Work Text:
«Верни мне сына», — говорит она. Мягко, спокойно: это не просьба и не требование. Требовать что-либо от бывшего мужа — дохлый номер.
Как же она устала... Когда ты молода, легко биться за свои идеалы и крутить любовь с дерзким аморальным контрабандистом, особенно если твой брат — ваш общий ориентир, нежная сила, способная сгладить резкость излишне принципиальной или устыдить чрезмерно беспринципного.
Но вот проходит несколько десятков лет... А ты все еще должна биться за идеалы, которые (скажем грубо, но честно) просрали уже не раз и вряд ли не просрут в дальнейшем. Контрабандист не помудрел, и надеяться, что это когда-то случится, — глупо. Таким он теперь и останется (скажем грубо, но честно) — редкостным раздолбаем, который бегает от своих проблем по всей Галактике. Правда, он хотя бы двигается, тренирует старые кости, в отличие от твоего брата, трусливо удалившегося раз и навсегда в какую-то дыру для того, чтобы упиваться там жалостью к самому себе.
«Верни мне сына», — говорит она. Но сына ли? Обиженного тридцатилетнего мальчишку, инфантильного мужчину с грузом поступков мерзавца за плечами, с руками, обагренными кровью? Темная Сторона! Легко же валить на стороны ответственность за собственные ошибки!
Не черноголовый мальчик ей нужен... Его не вернуть. И не поверженный (родной до боли и по крови) ситх. Такая победа хуже поражения.
Ей нужна вера в то, что ее жизнь была не напрасна. Ей нужна надежда.
«Да пошли вы все!» — вот что стоило бы сказать. И удалиться в какую-нибудь дыру, для того чтобы ничего, наконец, там не делать, ни о чем не думать, никуда не бежать, вечно что-то исправляя...
Но придется биться за идеалы. Да и вразумить Бена, конечно, под силу только ей одной.
«Верни мне сына», — говорит она и устало кладет голову на грудь старого раздолбая-контрабандиста. Это не требование и не просьба. Лишь попытка поверить на краткий миг, что у грустной сказки может быть какой-то совсем иной финал.