Work Text:
Дроид вновь зафиксировал цель — в который раз за последние несколько часов. Снейк поморщился, замерев в расселине, освещенной тускнеющим желтым солнцем. В горах темнело рано, скалы словно накрывало плотным серым полотном, следовало торопиться.
Вот он. Очертания выжившего солдата проступили над каменистым плато. Быстрые, но при этом марионеточные, дерганые движения — и Снейк против воли задумался: что же случилось с этим бедолагой, который девять последних лет провел на своей собственной войне.
Наш парень, сказал тогда Оцелот, пристально наблюдая за Снейком, ты его должен помнить. Выживший со Старой базы.
Снейк всмотрелся в бинокль, приближая изможденное, чуть смазанное лицо. Кажется, он и впрямь узнает его. Задание было простым, в сущности, даже не требующим инструктажа, но не теперь, когда Снейк все еще восстанавливался после девяти долгих лет выключенности из жизни. Он помнил пылающий в ночи океан и взрыв, будто захлестнувший его черным огнем.
Готов? — спросил тогда Оцелот, наклонившись к нему из седла. Снейк даже не понял, о чем он спрашивает. Разве могло быть иначе?
Но теперь, когда он сидел, замерев в чахлой скальной растительности, боясь спугнуть неуловимую цель, тело ощущалось тугим, неразработанным после затянувшегося ремонта механизмом. Наверное, выживший чувствует то же самое. Его усталые мышцы одеревенели, изношены, разбиты. Снейку показалось, что в безжалостном увеличении оптики он видит мертвые глаза на посеревшем лице.
Выжившего необходимо спасти, пока он не уничтожил себя в этих посеченных ветрами скалах. Он был нужен им — ему и Оцелоту.
Он не в себе, бедняга, не дастся живым, вкрадчиво проговорил Оцелот, и Снейк досадливо прикрыл гарнитуру ладонью, на мгновение решив, что слышит его голос в наушнике, не в собственной голове.
Еще кое-что, Босс, — Оцелот тогда оглянулся через плечо, прежде чем пришпорить лошадь. Ты должен выполнить это задание сам. Как Биг Босс, он бы хотел именно этого.
Выживший был отличным солдатом. Наверное, одним из лучших его людей в MSF. Даже сейчас, сломленный и измененный, он искусно сопротивлялся поимке, обманывая и исчезая, не подпускал к себе, уводя по ложному следу.
Наконец он совсем близко. Их разделяло всего несколько сотен футов, больше никакого бинокля. Снейк ощутил, как взмокли ладони. Не так-то просто смотреть в лицо изрезанному шрамами прошлому.
Снейк поймал его в перекрестье снайперского прицела. Стоило ли так рисковать, один парализующий дротик не уложит выжившего. Внезапно тот поднял голову и — Снейк готов был поклясться — уставился прямо на него, повинуясь безошибочному, невероятному чутью. Покачнувшись, выживший нелепо развернулся вокруг собственной оси и заковылял прочь, упрямо увеличивая разделяющее их расстояние.
Сейчас, иначе уйдет, прошелестел призрачный голос. Снейк досадливо повел плечом — Оцелот умел давить, даже находясь за сотни миль отсюда.
Снейк стиснул дроид; что-то внутри него будто сопротивлялось тому, что должно случиться. Неловко нажал кнопку «воспроизвести». Голос давно умершей женщины запел о любви, которая сильнее войн.
Выживший замер, прислушиваясь, затем отчаянно завертел головой, пытаясь отыскать источник звука. Сизые, подернутые бельмами глаза ожили. Кажется, он заморгал, пытаясь продраться сквозь пелену владевшего им безумия. Застыл, точно зачарованный, едва заметно вздрагивая перекошенным ртом.
Снейк стремительно и бесшумно скользнул к нему, обнял, на секунду прижав к себе исхудавшее тело. Затем стиснул шею выжившего в осторожном, но крепком захвате, умело сдавливая кровоток, насыщающий кровью затуманенный мозг. Шепнул:
— Добро пожаловать домой, Ахав.