Work Text:
Суга лежал, плавясь на солнце. Вместо футона были нагретые доски веранды, вместо подушки – спина Дайчи. Босыми ступнями он возил по траве во дворе, свесив ноги вниз. Легкий ветерок иногда задевал язычок фурина, висящего над ними, и тогда комната за раскрытыми сёдзи наполнялась мелодичным перезвоном.
Лежать так было жутко неудобно вообще-то, шея затекла, а чуть выше копчика поселилась уже ощутимая ноющая боль, но возможность быть так близко к Дайчи окупала для Суги всё.
Сам Дайчи лежал на животе, полностью скрываясь в тени, и читал учебник. Иногда он шевелился, переворачивая страницы, и тогда Суга кожей, но, казалось, что прямо нервными окончаниями по всему позвоночнику чувствовал, как перекатываются мышцы у Дайчи на спине. Словно волны морского прибоя они перетекали одна в другую, посылая по всему телу Суги приятное тепло, в котором хотелось и не жалко было утонуть.
После утренней тренировки все команда разбредалась по домам, кто-то мог себе позволить пока побездельничать, кто-то продолжал до посинения долбить мячом о стены спортзала или своего шумного рыжеволосого партнера по сумасшедшим атакам, а Асахи даже нашел на летние каникулы подработку.
Суга с Дайчи учились, готовились к поступлению в университет. Вообще заниматься чем угодно вместе им было в два раза легче и интереснее. С самой первой встречи.
Сначала они и правда занимались учебой, как там говорят, каникулы – самое для этого подходящее время. Дайчи читал определения по учебнику, а Суга вспоминал формулы и задачи, которые они решали на занятиях в школе, дело у них спорилось.
Но когда на улицы неминуемо падал полуденный зной, выжигающий обочины дорог сухой травой и загоняющий даже самых больших любителей жары под сень кондиционеров, Суга позволял себе немного полениться. Дайчи поначалу пытался вернуть его на путь истинный, но довольно быстро сдавался под напором щекотки, умоляющих взглядов исподлобья или искушения стаканом холодной газировки.
За три года арсенал оружия Суги стал весьма обширным.
Сегодня, как обычно, они устроились в доме Дайчи – ближе к школе на вечернюю тренировку, к тому же родителей не бывало дома, они оба работали, в отличие от матери Суги. Пахло свежескошенной травой из сада, и единственным источником свежести был жужжащий периодически, словно притаившаяся в углу цикада, вентилятор. Было так хорошо, что Суга не мог перестать улыбаться.
— Суга, сказал же, сгоришь.
— Да ну тебя, — Суга поджал пальцы, цепляя ими травинки, и согнул одну ногу в колене, рассматривая абсолютно белую кожу, даже волосы на ней за лето так выгорели, что стали почти незаметны. — Дай погреться, сам же облил меня солнцезащитным кремом чуть ли не с ног до головы.
Дайчи хмыкнул, но спорить не стал. Надежность японского косметикостроения не вызвала у него желания опровергнуть доводы Суги.
— Дааааааайчи.
— Хммм?
— Дайчи.
— Ну что ещё? Кроме того, что тебе просто нравится произносить моё имя, — Суга знал, что Дайчи сейчас смотрел на него, обернувшись. И улыбнулся ещё шире. Потому что не было никаких сил держать это чувство в себе. Оно пенилось прохладной пеной морского прибоя в жаркий день и окатывало с ног до головы и его самого, и всех окружающих. — Мне кажется, это самое счастливое лето в моей жизни.
— Посмотрим, что ты скажешь, когда завалишь экзамены.
— Не веди себя, как зануда. – Суга поднял руку и ударил Дайчи по спине.
— Я и есть зануда, – Дайчи снова отвернулся и мышцы под рукой Суги пришли в движение, как приходят в движение океанские волны цунами, внезапно накатывая на берег, сметая всё на своём пути и унося за собой. Так и Суга потянулся за ними, не в силах устоять, провел ладонью вдоль лопатки до самого ворота на футболке. И остановился, царапнув кончиками коротких ногтей по коже. Потому что зарываться пальцами в короткие темные волосы на затылке он считал себя в праве только после признания.
— Неправда. Если бы ты был занудой, я бы тебя не…
Дайчи перевернул ещё одну страницу, щелкнул вновь включившийся вентилятор и звякнул фурин над головой, заглушая слова Суги.
— Что? Я не расслышал, — спросил Дайчи, продолжая листать учебник.
— Не называл своим другом, – повторил Суга.
— Вот спасибо. Утешил.
— Я такой, я могу, — Суга резко сел. Под палящим солнцем его пробрал озноб. Он передернул плечами и поежился. – Похоже, я правда перегрелся.
Суга сглотнул. И решил, что во всем виновата эта чертова спина. Да, определенно. Спина Дайчи виновата в том, что он перегрелся на солнце, и в том, что он плохо себя чувствует, и если он завалит экзамены – тоже будет виновата она.
И в безграничном счастье, распирающем ребра изнутри.
И в том, что по ощущениям с него живьем сдирают кожу.
И в том, что сердце нельзя перебинтовать, как выбитые пальцы.
Во всём на свете виновата спина Савамуры Дайчи.
Дайчи тоже сел. Он смотрел на Сугу с беспокойством. Суга усмехнулся в ответ. Ничто в нём не могло его выдать, он был уверен. Но для надежности ударил Дайчи кулаком в живот.
— Расслабься. Выпью стакан воды, полежу, и вечером придется тебе поднапрячься, чтобы отбивать эйсы Асахи и Рю с моих пасов.
Дайчи, кажется, поверил, но домой его не отпустил. Уложил в глубине комнаты, где по полу тянуло хотя бы подобием сквозняка, и периодически приносил еще по стакану холодной воды. Суга не спорил, возможность быть так близко к Дайчи окупала всё.
— Не усердствуй сегодня на тренировке, – вдруг сказал Дайчи, когда Суга почти уснул, убаюканный мерным шелестом страниц. Он поднял голову и удивленно посмотрел на Дайчи. – Хотели же завтра всей командой поехать в храм к Нишинойе. Не хочу ехать туда без тебя.
— Но без Кагеямы с Хинатой ты ехать был готов, – рассмеялся Суга, вспоминая неподдельный ужас их дуэта первогодок, вызванный всеми рассказами Нишинойи о духах из храма его семьи.
— Поедут они, куда денутся, — отмахнулся Дайчи. – И потом их никто и не винит за такую реакцию. Храм владыки загробного мира – это не шутки.
— И зачем же тебе нужен я в храме владыки загробного мира? – Суга подполз ближе к Дайчи и, изображая призрака, прошептал ему в затылок. – Чтобы держать за руку, когда станет страшно? Бууууу!
От дуновения губ короткие волосы шевельнулись, и Дайчи провел по ним пальцами. А потом обернулся и посмотрел на Сугу. Прямо и открыто, как это умел делать только он.
— Может быть, и для этого тоже.
Они на мгновение замерли, лица в паре миллиметров друг от друга, так близко, что Суга чувствовал исходивший от Дайчи запах. Запах свежескошенной травы. Суга глубоко вдохнул этот запах, словно пробуя его, ощущая, как он забивает ноздри, и легкие, и каждую клетку.
И в этот момент на их телефонах с монотонным пищанием одновременно сработали напоминания о вечерней тренировке. Суга отшатнулся, шаря в поисках телефона за спиной, а Дайчи недовольно оглянулся на свой, валявшийся рядом с тетрадями прямо на татами.
Минуты, замедлившиеся за мгновение до этого, понеслись с бешеной скоростью. Нужно было успеть убраться перед уходом, запустить рисоварку к приходу родителей Дайчи, вымести траву с веранды и переодеться из домашнего в форму.
Суга и Дайчи обычно делали всё это быстро, словно это был давно заведенный и отлаженный ритуал, но сегодня то и дело сталкивались посреди комнаты, задевали друг друга коленями и локтями, да и вообще только увеличивали энтропию.
В итоге Дайчи доделал всё сам, велев Суге ждать на крыльце, и не найдя чем еще себя занять, тот бездумно обрывал травинки вдоль ступенек и обкусывал их стебли одну за другой. На тренировку шли молча, пока не столкнулись на одном из перекрестков с Нишинойей, тот привычно начал болтать о Шимизу, новом приеме, который тренирует после игр в токийском лагере и завтрашней поездке.
Несмотря на все свои угрозы, Суга чувствовал себя всю тренировку разбитым, и толку от него было мало. Укай-сан даже раньше выгнал его домой. По звуку хлопнувшей за спиной в раздевалке двери, он понял, что не его одного. Дайчи постоял какие-то время молча, а потом начал переодеваться. Суга уже закончил и сейчас сидел на скамейке, наблюдая, как напрягаются мышцы на спине Дайчи, пока он стягивал одну футболку и надевал другую.
Суга не мог вспомнить, когда это началось. С каких пор ему так хотелось узнать, каково это – чувствовать спину Дайчи под своими руками. Чтобы между ними не было ни синтетической форменной ткани, ни хлопка тренировочных футболок, ни плотного сукна гакурана. Насколько обжигающей будет кожа Дайчи, или наоборот прохладной. И какие звуки он мог бы издавать, если бы Суга мог сделать с ним всё, о чём мечтает.
Звякнула дверца шкафчика. Дайчи обернулся и посмотрел на него.
— Я всё. Пошли. По домам?
Снова повисшая между ними тишина больше не была такой неуютной, как днём, с ней Суга мог справиться. Он вспоминал об ошибках на сегодняшней тренировке и думал, что ещё можно исправить в своей игре. Сдаваться перед площадкой он не собирался. Хватит ему и других поражений. Одно из них сейчас шло рядом, своими кроссовками раскидывая мелкий гравий из под ног и меряя проселочную дорогу вдоль нескончаемых рисовых полей.
На перекрестке, где расходились их пути, они остановились.
— Не засиживайся допоздна, Дайчи, — махнул на прощанье Суга, сворачивая на дорогу к своему дому. – Завтра поедем в храм, и я буду держать тебя за руку!
Последние слова он прокричал уже удаляющейся спине Дайчи. Но по дрогнувшим плечам понял, что тот его слышал. Суга улыбнулся, хотелось догнать и коснуться этой спины, забравшись руками под футболку. Он не помнил, когда это началось. Возможно, с их первой встречи, возможно, он жил с этим желанием всегда, возможно, с ним родился. И не страшно, если с ним и умрёт. Он жалел бы сильнее, если бы не испытывал этого чувства вовсе.
И потом.
Во всём на свете виновата спина Савамуры Дайчи.