Work Text:
О том, как Феанор со своими сынами уходил из Амана, под звуки арфы часто поют в Альквалондэ в тавернах над морем, под жареный палтус и белые вина. И о том, как Финголфин прошел через льды Арамана, чтобы создать свое королевство там, где прародина нолдор. И о том поют менестрели, как вернулись в Аман Сильмариллы…
Пылая жаждою мести злодею Морготу, Феанор поклялся вернуть Сильмариллы,
и не смог остановить его даже Намо, так горела душа Феанора,
и страдала так она по утрате.
И сыны его тоже клялись, что отца на этом пути не оставят…
И вот подошли нолдор к белой гавани Альквалондэ, и, потрясая мечом преострейшим, вскричал Феанор, к Ольвэ явившись:
«Корабли мне отдай, о владыка приморский, ибо желаю я одолеть на них бурные воды, дабы вернуть себе Сильмариллы!»
Ольвэ, с прищуром усталым на Феанорово войско глядя, мигом почуял большую угрозу.
И кораблей лебединых жаль ему было, и воле Валар перечить ему не хотелось,
но пуще того не желал он пролития крови, жажду которой он угадал в очах Феанора.
И сказал ему Ольвэ, улыбаясь радушно:
«Я бы помог тебе, о Феанор звездноокий, да только мои корабли для того совсем непригодны.
Мы ведь на них не ходили чрез море доныне, не могут они одолеть такой путь неблизкий,
слишком хрупки они, ненадежны, а море сейчас неспокойно:
видишь, какие высокие волны и яростный ветер на нем разыгрались по воле Ульмо?
Разорвут они кораблей лебединые крылья, разобьют их груди крутые,
и потонешь ты в темных водах на радость злодею Морготу!»
Ярилась душа Феанора на такие речи владыки Ольвэ, но разум его понимал, что и верно, опасным будет такое решенье.
Однако ярость пылала его слишком сильно, и возжелал он отобрать чужое владенье, невзирая на Ольвэ разумные речи.
Увидел то Ольвэ и пошел по пути другому. Молвил он, улыбаясь:
«Если ты жаждешь в поход сей опасный пуститься немедля, всё ж обожди, отдохни с дороги в наших чертогах,
вкуси свежежаренной рыбы и вина молодого, а завтра мы уж изыщем, как помочь тебе в деле твоем справедливом».
Обольстили сынов Феанора такие хитрые речи, и согласились они принять приглашенье, а отец их, подумав, пошел уж за ними следом.
Финголфин же, со своими эльдар к пиру тому опоздавший, с детьми Финарфина лагерь разбил близ Альквалондэ,
но и им досталось немало от щедрот гостелюбивого Ольвэ.
Кормили, поили тэлери всех нолдор, лучшие блюда и вина им подавали, всяко опасных гостей ублажая,
а поутру сам мудрый Ольвэ повел Феанора с сынами к верфям Альквалондэ.
И показав им на верфи, где уж навезли стволов сребродревных, сказал он, на Феанорову гордость надеясь:
«Смотри, Феанор Звездноокий, вот верфь моя лучшая, и древесина, что лучше всей прочей может скользить волнами.
Правду я говорил – не могут наши ладьи одолеть это море, но ты, Феанор, мастер великий, каких еще не бывало на свете.
Ты сможешь построить корабли в сто раз лучше наших, им волны не будут угрозой,
а паруса их станут крыльями ветра, ибо искусство твое бесконечно велико.
Ну а если не сможешь – значит даже твоим умением, Аулэ данным,
не совладать с всемогущей судьбою, чьей воле порой даже Валар подвластны».
И Феанор, гордость свою не умея обуздать, так отвечал многохитрому Ольвэ:
«Нет ничего, что не мог бы построить я, Финвэ сын первородный.
И хотя кораблей я не строил доныне, узришь ты, что и это искусство мне будет по силам.
Сотворю корабли я, прекрасней каких не бывало,
ибо только такие достойны нести Дом мой к берегам прародины древней!»
И взялись Феанор с сыновьями споро за дело, корабль небывалый построить желая,
во славу себе и для своей совершения мести.
Однако трудно корабельная мудрость дается тому, кто не имел дела с морем прежде.
Время шло, истекая годами, а на верфи всё было неладно.
Первый корабль потонул у причала,
второй был огромен, как город плавучий, и занял всю гавань, сквозь выход пройти не умея.
И лишь третий корабль удался Феанору.
Был тот корабль во всём совершенен, и доказал Феанор, что и правда нет ему равных
ни в каком мастерстве из тех, что квенди известны.
Взошел Феанор на корабль со своими сынами, и, дождавшись попутного ветра, отчалил.
Ольвэ, вослед ему платком помахавши, выдохнул с большим облегченьем,
пожелал на пути сыну Финвэ удачи, а паче того –
добыть Сильмариллы и тем успокоить мятежную душу.
А между тем Финголфин горячий, не желая ждать корабля постройки,
для себя порешил попытаться пройти пешим ходом сквозь Араман, а затем – Хэлькараксэ.
И так был упрям и настойчив средний сын Финвэ в желанье своем обрести королевство,
что даже суровые льды упрямства его остудить не сумели.
Так сказал упорный Финголфин: «Пусть Феанор мастерство свое пред тэлери утверждает!
Пока он корабль небывалый свой строит, сплывет срок немалый,
и мы достичь Белерианда сумеем, а там, если будет с нами удача,
восславим мы Валар великой победой, и королевство построим на родине предков!»
И сталось всё так, как пожелал могучий Финголфин.
Нолдор прошли через льды Хэлькараксэ, а там уж поджидало их войско Моргота.
Но после суровой пустыни холодной был зол Нолофинвэ,
и шедшие с ним Арафиновы дети не меньше его сердцами ярились.
Снесли они войско злодея Моргота, почти его не заметив,
а после того сам Финголфин с одним лишь мечом сокрушил неприступный Ангбанд,
с Моргота корону сорвал и забрал Сильмариллы,
отвесив крепких пинков на прощание бывшему Вала.
Посмотрел Финголфин на Сильмариллы, светом Древ насладившись,
а после сказал он своим и Арафиновым детям:
«Камни вернули мы в Дом Прародителя Финвэ!
Но будет тот проклят вовеки, кто скажет, что я себе пожелал их!
Несите мне ящик побольше, окуйте его полосами железа, да замок с ключом приделайте крепкий!
Я положу Самоцветы в него да отправлю старшему брату посылкой, пока он еще торчит в Альквалондэ.
Пусть забирает, лишь бы сюда не совался, ибо тут отныне – мое королевство!»
И так порешив, Финголфин за словами не замедлил и делом.
Взяли Финрод и Нэрвен тот ящик, оседлали коней быстроногих да помчались в Лосгар скорее.
И прибыли к берегам на рассвете, когда там уж корабль Феанора прекрасный причалил.
Сошел с корабля Феанор, лицом зелено-бледный после похода морского,
и, давя тошноту, пал на колени, землю предков целуя…
А за ним спустились сыны его, отцова смятенья не вполне понимая.
Крикнул тогда Феанор: «На колени, Нэрданелевы дети! Целуйте землю, где пробудился дед ваш!»
И тут он узрел пред собою деву Артанис с братом ее Финдарато.
Стояли спокойно они, а ящик заветный стоял между ними, чистым железом большого замка сверкая.
«Как вы успели попасть сюда прежде меня, Арафиновы дети?» - возопил Феанор, вне себя от жестокого гнева.
На эти слова отвечал ему Финдарато:
«Мы прошли ледяные пустыни, и кровью за земли эти сполна заплатили.
Нет места тебе и сынам твоим здесь, ибо шел ты сюда не за этим.
А за чем шел – то забирай, нам оно больше не нужно, ибо светит нам с неба сияние Солнца милостью Валар.
А злобный Моргот снова упрятан в Чертоги Намо».
И сказавши сие, покинули Лосгар Финдарато и Нэрвен.
Феаноровы дети Карантир и Маглор ящик открыли,
и пали пред блеском Камней совершенных, слова не смея сказать от восторга.
Взял Феанор Сильмариллы, рук не обжегши,
и понял, от какой злой судьбы, от какого проклятья и рока уберегли его хитрый владыка Ольвэ да брат его полукровный, могучий Финголфин.
Сел на корабль и повернул он обратно, забрав Сильмариллы с собою, ибо понял:
хватит с него приключений.
