует, что до меня ты на нём ни с кем не ебался.
Игорь больше ничего не роняет, но делает страшные глаза, и Серёжа уже хохочет.
— Игорь, ты что, смущаешься?
Он подбирается к Игорю со спины и прижимается щекой к лопатке.
— Спасибо, что впустил пожить. Ты классный.
— У меня не хоромы, — как будто оправдывается Игорь, и у Серёжи сжимается сердце. — Но, надеюсь, тебе будет нормально.
— Эй, — Серёжа подцепляется к боку и разглядывает нахмуренный профиль. — Ты же помнишь, что я не всегда жил в башне из стекла? Твоя квартира в сто раз лучше всех мест, которые мы… которые я когда-то снимал. Да и просто, без сравнения, мне нравится, правда. Особенно, конечно, хорошо, что ты здесь.
Игорь замечает, как Серёжа спотыкается посреди предложения, ободряюще сжимает бок и целует в висок. Его всегда удивляло и продолжает удивлять Серёжино умение искренне говорить о простых вещах. ‘Слова бесплатные, их дешевле сказать, чем не сказать,’ — философски и капиталистически одновременно ответил Серёжа, когда Игорь удивился этому впервые. Точнее, впервые удивился вслух.
Игорь готовит какое-то подобие омлета, насколько Серёжа понимает. Он сам в готовке никогда не был силён, и как только появилась возможность, стал заказывать еду на дом или ездить в рестораны, лишь бы вообще не иметь дела с кулинарией. Игорь, вот, тоже не силён, но, как настоящий супергерой, прокачивает свои слабые стороны, делая их сильными. Или умеренными.
Серёжа вполуха слушает рассказы Игоря о работе, больше наблюдая за тем, как он двигается, улыбается, жуёт, хлопает себя по карманам в поиске чего-то, опять улыбается и смеётся.
Серёжа обреченно привык жить один, не разбавляя вечера чужой компанией. Его устраивали перепалки с Марго, вечера за компом и марафоны сериалов по выходным. Игорь успешно вписался во всю эту систему, найдя общий язык с ИИ, имея собственные дела, которыми можно было заняться, умея играть в шахматы на достаточном уровне, чтобы смотреть о них популярные сериалы. Теперь, когда система осталась на другом конце города, а Серёжа с Игорем были вдвоём, было ожидаемо почувствовать какой-то пробел, но его не было.
Перед сном Серёжа десять минут чистит зубы в раковине на кухне, пока Игорь копается в недрах квартиры в поисках постельного белья. Где-то слышен победный клич, из-за чего Серёжа смеётся и плюётся пастой. ‘Завтра уберусь,’ — думает он решительно, смывая пену с боков раковины.
Серёжа растягивается на диване и запрокидывает голову, глядя на окно.
— Прикинь его помыть? Звёзды будет видно, — мечтательно говорит Серёжа. Игорь сопит.
— Какие звёзды, мы в мегаполисе.
— Очень бледные и маленькие, — делится Серёжа, поворачиваясь к Игорю. — Такое освещение кайфовое. Мы как в кино.
На диван падают тени от далёких уличных фонарей, и Серёжа, посмеиваясь, целует Игоря несколько раз в щёки и подбородок. Игорь ловит его губы и прижимается крепче, пока Серёжа не сморозил ещё что-нибудь про его драгоценную квартиру.
В золотых отблесках от окна Серёжины глаза тоже светятся золотом, и Игорь на мгновение замирает, но потом отвлекается на чужую холодную руку на своём боку и тянется ещё раз поцеловать. Серёжа на вкус как его зубная паста, и Игоря с этого почему-то переёбывает.
На этом диване Игорь действительно ни с кем ещё не ебался, как правильно сказал Серёжа, и ему это очень нравится.
В одной футболке Серёжа непривычно домашний, мягкий и податливый. Отсутствие всевидящего ока Марго снимает с Игоря какой-то невидимый груз ответственности, висящий над ним всегда, когда он спит с Серёжей в башне. Ему так странно, что Серёжа здесь, довольный и ласковый, сам прижимается и трётся, сам целует его и кусает за плечо. В башне Серёжу вечно приходится отвлекать от работы, его мозг бесконечно анализирует информацию, и кажется, что ‘Вместе’ напрямую подключена к сознанию создателя. А здесь, в дореволюционной шестиэтажке с видом на старые улицы, в однушке, где из техники только старый телевизор и нокиа 3310, Серёжа наконец отключается от глобальной сети и становится самим собой. Он царапает Игорю спину, когда тот двигается особенно резко, и жалобно хрипит, откидываясь на подушку и глядя на потенциально звездное небо. Игорь улыбается ему в шею.
— Как же кайфово, — повторяет Серёжа и снова стонет.
Серёжа засыпает, практически полностью забираясь на Игоря, и тот краем сознания спрашивает себя, нахрена раскладывался диван. Ни о чем он, впрочем, не жалеет.
Наутро Игорь исчезает творить свои ментовские дела, а Серёжа остаётся в квартире наедине с газовой плитой и мобильным интернетом.
Марго связывается с ним точно по расписанию.
— Босс, — устало говорит ИИ, словно на её виртуальных плечах всю ночь держалась вся вселенная. — Как Вы там?
— Очень хорошо, Марго, у нас есть новости? — Серёжа лежит на диване вниз головой, закинув ноги на спинку.
— Вас порадует, но компания за ночь не развалилась, — отвечает Марго, как будто её это не то что не радует, а даже немного огорчает. — Кстати, когда Вы планируете сказать Игорю, что под ремонтом Вы подразумевали замену лампочек в комнатах и фильтров для воды?
‘И в кого она такая стерва,’ — восхищенно думает Серёжа, но вслух говорит:
— Что-то связь барахлит, Марго. Встретимся через пару дней!
— Если Вы не в курсе, связь я отслеживаю, и она в идеальном состоянии. До скорого, Сергей.
Серёжа болтает ногами в воздухе ещё немного, а потом решительно встаёт и идёт в прихожую за розовым веником. Надо, в конце концов, приносить пользу.