Work Text:
Он действительно рассчитывал продержаться три месяца и выиграть войну в обмен на жизнь. Он, гений, подобный цилиню, не учел сущую малость - армию Чиянь.
Души неупокоенных чаще всего становятся злыми духами. Неупокоенные армии Чиянь, как оказалось, другое дело.
Четырнадцать лет спустя не для всех нашлись поминальные таблички, не всех было еще кому вспомнить и проводить.
Первым пришел один из семнадцати генералов Отца-Командующего.
- Молодой Командующий. Живи.
Призрак отдал поклон, выпрямился, положил руку на плечо, а потом прошел сквозь. Отдав часть силы.
Сил у погибших на Мэйлин было мало, но их самих было много - и они приходили к нему, оправданные, простые солдаты, десятники, сотники.
Умершим нельзя воспротивиться, они не спрашивают, отдавая часть себя добровольно.
Он проснулся рывком, не желая продолжать это шествие.
На соседнем походном ложе вскинулся Чэнь - что? Привычно придвинулся, привычно перехватил запястье, и вдруг замер.
- Бинсюй не сработала?
- Помолчи. Дай подумать.
- Сейчас? - и тут же прикрыл ладонью грудь.
Вот только Чэнь остался непривычно серьезным.
- Что ты увидел?
- Да не помню, приснилась чушь какая-то.
- К тебе пришли погибшие армии Чиянь? - Чэнь смотрел внимательно и неожиданно жестко.
Чансу закашлялся, поперхнувшись. Этого он точно не ожидал. А Чэнь смотрел все так же требовательно.
- Чэнь, ты знал?
- Если бы я знал, я бы загнал тебя сюда давным-давно, — помолчал.
- Я не знал. Но я надеялся. Души погибших все еще оставались здесь. Я ездил сюда, но мне они не ответили. А вот Молодому Командующему не отозваться не могли.
- Чэнь, я виноват перед ними, я столько тянул..
- Ты будешь помнить их всех, это достаточное наказание. А сейчас спи, только во сне они могут прийти к тебе и отдать свою силу. Не делай эту жертву напрасной. Фэй Лю! Братец Су должен спать.
***
... Последним приходит отец-командующий.
- Я ждал тебя. Ты столько лет жил ради умерших - теперь живи ради живых. Ради себя. Проживи хорошую жизнь, не пытайся догнать нас.
Матушка машет из света, отец коротко кивает и идет к ней.
***
Цзинъянь погоняет коня, как будто от скорости зависит судьба мира. По лестнице взлетает и того быстрее.
И только в павильоне с трудом вспоминает, что не Молодой Хозяин врал ему, глядя прямо в глаза. То есть врал он, да только вот Молодой командующий, его сяо Шу, кого угодно одурачить мог.
Молодой Хозяин кажется невозмутимым. Кланяется достаточно почтительно, приветствует достаточно вежливо.
Вот только первая же его фраза после положенных приветствий выбивает дух как жеребец копытом.
- Полагаю, Ваше высочество принц Цзин нашли жемчужину у поминальной таблички?
- Вы!..
- ...Я могу вернуть вам нечто более ценное. Хотя я бы предпочел сначала это сокровище от души, простите, Ваше высочество, выпороть, сколько он мне крови попортил.
Цзинъяню внезапно становится весело. Совсем как в юности.
***
Когда упомянутое сокровище появляется в дверях, наследный принц задумчиво щурится и вдруг решительно кивает Чэню:
- А это идея.
- Что, прямо здесь?
- А чего откладывать. Еще сбежит опять.
Чэнь понимающе хмыкает.
Чем ближе Чансу подходит, тем явственнее на его лице проступает беспокойство.
- Ваше вы... Цзинъянь... я так виноват перед...
- Потом извинишься, — принц Цзин коротко переглядывается с Чэнем и внезапно командует: — Лови.
Беспокойство Чансу отчетливо сменяется паникой, но Чэню не надо говорить дважды. От обычного человека гений, подобный цилиню, сбежать, пожалуй, уже смог бы. Но против Мастера боевых искусств шансов у него нет.
- Что?.. - Чансу крепко ухвачен за плечо, а через мгновение во второе вцепляется Цзинъянь.
Не тратя времени на лишние разговоры, они с Чэнем в четыре руки вытряхивают зажатую с двух сторон жертву из верхних одежд, оставляя одно исподнее. До подходящей деревянной скамьи путь оказывается даже слишком близок.
Чансу уложен на живот, а руки Чэня удерживают за плечи и поясницу.
- Лучше заткнись, — дружелюбно, даже почти ласково советует он.
И переводит взгляд на Цзинъяня.
- Ваше высочество, велите послать за розгами? Палки ему пока противопоказаны.
Чансу от понимания происходящего возмущенно втягивает воздух и тут же оказывается крепче прижатым к скамье.
Наследный принц, опора трона и будущий благодетельный император, коротко задумывается, отцепляет от широкого пояса нефритовую подвеску и начинает его развязывать.
- Нет, пожалуй, нет. Обойдемся тем, что есть.
- Буйвол, ты!.. — возмущению в голосе Мэй Чансу — сяо Шу — нет предела. Вот только договорить ему не дают.
- Лучше заткнись, — в точности копируя интонацию Чэня, советует друг и господин.
Хитроумный советник, сеющий смуту интриган и гениальный стратег с предельной ясностью понимает, что в этот раз отбрехаться не удастся.
Принц Цзин тем временем заканчивает разматывать пояс, пару мгновений рассматривает его, словно видя впервые, и складывает пополам вышитой стороной внутрь. Невидимый Чансу Чэнь еле слышно одобрительно хмыкает и кивает. И тут же в два движения закидывает подол нательного платья цилиню на спину и сдергивает на бедра штаны, оголяя тощий зад.
- Нет, нет-нет-нет-нет-нет, — паника окончательно перерастает в ужас и толкает на отчаянные действия.
В этот раз два голоса советуют заткнуться одновременно.
Когда первый удар ложится на обнаженные ягодицы, из Чансу сначала вылетает весь воздух, а потом, невзирая на совет, начинают сыпаться ругательства, какие не в любых казармах услышишь. Впрочем, экзекуцию это не останавливает и не мешает Чэню с Цзинъянем позже поменяться местами.
Когда все заканчивается, кто-то из них прикрывает горящую огнем задницу подолом нательного халата, и удерживающие на месте руки исчезают. Оба уходят из зала молча, не оглядываясь, только принц Цзин от самых дверей роняет через плечо, толком не обернувшись:
- Явишься в Восточный дворец, когда сможешь сидеть в седле.
***
... Две пары глаз через потайное оконце наблюдают, как Чансу, морщась, охая, ойкая и отчаянно ругаясь попеременно, пытается привести себя в надлежащий вид, не вызывая слуг.
- А ведь с него станется отомстить. Как бы мятеж не затеял, просто чтобы со мной то же самое проделать.
- Ну, что вы, Ваше высочество, у меня будет время вразумить его до отъезда.
- Да какое теперь высочество... Но следующие года два жизни во дворце опять будут нескучными.