Work Text:
|
|
Стук каблуков о площадный камень.
И площадь жарка как домна:
в ней воздух, каленый солнцем,
трепеща наважденьем,
знамени тканью натянут —
под дрожь гитар
стоп ее лезвия
жизнью,
тоской и силой целовали
гибель.
Неистовству танца рукоплескали
с азартом зрителей Колизея,
время плавленным текло стеклом.
И на таком накале
пот пропитывал шелк,
тек по спине ручьями —
не оставляя доли, в звук растворялась,
в ритм, раскален и бел,
как выстрел
каскадом
юбок летел цветок.
Пульс ярой страсти точно Везувий
алым кипел в груди.
Изгибом бедер, взмахом рук,
протуберанцем взгляда
каждый свой вздох, выкрик,
танец
сквозь пропасть тянула нитью,
шаг чеканила вихрем —
как будто бы умирала.
Боль красоты
забирала все.
Небо над головой опаляло жаром,
высотой своей ослепляло,
расцветало зноем, ударом.
Запекалась в пыли кровь
увядшими лепестками роз.
Не богиня — смертная женщина.
Смейся, лети, струись, падай!
С безнадежностью обреченной
ты беспощадна.