Work Text:
Он никогда не думал, что всё закончится вот так. Он в принципе старался не думать о конце – каждый день в его голове эхом звучал голос Хьюза:
«Я не хочу умирать. Причины всегда простые.»
Рой не хотел умирать. Не здесь и не сейчас. Впереди было еще столько всего, что нужно было сделать – столько всего что нужно было изменить. Искупить. Пронести с собой на самую вершину – иначе никак.
Он хотел выжить – его глаза искали путь наружу, из этих развалин, куда их отряд загнали Ишварские повстанцы. Их осталось совсем немного: Хоукай работала на втором этаже, в то время как Рой и его люди обороняли выход.
Против них был весь праведный гнев этой пустыни. Разномастные голоса, взывающие к своему богу, и бог отвечал им, посылая в сторону Аместрийской армии одну волну свинца за другой. Пламенный Алхимик не мог высунуться, даже ради щелчка пальцами – а бить вслепую по людям он хотел меньше всего.
Половицы на этаже над ним скрипели в ритм одиноким хлопкам винтовки – она била громче, чем вражеское оружие. На нестройный, но продолжительный хор выстрелов эхом отвечал один единственный солист – и хор редел. Достаточно, чтобы это услышать. Недостаточно, чтобы выбраться.
Рой оглянулся на свой отряд: Рэнар, Андерс, Стори и еще несколько человек. Каждый из них ранен. У каждого осталась в запасе максимум обойма. Они должны были соединиться с силами майора Грана – но попали в засаду. Мустанг изначально был против этой операции – небольшой город окруженный скалами, прекрасное место для засады. Но приказы не обсуждались, нужно было занять стратегически важный объект и соединиться со второй дивизией. Выбить Ишварцев с этой территории.
Зачистить город.
Оставить только песок и пепел.
Майор Мустанг щелкал пальцами – и треск пламени заглушал крики. Дома загорались как картонные, камень крошился от нестерпимого жара. Он не хотел слышать мольбы и проклятия, но не мог позволить себе закрыть уши.
Но в этот раз всё пошло по-другому. Они знали что он придет, знали что он такое. Человек – удивительно изобретательное и стойкое существо. Он отказывается умирать до самого конца. Они не могли убить Мустанга - значит, решили они, нужно не дать ему возможности использовать свою алхимию. Несколько смертников лежат там, на улице - с дырой промеж глаз, и рядом с ними лежат разорванные перчатки.
У Роя была запасная пара – но к тому моменту, как он их достал, их уже прижали огнем. Он не мог позволить открыться – даже если он на несколько секунд выглянет, это создаст точку для прострела – и пострадает в лучшем случае он сам, в худшем – кто либо из его отряда.
Они были заперты под градом пуль, и единственная, кто могла отстреливаться – сержант Хоукай со своей позиции этажом выше.
Хлопки становились всё реже и реже, и Рой понимал почему.
Взглянув еще раз на своих солдат, он достал из нагрудного кармана кусок мела и принялся торопливо чертить на полу алхимический круг. Времени было в обрез. Рой не был силён в трансмутации камня – ему не столь часто приходилось строить стены, сколько разрушать. Но пара трюков у него была в запасе – и вскоре перед подчиненными возник прямо посреди земли небольшой тоннель.
- Он отходит на 30 метров, дальше вам придется копать. Будьте внимательны – он должен отвести вас за город, где легче найти укрытие, однако там также могут быть вражеские силы.
- Майор… - Андерс закашлялся, сплюнов кровавый сгусток на пол – а как же вы? Мы не можем вернуться в расположение…
- Внутреннее кровотечение, возможно поражение легких. Андерс, тебе нельзя здесь оставаться. Никому из вас. Как выберетесь из оцепления свяжитесь с майором Граном и передайте наши координаты, - Рой попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой, - и главный приказ, солдаты – не умирать.
- Так точно, сэр, - Андерс отдал честь и чуть прищурил глаза. Рой явственно прочитал в его взгляде - «вас это тоже касается.»
- Отлично. Я заберу нашего снайпера и мы займем более стратегически выгодную позицию. А теперь вперёд! – под аккомпанемент вражеского огня Рой кинулся к лестнице, ведущей на второй этаж и покрытой пулевыми отверстиями. Краем уха он услышал как рядовые начали перемещение – а так же как две пули пробили его белую накидку и застряли в стене.
Поднявшись наверх, первое, что он увидел в свете полуденного солнца – силуэт Сержанта Хоукай. Риза прислонилась спиной к стене, пока пули били сквозь остатки окон по обе стороны от неё. Её глаза были закрыты – она слушала.
Выстрел.
Еще выстрел.
Еще выстрел.
Пауза. Он ушёл на перезарядку. Риза мгновенно вскидывает винтовку и перемещается влево.
Глаз сразу же находит темную фигуру среди развалин.
Хлопок.
Отдача легко бьёт ей в плечо, секундную тишину нарушает звон гильзы на каменном полу – и за ним тут же следует новый град пуль.
Но она уже далеко от них, по ту сторону стены. Она вставляет в затвор новый патрон и слушает выстрелы.
Рой смотрит на неё завороженно. Он никогда не видел её в действии так близко. Сейчас в ней есть только безупречная четкость действия, ледяное спокойствие боя, где каждая ошибка может стоить жизни – ей или её отряду.
Хлопок.
Он замечает, что на полу перед ней стоит шесть патронов. Двумя пальцами она берет один из них и перезаряжает винтовку.
- Сержант Хоукай, как обстановка?
Она открывает глаза – и на миг в посеревшем от обыденной жестокости взгляде как будто мелькает какая-то искра.
- Боеприпасы заканчиваются. Майор, нам требуется срочная эвакуация.
Хлопок.
- Не могу не согласиться. Андерс уже начал вывод отряда. Нам нужно обеспечить прикрытие, пока они не выберутся, и срочно передислоцироваться.
Град пуль вторя его словам, поражает стены напротив. Рой в кувырке уклоняется от внезапной атаки – но чувствует ожог кожи на правой ноге. Еще одна дыра в униформе.
Одной больше.
На корточках он прислоняется к стене справа от Ризы. Теперь, в тени рядом с ней, он замечает запачканный кровью рукав и пару царапин на щеке и лбу.
- Ты ранена?
Хлопок.
- Царапины. Майор, у меня есть к вам просьба личного характера.
- М? – он удивленно поворачивается к ней.
- Если вас подстрелят, пожалуйста, истекайте кровью в другом месте. У этой винтовки не очень надежный затвор.
Его лицо тотчас приобретает страдальческое выражение.
- Вообще-то я не собираюсь тут погибать! Сержант, можете выбить мне окно? – он выглядывает из-за стены в направлении врагов - на 11 часов, дальность 120.
- Есть!
Он слышит хлопок с левой стороны – и тут же перемещается направо, производя необходимые вычисления в уме. Красная молния проскакивает от кончиков его перчаток до цели за считанные секунды – и их с Ризой лица озаряются отблесками пламени.
Он слышит крики – но приглушенные и немногочисленные. Часть его даже рада – но затем приходит осознание. Если их не было в том здании – то, где они?
Ответом их стал звук взрыва на первом этаже и обрушающаяся лестница. Пути на крышу не было. Они были отрезаны от всех выходов и впервые за долгие часы наступила тишина.
- Что ж… - Рой тихонько ударился затылком о стену, - кажется, мы в ловушке.
- Похоже на то, сэр, - Риза вставила патрон в винтовку и подобрала два оставшихся в свой нагрудный карман.
- Сколько у нас осталось боеприпасов? Кроме этих?
- У меня еще личное оружие с шестью зарядами. У вас?
Рой показал на свои перчатки.
- Но в закрытом помещении я рискую поджечь нас обоих. Ловкая засада, ничего не скажешь. Я надеюсь, Андерс с остальными успели выбраться.
- Я не слышала выстрелов, так что если они успели эвакуироваться до взрыва – думаю, они будут в порядке.
- Значит, остались только мы… И враг на той стороне.
Рой тихонько выглянул из-за стены – выстрела не последовало но он чувствовал – десятки глаз замаскированных в камнях пустыни прикованы к нему.
Они ждут своего шанса. Добытого потом и кровью, бесчисленными телами собратьев. Они ждут справедливости, возмездия, направленного Ишвалой и нанесенного рукой Ишварита.
Он выдохнул и вернулся к стене рядом с сержантом. Риза смотрела куда-то вперёд, как будто сквозь стены, сквозь горы и камни, куда-то далеко. Он не посмел потревожить её размышления.
Часы длились медленно и тягуче. Каждая их попытка выбраться была встречена шквалом огня. Фигуру Мустанга выцеливали сразу с нескольких точек. Им оставалось только ждать подкреплений майора Грана.
- Майор Мустанг… - Риза заговорила, спустя долгое время. Винтовка с единственным оставшимся патроном всё еще была у неё в руках, - скажите, у вас есть сожаления?
Рой, послав еще одну бесполезную линию огня в воздух перед ними, чтобы создать им завесу и послать сигнал, чуть нахмурился.
- Много. В первую очередь что мы участвуем в этой войне.
Ещё один щелчок – и в ответ ему хор орудий.
- Что мы убиваем своих сограждан.
Еще один щелчок пронзает горячий воздух – огни пламени пляшут на стене напротив них.
- Что это не то, чем мы должны заниматься.
Он тяжело выдыхает. Этого хватит.
Ненадолго.
- А у тебя, Риза?
- Те же самые.
Он лишь кивнул в ответ.
- Я так и думал. Как думаешь, мы и правда умрём здесь?
- Честно? Возможно.
Он покачал головой и отправил еще один щелчок – почти не глядя. Нельзя было дать им понять, что у них закончились патроны.
- Если мы всё-таки умрём… Не хотелось бы уходить полными сожалений, не находишь?
Она смотрит на него – сначала непонимающе, а потом – это что, её улыбка? Так странно видеть её здесь, посреди этой бойни. Она слабая, похожа на первый луч восходящего солнца – но совершенно искренняя, и Рой совершенно не знает что с ней делать.
- Вы правы, Майор, - в её глазах появляется маленькая искра, - не стоит уходить, полными сожалений.
И прежде, чем он успевает понять, что происходит, её рука притягивает его к себе за вортник мундира – и он чувствует, как их губы соприкасаются.
Её губы на вкус как песок и порох.
Как железо и кровь.
Они вдыхают огонь и смерть пустыни, в которой они оказались, потому что хотели поменять мир к лучшему – и остались одни.
Её дыхание на долю секунды смешивается с его дыханием, они делят один вдох на двоих. Он чувствует, как в этой доле секунды пронеслась целая жизнь – и на миг их глаза стали прежними.
Лишь на миг.
Затем она отпускает его и поворачивается обратно к своей позиции.
- Вот. Теперь одним сожалением меньше.
- Экхм... Да. Точно, - он чувствует, как розовеют его щеки.
- Полковник, на три часа, дальность 50, - он инстинктивно разворачивается на её наводку и щелкает пальцами.
Взрыв.
Выстрелы.
Хлопок.
Они вернулись обратно в привычный ритм, и мысли о только что произошедшем уходят куда-то на задний план.
Она достаёт револьвер.
Еще через час и двенадцать щелчков они наконец-то дождутся новые голоса – голоса автоматических винтовок Аместрийской Армии.
Еще через час после этого он будет смотреть, как она уходит на свой пост – следить за продвижением их отряда.
И смотря ей вслед, он подумает, что Хьюз был прав. Причины, чтобы жить, всегда простые.
Например, чтобы более не допускать сожалений.
И не давать сожалеть другим.