Work Text:
Солнечный луч падает на лицо Сыльги, и она чихает — звонко и удивительно громко, наверное потому, что в спальне очень тихо. Джухён нравится наблюдать — за тем, как Сыльги морщит аккуратный носик, вертится туда-сюда, шурша волосами по подушке, и, наконец, натягивает на голову одеяло, что-то неразборчиво бурча. Она не ранняя пташка, и если бы Джухён могла, она непременно оставила бы Сыльги нежиться в постельке до обеда, но, к сожалению, ей самой надо на работу, а Сыльги на репетицию.
Джухён очень любит, когда они встречают утро вместе — и неважно, будни это или выходные.
— Подьём, соня, — она старается произнести это строго, но в голос сама собой проскальзывает нежность, и ласково ерошит волосы Сыльги прежде, чем стянуть с неё одеяло. — А то снова не успеешь что-нибудь и потом будешь ныть весь день.
— Я не ною, — ворчит Сыльги и переворачивается на спину, надувая губы и по-прежнему не открывая глаз. Джухён очень хочется ущипнуть её за миленькие щёчки и защекотать, заставляя громко возмущаться и хохотать одновременно. — Всего-то один раз пожаловалась тебе на то, что проспала и не успела позавтракать, а в течение дня у меня не было и свободной минутки на перекус. Онни злая!
Когда Сыльги зовёт её «онни», то ещё больше похожа на ребёнка. Упрямую, но очаровательную непоседу.
— Вставай, — повторяет Джухён и звонко шлёпает Сыльги по бедру. — У мамочки сегодня нет возможности принести тебе обед. Не будь хуже Йерим.
Сыльги по-детски показывает ей язык, и Джухён сдерживает смех, продолжая пытаться сохранить строгое лицо, по крайней мере пока не повернётся спиной. Пол под босыми ногами тёплый — нагретый солнцем, и желания торчать в душном офисе становится ещё меньше, но всё же она заставляет себя покинуть постель ради освежающего душа и запаха любимого геля.
Когда Джухён выходит из ванной, Сыльги уже встала: одетая в старую растянутую серую футболку, она готовит завтрак. Ничего особенного, просто тосты, омлет и кофе, но почему-то это каждый раз греет: видеть Сыльги, хозяйничающую на её кухне, поглядывающую так озорно, как только она умеет. Джухён до сих пор, кажется, не может поверить, что они и правда вместе.
Джухён отчаянно хочет видеть Сыльги на своей кухне каждое утро. Чтобы Сыльги жила здесь, с ней, а не просто ночевала несколько дней в неделю, оставляя с каждым разом всё больше вещей.
Но пока что Джухён не знает, как сказать об этом. Слишком боится показаться сентиментальной и неловкой. А что ещё хуже — навязчивой. Старшая называется…
— Ты так и будешь там стоять и смотреть на меня, или, может, поможешь? — спрашивает Сыльги, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Она частенько жалуется на волнистые волосы, с которыми приходится воевать каждое утро, но лично Джухён такая Сыльги — домашняя, растрёпанная, мягкая, словно плюшевый мишка — нравится намного больше.
Потому, что это не холодная красотка, какой её часто видят во время выступлений. Эта Сыльги — только для неё, Джухён, одной.
— А ты против, чтобы я смотрела на тебя? — Джухён кладёт руки на талию Сыльги, чтобы отодвинуть её с дороги и добраться до шкафчика с тарелками. Та только фыркает и на мгновение накрывает ладони Джухён своими — всё понимает, а ещё, может быть — (тоже) уже скучает.
— Зависит от случая, — Сыльги смотрит в глаза с лёгким вызовом, она сейчас похожа на котёнка, который припал к полу и только и ждёт, когда можно будет прыгнуть. Такую Сыльги хочется целовать, послав к чертям утреннюю планёрку и вообще работу в целом, и Джухён уже почти даёт слабину, когда Сыльги сама сбивает весь настрой, заразительно зевая.
Джухён не может перестать смеяться — от этого смеха становится легко где-то внутри, легко и тепло, как может быть только с Сыльги, которая легонько пихает её локтем в бок, притворяясь обиженной.
— Может, сходишь в душ, а я здесь сама закончу? — предлагает Джухён и неохотно разжимает руки: если она сейчас не дотянется до плиты и не выключит её, им придётся есть сгоревший омлет. Сыльги мотает головой, из-за чего её неряшливо заколотый хвостик чуть не распускается, и отходит тоже — подставляет кружки в кофеварку. От запаха свежего кофе у Джухён начинает ныть в желудке.
— У меня, в отличие от тебя, полно времени. Схожу после того, как ты уйдёшь.
Джухён думает: ты просто хочешь, чтобы мы провели чуть больше времени вместе. Но не произносит это вслух, потому что сама хочет того же.
И ещё потому, что от утренней Сыльги — сонной, немного неуклюжей, с кетчупом на верхней губе и немного сбивчивыми рассказами про очередные выходки Йерим и забавные случаи из будней танцевальной студии — у Джухен щемит где-то в груди.
Однажды ей хотелось бы научиться говорить об этом вслух — о тех чувствах, о которых пока что лучше получается рассказывать уклончивыми фразами, прикосновениями и заботой. Джухён знает, что Сыльги достаточно и этого — просто чувствовать и знать, но самой Джухён этого мало.
Потому, что Сыльги, её Сыльги — заслуживает самого лучшего. В том числе и самых красивых на свете слов.
— Ждать тебя вечером? — спрашивает Джухён уже позже, стоя в прихожей и надевая туфли. Дурацкая обувь, дурацкий офисный дресскод — от каблуков потом болят ноги, и Джухён уже мечтает, как вернётся домой и избавится от них, вверив свои ножки в заботливые руки Сыльги, которая как никто умеет делать массаж. Но та грустно качает головой.
— У нас сегодня будет поздний прогон, так что после я только к себе уже…
Квартира, где Сыльги живёт со своей сестрой Йерим и подругой Суён, куда ближе к танцевальной студии, и Джухён чувствует укол вины за то, что из-за неё Сыльги приходится делать крюк.
— Но я завтра освобожусь раньше и буду ждать тебя здесь, — заканчивает та наконец и тянется к ней, быстро, порывисто; у неё мягкие и тёплые губы с привкусом всё того же кетчупа, а всё-таки выбившаяся прядь щекочет щёку Джухён.
Сыльги со вздохом отстраняется, поправляя воротничок блузки Джухён; смотреть на неё, такую грустную, тяжело, словно бы они не на пару дней расстаются, а на целую вечность. Джухён не знает, почему чувствует это, но снова, снова ощущает себя глупой девчонкой-подростком, влюбившейся в первый раз.
И слишком хочется спросить у Сыльги, чувствует ли та то же самое.
Но у Джухён нет времени — и смелости, так что она просто виновато улыбается.
Отчаянно надеясь, что когда они наконец будут проводить вместе каждое своё утро, она эту смелость обретёт.