Work Text:
За окном шел снег. Стив протер глаза и даже ущипнул себя пару раз, но снег никуда не делся — падал крупными мягкими хлопьями, не торопясь, с полным осознанием собственной важности и уместности. Стив, конечно, слышал об изменениях климата, но снег в Нью-Йорке четвертого июля явно выбивался за все и всяческие рамки.
— Джарвис, — позвал Стив, по привычке посмотрев на потолок, — не мог бы ты…
И запнулся, потому что потолок был неправильный. Ни в одном помещении Башни не было такого потолка — сероватого, с тонкой паутинкой трещин. А в центре этого неправильного потолка вместо встроенных светильников торчал казарменного вида прямоугольный плафон. Стив внимательно огляделся и понял, что он и в самом деле в казармах ЩИТа, точнее, в маленькой комнатке, выделенной ему сразу после разморозки. Последний раз он был здесь накануне Рождества — приехал забрать запасной комплект формы, хоть Старк и уговаривал его оставить звездно-полосатое недоразумение пылиться в шкафу.
— Ну в самом деле, Кэп, зачем тебе это тряпье? Новый костюмчик гораздо лучше подчеркивает твои… кхм… выдающиеся достоинства. И защищает их куда надежнее.
Вообще-то Старк давным-давно превратился в Тони. Битва с читаури, шаурма, внезапное приглашение в гости в уродливую с виду и уютную изнутри Башню шаг за шагом подталкивали Мстителей к тому, чтобы горстка случайно собравшихся вместе людей становилась командой, а потом и семьей. Вначале всем было неловко: они неуклюже сталкивались в общей кухне и гостиной, цеплялись углами, прятали растерянность за деловым видом и напускным равнодушием. Но время шло, и из глаз Клинта ушла горькая настороженность и опаска, Наташа стала позволять себе выходить к завтраку непричесанной, Брюс несколько раз в неделю покидал лаборатории, чтобы приготовить для команды что-нибудь из индийской кухни, Тор появлялся чаще и оставался дольше, а Тони вообще мало-помалу становился центром, вокруг которого вращалась их жизнь. Стив только диву давался, как можно одновременно быть совершенно невыносимым и при этом внимательным и заботливым? И ладно бы речь шла только о снаряжении и вооружении команды или, скажем, о тренировочном оборудовании. Но Тони, например, велел Джарвису следить за тем, чтобы у Брюса не кончался его любимый чай, у Тора был запас Поп Тартс, а для Стива в холодильнике всегда имелось мороженое с пеканом. Наташа проговорилась, что любит под настроение смотреть мыльные оперы, и на следующий день нашла у себя на планшете подборку самых известных сериалов. Теплые носки для Клинта, альбомы и карандаши для Стива, комната для медитаций для Брюса, билеты в театр для Наташи — все это появлялось незаметно, вручалось мимоходом и не требовало благодарности. На попытки сказать «спасибо» Тони отмахивался или начинал шипеть почище дикого кота. Стив далеко не сразу сообразил, что это вовсе не вредность и заносчивость, а застенчивость и неловкость. Поэтому он решил благодарить делом. Чашка кофе и свежий круассан с утра, уютный плед во время совместных киновечеров, в который Тони обязательно заворачивался к середине фильма, смешной скетч с Дубиной… Ну и напоминание Клинту, чтобы не сливал кофейную гущу в раковину. Почему-то Тони ужасно раздражала эта самая кофейная гуща, хотя, например, носок, невесть как попавший в холодильник после вечеринки Мстителей, его только рассмешил.
Стив и оглянуться не успел, как они с Тони начали проводить вдвоем кучу свободного времени. Спорили, пикировались, разговаривали, молчали, и все это выходило словно само собой, будто и не было неудачной первой встречи с уродливой ссорой. Однажды Тони даже рассказал ему о расставании с Пеппер.
— Я, конечно, не подарок, что уж тут. Но ей никогда не нравился Железный Человек. Слишком опасно. Мой полет в один конец стал последней каплей. Так что на рождественскую вечеринку я остался без пары. Будешь моей парой, Кэп?
Рождество и впрямь топталось на пороге, мелодии праздничных песен вязли на зубах, каждая витрина в городе пыталась перещеголять другую обилием мишуры и блесток — пора было думать о подарках. Стив с ними совсем замучился. Раньше на подарки просто не было денег, а уж если были — их тратили на нужное и полезное в хозяйстве. В нынешнем изобилии потеряться было проще простого, а цены пугали до сих пор. Пусть выбор был куда богаче, но что можно подарить парню, у которого есть всё, оставалось загадкой. Не часы, не галстук, не парфюм… Стив даже пытался обратиться за советом к Джарвису, но не преуспел. Электронный дворецкий твердил, что Тони обрадуется любому подарку, а это совсем не помогало. Очевидным выходом было бы нарисовать картину, но Стив еще не пробовал ничего сложнее скетчей и набросков. У него не было ни мольберта, ни красок. Все это можно было заказать онлайн с помощью Джарвиса, конечно, со срочной доставкой, лучшего качества, но Стив был не готов. Может быть потом когда-нибудь…
Решение нашлось в крошечной антикварной лавчонке на задворках Бруклина. Стив вообще-то хотел выпить кофе после целого дня бесплодных поисков и уже приметил небольшую кофейню, но дверь по соседству привлекла его внимание. Точнее, ручка этой самой двери. Простое деревянное полотно было украшено произведением искусства: на причудливом медном завитке с листьями и цветами сидел, расправив крылья, маленький грифон. Рука сама потянулась погладить блестящую статуэтку, но едва Стив прикоснулся к теплому, несмотря на холодную погоду, металлу, дверь заскрипела и отворилась.
Внутри царил полумрак, маленькие светильники хаотично мерцали на полках, и взгляд терялся в мешанине теней, света и разноцветных отблесков. По стенам были развешаны какие-то портьеры и гобелены вперемешку с коврами, между ними высовывались рога канделябров. В некоторых торчали оплавившиеся свечи. Все горизонтальные поверхности были заставлены: стекло, металл, фарфор, глина, мрамор и бог знает что еще. Блюда и кубки, статуэтки и украшения, чаши, бутыли, сосуды всех сортов и мастей — у Стива закружилась голова. Лавчонка вдруг показалась бесконечной, выход остался далеко позади, и возле него уселся грифон — тот самый, с дверной ручки. Только теперь он стал куда больше. Даже сидя, он легко мог бы положить голову Стиву на плечо — ну, или перегрызть горло.
— Чем тебе помочь, милый? — спросил кто-то.
Стив опустил взгляд и увидел невысокую пожилую женщину, невесть откуда возникшую прямо перед ним. У нее были темные с проседью волосы, заплетенные в косы и покрытые ярко-красным платком, орлиный профиль и жгучие черные глаза. Во что она одета, понять не удавалось. Ее одежда все время колыхалась, будто от ветра, выпуская наружу то край бирюзовой цветастой юбки, то белоснежный рукав блузы со сложной вышивкой, то темно-зеленую шаль, сменявшуюся бордовой накидкой.
— Я… ищу подарок.
Говорить было трудно, язык лениво ворочался во рту, будто раздумывая, стоит ли вообще выполнять свою работу.
— Это-то я вижу, — сказала женщина — должно быть, хозяйка. — Ты верно пришел, теперь нужно верно выбрать. Ты походи тут, чаворо, посмотри. Не глазами смотри! — вдруг прикрикнула она, и Стив вздрогнул от неожиданности. — Сердце слушай! Голова у тебя глупая, сердце умное, да дурное пока что. А выберешь, позови меня.
— Как тебя зовут?
— Вадома я, гожо чаворо, Вадома имя мне. Да я услышу, не тревожься. Ступай.
И Стив медленно пошел вдоль полок. Он думал, что ему стоит испугаться, но страха не было. Магия была, это ясно, но не враждебная, не злая. Любопытная. Щупала его мягкими пальцами, щекотала затылок, гладила по волосам — как Тони, когда думал, что Стив спит. Тихонько, едва касаясь, а хотелось, чтобы Тони не осторожничал и зарылся пальцами в короткие пряди. Стив будто наяву увидел перед собой знакомое лицо, карий взгляд, искрящийся весельем, не слишком тщательно спрятанную улыбку — и тут же ему в руку ткнулось что-то холодное и твердое. Это был, кажется, небольшой кинжал или старинный нож для бумаг. Рукоятку обвивал серебряный дракон удивительно тонкой работы, а навершие представляло из себя круг с замысловатым узором, похоже, кельтским, в центре которого сверкал голубой камень. Пока Стив завороженно рассматривал блики на серебряной чешуе, лезвие ножа пошло рябью, вытянулось и превратилось… наверное, это была старинная отвертка с плоским шлицем. «И правда, — подумал Стив, — зачем Тони нож для бумаг?»
Он потянул отвертку с полки, и что-то маленькое, металлическое упало следом, зазвенело, рассыпав эхо по магазинчику. Стив нагнулся и подобрал тяжелый кругляш, украшенный полустертыми символами: змея, крылья, одинокий глаз в центре пирамиды…
— А, миро чаворо, фартовый ты.
Вадома снова стояла перед ним и пристально изучала его находки.
— Хороший талисман выбрал, сильный. Крови выпьет, защищать будет. Я, правда, думала, ты любовь возьмешь, а тебе защита милее пришлась. Ну что ж, судьба. А это — твое теперь. — Она указала на кругляш. — Не потеряй, гляди. Счастливая монета, цыганский пятак. Так-то они для богатства, деньги приманивают, а этот особенный. Одно желание выполнить сможет. Не прогадай.
Стив не помнил, как расплатился, как снова очутился на улице, но подарок для Тони, упакованный в пузырчатую пленку, лежал в кармане рядом с монетой, и можно было, наконец, возвращаться домой.
(*)
В Башне пахло хвоей и имбирными пряниками. Наряженная елка стояла в углу общей гостиной и являла собой дизайнерский кошмар, но Стиву нравились разномастные украшения, кривовато вырезанные снежинки, красно-белые полосатые карамельные тросточки, бусы из попкорна и орехов. Подарки грудой лежали под елкой, стол ломился от угощений, полный кувшин эгг-нога соседствовал с флягой асгардского меда — подарком Тора. Он хотел еще и жаренного на вертеле кабана достать, но Тони и Брюс как-то его отговорили. Праздник получился теплым, по-настоящему семейным, и Стиву все время хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что ему не чудится. Тони отвертелся от всех светских мероприятий и теперь сидел на кушетке, потихоньку таская миндальное печенье из большой миски.
— Скучаешь по модным вечеринкам, Старк? — спросил Клинт, наливая пунш в огромную кружку. Он пил его один — остальные не рисковали пробовать его «секретноингредиентное» творение.
— Скучаю я на вечеринках, — отозвался Тони. — Ни поесть нормально, ни повеселиться — сплошная работа. А дома можно делать что угодно. Смотреть старые фильмы, играть в Правду или вызов или в Твистер, устроить турнир по любой видеоигре на выбор… что выбираем?
Все загомонили разом:
— Марио Карт!
— Рождество на двоих!
— Пир и хорошая драка!
— А я бы хотел поиграть в снежки, — негромко сказал Стив.
Все тут же замолчали и уставились на него.
— В детстве я вечно болел, а потом было не до того. — Стив смутился и уставился в пол. — Я смотрел из окна, как ребята строили снежную крепость, и мечтал, что когда-нибудь к ним присоединюсь. Но не вышло.
— Я тоже не играла в снежки в детстве. — Наташа задумчиво смотрела в окно и, вроде бы, не обращалась ни к кому конкретно. — У нас были… другие игры.
— Так. — Тони вскочил с дивана и взмахнул руками. — Хотел приберечь это на завтра, но если все согласны… Никто не против ранних подарков? Нет? Отлично! Одевайтесь потеплее, и через десять минут встречаемся на взлетно-посадочной площадке.
— Зачем? — Клинт был похож на возбужденного щенка, только что не подпрыгивал на месте. — Мы куда-то полетим? В этом году в Нью-Йорке маловато снега.
— Сюрприз! — Тони направился к лифту и обернулся на пороге. — Ну же, свитера, перчатки, быстро!
На площадке были включены прожектора, и в их свете сверкали сугробы выше человеческого роста. Тони стоял в центре с видом Санта Клауса, осматривающего оленью упряжку перед тем, как отправиться в ежегодное путешествие.
— Откуда? — выдохнул Стив. С утра шел снег, но к обеду уже все растаяло.
— Снежные пушки, — пожал плечами Тони. — Я подумал, что… ну… это может быть весело?
Он выглядел таким неуверенным, что Стив тут же зачерпнул горсть снега, слепил снежок и бросил его в Тони — они ведь за этим собрались, верно?
Остальные с охами и ахами вывалились наружу и немедленно присоединились к снежной битве. Постройку крепости решили отложить, а пока использовать в качестве укрытий «естественный рельеф». Через час у всех были красные щеки, животы болели от смеха, и каждый хотя бы раз получил пригоршню снега за шиворот — кроме Наташи, разумеется. Ее Клинт просто и безыскусно уронил в сугроб с головой, за что был безжалостно и беспощадно накормлен снегом. Брюс учил Тора делать снежного ангела, а Стив смотрел на Тони и думал, что тот вполне мог бы послужить прообразом для какой-нибудь из картин Микеланджело или да Винчи. Стиву было не впервой любоваться выразительным лицом или красивым телом, не важно, принадлежали они мужчине или женщине. Но впервые, кажется, хотелось как-то присвоить красоту, оставить себе, и это пугало до чертиков.
— Возвращаемся! — крикнул Клинт, отплевываясь от снега. — Мне срочно надо выпить!
— Славный пир после славной битвы — что может быть лучше! — громыхнул Тор и первый направился к двери.
— Нужно переодеться в сухое, — заметил Брюс. — Встречаемся в гостиной?
— Кто опоздает — пусть пеняет на себя, если яблочный пирог закончится! — Клинт захохотал и бросился вперед, пытаясь обогнать Тора.
Стив думал, что гостиная будет пуста, но Тони уже был там — стоял возле окна, покачиваясь с пятки на носок. Он скинул мокрый свитер и носки, но джинсы были те же — влажные до колена, липнущие к ногам.
— Простудишься, — хрипло сказал Стив, подходя ближе. — Хочешь, я принесу тебе сухие штаны?
— Так высохнут, — отмахнулся Тони. — Тебе понравился сюрприз?
— Это было настоящее рождественское чудо. — Стив неловко протянул руку: то ли хотел похлопать Тони по плечу, то ли приобнять, он и сам не знал, и потому уронил ее обратно. — Спасибо тебе за него. Ты… знаешь, ты дал мне дом, семью, и это Рождество — оно очень много для меня значит.
Тони повернулся к нему, и Стив сперва отвлекся на лихорадочный блеск глаз, потом на нервно закушенную нижнюю губу — и замер мраморной статуей, потому что Тони его поцеловал. Это было простое прикосновение губ к губам, но Стива будто ударило током, и он мог только моргать, оглушенный и дезориентированный.
— Прости, если я понял все неправильно, мне показалось, что я тебе нравлюсь, но первым ты действовать не станешь, а ты мне тоже нравишься, и поэтому… — Тони запнулся и внимательно посмотрел Стиву в лицо. — Я понял все неправильно. Прости еще раз, мы можем обо всем забыть, будто и не было ничего. Это не страшно, правда.
— Тони, я не… — попытался вклиниться Стив, не зная, что сказать. Он не думал об отношениях с Тони в таком ключе. Он вообще не думал о романтических отношениях, и меньше всего — об отношениях с мужчиной. С другом.
— Ты — не, — согласился Тони. — Конечно, моя ошибка, не бери в голову. Пойду в самом деле переоденусь. Выбирайте пока, какой фильм будем смотреть.
Стив растерянно топтался посреди гостиной, когда вернулись остальные.
— Где Старк? — спросил Клинт, с размаху плюхаясь на диван. — Все еще пудрит носик?
— Сэр просил передать, чтобы вы начинали просмотр без него, — сообщил Джарвис. — Он присоединится позже.
Стив плохо помнил, как выбирали фильм, как раздавали тарелки с пирогом — внутри будто жужжал осиный рой. Облегчение, разочарование, раздражение, любопытство, сожаление смешались в аморфный ком и толкали его изнутри, кусались, царапали острыми когтями. В этой путанице чувств самой жгучей была горечь потери: откуда-то Стив знал, что второй раз Тони не предложит, больше того — постарается не допустить самой возможности оказаться ближе, чем просто друзья и соратники. Просто друзья — разве этого мало? Стив всегда считал, что нет, но сейчас в животе поселилась сосущая пустота, и пирог ни капельки не помогал.
Тони пришел, когда фильм уже начался, устроился рядом с Брюсом, потребовал попкорна и в целом вел себя, как обычно. Стив весь остаток вечера напряженно приглядывался к нему, потом, спохватившись, опускал глаза, но хватало его ненадолго. Он и сам не знал, что пытается высмотреть, только вот перестать не получалось. Фильм закончился, Тони предложил расходиться, пригрозив, что велит Джарвису разбудить всех с раннего утра — открывать подарки! Клинт заявил, что пытки запрещены Женевской конвенцией, Тор требовал открыть подарки прямо сейчас, Брюс тер сонные глаза, а Стиву страшно не хотелось оставаться одному. Но если вчера он с легкостью мог бы попросить Тони составить ему компанию, то сегодня… Чувствительный тычок в плечо вернул его в реальность. В гостиной осталась только Наташа, которая смотрела на него, вопросительно приподняв бровь. Стив покачал головой и направился к себе.
Рождественское утро было ясным и солнечным. Две кофеварки фырчали, не переставая, команда с энтузиазмом шуршала упаковочной бумагой, Клинт складывал разноцветные самолетики и запускал их в полет по комнате. Стив то проваливался в безмятежную ленивую радость, то начинал нервничать так, что не мог усидеть на месте.
— Ясно теперь, кто у тебя любимчик, Старк, — протянул Клинт, глядя на плоскую прямоугольную коробку, не поместившуюся под елку. — Самый большой подарок достанется Кэпу.
— Если тебе не нравится твой подарок, могу его забрать, — ответил Тони и сделал движение, будто хотел выхватить у Клинта его пакет.
— Это мое! — Клинт вскочил, прижимая к груди тяжело брякающий сверток. Насколько понял Стив, там была очень компактная и очень мощная модель разборного лука, и Клинту не терпелось его опробовать. — Стив, ну что там? Открывай! Неужели Старк решил подарить тебе новый щит?
Это оказался профессиональный студийный мольберт-трансформер с регулировкой высоты, угла наклона, подсветкой и бог знает чем еще. Роскошь, о которой начинающий художник Стив Роджерс не мог и мечтать. Но сейчас Стив не знал, что чувствует по этому поводу. Он до сих пор не был уверен, что снова возьмет в руки кисть, а тут… Тони, видимо, почувствовал его замешательство.
— Ты не обязан этим пользоваться, Кэп, — заявил он. — Можешь рассматривать его просто как подставку под картину. Предмет интерьера.
Внутри первой коробки оказалась еще одна, поменьше. Небольшой холст с акварельным рисунком — улочка Бруклина, мокнущая под весенним дождем. Что-то было в цветах и линиях, что заставило Стива вглядеться повнимательнее.
— Тридцать шестой год, — сказал Тони. — Какой-то местный художник, неизвестный. Его внучатая племянница распродавала полученные в наследство вещи, и я подумал, что тебе может понравиться.
— Спасибо, Тони. — Стив сглотнул неожиданный комок в горле, осторожно провел пальцем по рамке, выдохнул и повторил: — Спасибо.
— А что тебе подарил друг Стивен? — поинтересовался Тор, только что прикончивший последний имбирный пряник.
Тони выудил скромный сверток и решительно надорвал упаковку. Отвертка выскользнула ему на ладонь, блеснула голубым камнем. Тони поднес ее к глазам, поворачивая и разглядывая, и Стиву почудилось, что дракончик шевельнулся, повернул голову — и укусил Тони за палец. Алая капля крови испачкала серебряную чешую. Тони вздрогнул и чуть не выронил подарок.
— Какой кусачий раритет, — пробормотал он, сунув пострадавший палец в рот.
«Прямо как ты, Роджерс», — повисло в воздухе. Стив ждал этой фразы, но Тони промолчал.
— Сильная вещь. — Тор нагнулся рассмотреть отвертку поближе, но в руки брать не стал. — Защита и помощь для того, кто стремится стать непревзойденным мастером в своем деле.
— Приятно, что меня считают непревзойденным! Заслуженно, конечно, но признание всегда греет душу, — заявил Тони с апломбом. Он посмотрел на Стива с непонятным выражением и добавил: — Очень мило, Кэп.
Стив покраснел и промямлил что-то себе под нос. Тони казался прежним, но Стив — Стив изменился, и теперь мучительно сомневался в каждом слове и жесте.
— Отличное вышло Рождество. — Тони выпрямился и бросил взгляд на часы. — Вынужден вас покинуть, ребята — труба зовет. Два благотворительных мероприятия сегодня и еще пять в течение следующей недели. Наслаждайтесь праздниками, не ешьте слишком много пиццы… Или ешьте, не тот я человек, чтобы следить за чьей-то диетой. Увидимся.
Брюс вздохнул и предложил прибрать устроенный в гостиной беспорядок. Ленивый день перетек в вечер, превратился в следующее утро, уже и праздничная неделя подходила к концу, заканчивался старый год — а Стив не знал, что делать.
Конечно, он попытался поговорить с Тони. Встретиться, объясниться, попробовать убедить в том, для чего не мог толком подобрать слов — но если Тони не хотел говорить на какую-либо тему, заставить его не мог никто. Он все время был занят, выскакивая чертиком из табакерки к завтраку или ланчу. На бегу жевал что-то, разговаривал по телефону на пяти языках сразу, отдавал распоряжения — в общем, работал Тони Старком. Дорогие костюмы, дорогие запонки, галстуки и часы, официальный вид — никаких больше джинсов, футболок, посиделок с командой. Он извинялся, обещал, что эта лихорадочная суета скоро закончится, и уходил из Башни, чтобы вернуться через день или два.
На Новый год Тони пригласил их на вечеринку «Старк Индастриз». Брюс идти отказался, Тор отправился к своей возлюбленной Джейн, так что оставались Клинт, Наташа и Стив. Стив бы тоже предпочел остаться дома, но Наташа велела ему не дурить.
— Будешь сидеть тут в одиночестве и кукситься. А там, глядишь, заведешь новые знакомства, да хоть на людей посмотришь.
Стив не хотел новых знакомств. То есть в целом он был, конечно, совершенно не против, но прямо сейчас перспектива общаться с незнакомцами не привлекала. В себе бы разобраться. Но спорить с Наташей было бесполезно, поэтому Стив стоял в банкетном зале модного отеля в непривычном парадном смокинге и отчаянно сжимал в руке бокал с шампанским. Тони безупречно исполнил роль хозяина: встретил Мстителей, познакомил их с некоторыми гостями и тактично исчез с глаз долой. Стив попал в оборот к группе военных: какой-то армейский генерал мечтал узнать его мнение о войне в Афганистане. Клинт бесстыже флиртовал с неизвестной брюнеткой в совершенно невообразимом платье: по мнению Стива, ткань пришлось бы приклеивать к коже, чтобы эта конструкция хоть как-то держалась на месте. Наташа благосклонно внимала пожилому сенатору. А Тони — Тони танцевал с Пеппер, улыбался ей, шептал что-то на ухо, и Стива окатило внезапной волной ядовитой ревности. Он пытался напомнить себе, что Тони с Пеппер расстались, но смогли сохранить прекрасные отношения, значит, и у них с Тони наладится, надо лишь подождать. Беда в том, что он не хотел ни ждать, ни расставаться. Сердце требовало немедленно подойти, взять за руку, увести подальше от суеты, попросить не убегать больше, быть рядом…
Но все, что Стив мог сделать сейчас — стоять и смотреть издали. Пару раз его приглашали на танец, но Стив решительно отказывался. Потом возле него оказалась Наташа и шепнула:
— В новогоднюю полночь принято целовать того, с кем планируешь провести следующий год. Отсчет начнется через пять минут. Если хочешь выйти…
Стив благодарно кивнул и стал тихонько пробираться к выходу, не замечая, как Тони пристально смотрит ему вслед.
(*)
Месяцы летели мимо вагонами поезда. Миссий для Мстителей не было. Наташу, Клинта и Стива иногда привлекали для заданий ЩИТа, Брюс сидел в лаборатории, Тор решал какие-то дела в Асгарде, а Тони носился по всему миру. Две недели в Малибу, неделя в Токио, Сеул, Гонконг, Ванкувер, Лондон, Брюссель, Сан-Франциско… Свой день рождения Тони встретил в Австралии, лишь в Нью-Йорке не появлялся. Тоска по нему сделалась привычным фоном. Стив думал, что ему давно пора было переболеть, стряхнуть наваждение, начать жить по выражению Романовой, да вот не получалось. Иногда он спускался в мастерскую, играл со скучающим Дубиной, пытался рисовать — из-под карандаша выходил только Тони: его глаза, руки, улыбка. Однажды он изобразил Тони с молотом вполоборота, и Дубина пищал и тыкал его клешней, пока Стив не отдал ему картинку. Фьюри предлагал перебраться в Вашингтон, поработать с новой командой. Стив отказывался, но причин для отказа уже и сам не понимал.
Близилось Четвертое июля. Тони передал через Джарвиса, что обязательно постарается вырваться: команду ждет барбекю на крыше, фейерверки и самый большой торт, чтобы было куда втыкать сотню свечей в день рождения символа нации. Стив ждал этой встречи, как самого лучшего подарка… и одновременно как самого страшного наказания. Он до того устал от тягучей неопределенности, что решился любой ценой поговорить с Тони по душам, хоть и понимал, что этот разговор почти со стопроцентной вероятностью закончится плохо, потому что такие разговоры заканчиваются плохо всегда, если только не происходят в ромкомах.
Утром накануне праздника Стив, вернувшись с пробежки, готовил на кухне завтрак, когда за спиной послышалось:
— В этом доме еще остался приличный кофе?
Стив выронил ложку и обернулся. Тони стоял в дверях — усталый, помятый, явно только что с самолета, и Стиву казалось, что никого красивее он в жизни не видел. Но тут Тони посторонился, и в кухню проскользнула невысокая молодая женщина, по всей видимости, азиатка. Она посмотрела на Стива и сказала:
— Я бы тоже не отказалась от кофе.
— Хелен, это Стив Роджерс, Стив, это Хелен Чо. Выдающийся ученый, гениальный генетик и прекрасная женщина. У нас намечается интереснейший совместный проект, и я пригласил ее пожить в Башне. Не против, если она присоединится к нам завтра на празднике?
Тони подмигнул Хелен, та закатила глаза, но все-таки улыбнулась, как показалось Стиву, с покровительственной нежностью.
Стив механически кивнул, чувствуя, как его собственная натянутая улыбка сползает с лица. Он смотрел на губы Тони, который что-то говорил — и не понимал ни слова. «Опоздал, — стучало в висках. — Опоздал».
— …Что с тобой, Стив? — Тони стоял прямо перед ним и с тревогой заглядывал в глаза. — Ты не заболел часом? Смотри, можем попросить Хелен тебя вылечить!
— Я в порядке, — ответил Стив. — Просто вспомнил, что Фьюри просил меня заглянуть пораньше с утра. Так что завтракайте без меня. Рад тебя видеть, Тони, приятно было познакомиться, Хелен.
Он настолько растерялся, что пошел бесцельно бродить по городу. Через несколько часов он стоял на набережной Статен-Айленда, ощущая себя пустым и вывернутым наизнанку. Стоило уже признать поражение, позвонить Фьюри и согласиться на переезд в Вашингтон, но прямо сейчас сил не было даже на это.
После праздника, решил Стив. Как раз можно будет собрать вещи.
За ужином сегодня собрались все, включая их гостью. Тони оживленно рассказывал о том, как по пути из Сеула их самолет попал в грозу, в них шарахнуло молнией, да так, что часть системы управления вышла из строя.
— Пришлось вскрывать панель управления! А у меня в кармане случайно завалялась отвертка — помнишь, Стив, ты мне на Рождество подарил?
— Случайно, значит, завалялась? — спросила Наташа невинным голосом.
— Не перебивайте, мисс Рашман. — Тони глотнул содовой из высокого бокала. — Так вот, я ее достал — и прямо на панель уронил, да так удачно, что все сразу заработало!
— Гений! — дурашливо зааплодировал Клинт.
У Стива потеплело на душе. Тони носил с собой его подарок, и этот подарок его спас. Может быть… Но тут Брюс спросил о чем-то, из чего Стиву были понятны только предлоги, и они с Хелен и Тони погрузились в эмоциональный разговор. Стив смотрел, как Тони наклоняется к Хелен, приобнимает ее за плечи, как слушает ее рассуждения, азартно блестя глазами — и встал со стула.
— Что, дедуля, решил лечь спать пораньше?
— Клинт, отстань от именинника!
— У вас день рождения? — спросила Хелен, отвлекаясь от разговора.
— Завтра, — ответил Стив. — В День независимости. Поэтому для вечеринки сразу два повода.
— А… Тор придет?
— Надеюсь, что да. — Стив невольно посмотрел на Тони, но тот сидел, отвернувшись к Брюсу, и его лица Стив не видел. Может, его не волновал интерес его девушки к другим парням. «А может, она не его девушка», — шепнул чей-то голос в голове. Голос подозрительно походил на Баки. — И вы обязательно приходите.
Мольберт в комнате Стива так и служил подставкой для подаренного пейзажа. Стив несколько раз пытался набросать эскиз, даже холст натянул на подрамник, но так и не решился начать. Бесцельно покружив по гостиной, он собрался было почитать перед сном и взял с полки томик Хемингуэя. Что-то упало на пол, зазвенело медными колокольчиками, и Стив, наклонившись, подобрал с пола монету — ту самую, из антикварного магазинчика. Он покрутил ее между пальцами, покатал на ладони и сказал вслух:
— Мне сказали, ты можешь исполнить одно желание, но я понятия не имею, что для этого нужно сделать.
«Смотри сердцем», — будто Вадома встала перед ним, уперев руки в бока. — «Дылыно чаворо, проворонишь счастье!»
Стив зажмурился и представил Тони, который смеется, запрокинув голову. Тони, который уснул за просмотром фильма, привалившись к теплому боку Стива. Тони в пижамных штанах, лохматого, по-совиному моргающего, который допивает первую утреннюю чашку кофе и целует Стива в щеку. Тони, который еще не вылез из постели и лениво потягивается, подначивая и Стива вернуться обратно под одеяло. Тони, который обнимает его и жадно впивается в губы, будто боится, что отберут. Тони, Тони, Тони…
«Хочу, — отчаянно подумал он. — Хочу, чтобы было так!»
Монетка в кулаке вдруг нагрелась, обожгла пальцы. Потом он, наверное, уснул, а когда открыл глаза — за окном шел снег.
— Я… вернулся в прошлое? — спросил Стив сам не зная кого. Ему никто и не ответил. Он прихватил пакет с формой и двинулся на разведку.
В Башне пахло хвоей и имбирными пряниками — точно так же, как и полгода назад. Эгг-ногг, асгардский мед, миндальное печенье — все было на прежних местах. Стив немеющими губами повторял свои реплики. Очень хотелось включить перемотку, приблизить ключевой момент, но с другой стороны кому еще выпадала возможность заново пережить один из самых счастливых дней в жизни? Снежки летали взад и вперед, Тони, хохоча, упал в сугроб, раскинув руки, и Стив, наконец, понял, что именно он нарисует на новом мольберте.
Когда они вернулись в дом, Стив решил не тратить время на переодевание. Тони стоял у окна гостиной, и Стива потащило к нему, будто металлическую стружку к электромагниту. Стоило, наверное, повторить свою речь, но все слова застряли в горле. Осторожно положив руку Тони на затылок, он зарылся пальцами в чуть влажные пряди, легонько прикоснулся к губам, прошелся поцелуями по скуле, спустился к шее — и отодвинулся, давая возможность все прекратить. Тони смотрел на него чуть затуманившимися глазами.
— Я сплю? — спросил он. — Мне это снится? Я замерзаю в собственноручно созданном сугробе?
— Тогда мы видим один и тот же сон, — хрипло пробормотал Стив. — Тони, ты подарил мне настоящее чудо, и я хотел бы…
— Заполучить себе и чудотворца заодно? — перебил его Тони. — Если что, я совершенно не против. То есть я даже активно за. Но я был уверен, что, если подойду к тебе с подобным предложением, ты больше не захочешь со мной разговаривать. Я надеялся, конечно…
Стив поцеловал его снова. Теперь это был гораздо более горячий поцелуй, который не стоило бы, например, показывать детям в кино.
— Можно пригласить тебя завтра на свидание? — Стив не мог себя заставить выпустить Тони из рук, хотя команда должна была вот-вот вернуться.
— Можно, — кивнул Тони. — Приглашай.
— Приглашаю. Сразу после вручения подарков, чтобы ты успел на свои благотворительные вечеринки.
— У меня завтра нет никаких вечеринок, — открестился Тони. — А если бы и были…
— Тогда договорились? — Стив уже слышал шум поднимающегося лифта и, не удержавшись, поцеловал Тони еще разочек, почти самый последний на сегодня.
Тони кивнул и, царственно завернувшись в плед, как в тогу, принялся руководить раздачей пирога и попкорна. Самый большой кусок пирога он принес Стиву и устроился рядом. Почти сразу глаза у Стива начали слипаться. Засыпая, он чувствовал, как пальцы Тони уверенно зарываются ему в волосы.
Проснувшись, Стив едва не застонал от разочарования. Он был в постели, а не на диване в гостиной, солнце в окно светило совершенно по-летнему, а на цифровых часах возле кровати красовалась дата: четвертое июля. Значит, все было просто мороком, и…
Рядом завозились, и Стив от неожиданности чуть не выпрыгнул из кровати. С соседней подушки поднялась растрепанная голова, карие глаза сонно прищурились.
— Даже для тебя, именинник, еще слишком рано. Только не говори, что и сегодня собрался на пробежку, у меня были на тебя планы. Хорошие, солидные планы, между прочим.
— Тони?
Стив с трудом удержался от вопроса о том, что Тони делает в его постели. Вместо этого он внимательнее осмотрел спальню. Это была вовсе не его комната, а, скорее всего, пентхауз Тони. В углу стояла стойка для щита, две или три книжных полки были заняты книгами Стива, а на стене напротив кровати висела картина: смеющийся Тони в облаке снежных искр.
— Что с тобой, Стив? Ты так смотришь на эту картину, что мне становится не по себе. Когда ты подарил ее мне, то сказал, что я могу ее повесить, где угодно. Мне угодно тут, и мы не будем из-за этого спорить.
— Не будем, — кивнул Стив.
— Ты странно себя ведешь. Снилось что-то плохое?
Тони выпутался из-под одеяла и обнял Стива со спины. Стив накрыл его руки ладонями, и в памяти начали всплывать события, которых с ним не случалось. Первое свидание, потом второе и третье. Первая ссора в качестве пары и бурное примирение после. День рождения Тони, на который он действительно подарил ему картину — эту самую, что висит на стене. Писал ее урывками три месяца.
Память о жизни без Тони бледнела и выцветала.
— Мне снилось, что мы с тобой не вместе. Я собираюсь уехать в Вашингтон сразу после дня рождения, а ты привел в Башню эту Хелен и флиртуешь с ней…
— Какой же ты ревнивец, Стив Роджерс. А я-то думал, вы с Хелен неплохо поладили. К тому же, ей нравится Тор. Впрочем, сон и вправду мерзкий. Может быть, я могу что-нибудь сделать, чтобы утро началось с более приятной ноты? А хочешь, вручу тебе подарок прямо сейчас? Для этого придется вылезти из кровати, но он тебе понравится, я уверен.
— У меня уже есть лучший подарок на свете, — прошептал Стив, роняя Тони обратно в гнездо из подушек и одеял.
С прикроватной тумбочки на него насмешливо щурился серебряный дракончик, обвивающий ручку старинной отвертки.